Разница

Когда Саймон жестом пригласил мать сесть, признавшись, что украл у своего бывшего работодателя Роя, его мать слегка пошатнулась, держась за голову из-за головной боли, вызванной этим откровением.

У неё не было выбора, кроме как сесть, и затем Саймон заговорил.

— Я украл эти деньги, потому что мы в них нуждаемся. Я знаю, насколько ужасно мы живём, и я знаю, что мы не можем продолжать так жить, иначе умрём. И я не хочу умирать в ближайшее время.

Саймон сделал паузу, затем поднял одну костяную монету.

— Если ты беспокоишься, что кто-нибудь узнает, что это был я, не стоит. Как ты знаешь, прошло много времени, и никто не подозревает меня.

Лисса взглянула на костяную монету в руке Саймона, затем перевела взгляд на лицо сына.

Глядя в кошачьи глаза сына, наполненные спокойствием и ни единой тенью страха, страх и беспокойство внутри неё рассеялись.

Смесь беспокойства, гордости и облегчения можно было увидеть в её глазах, когда она смотрела на разложенные перед ней костяные монеты.

— Я никогда не думала, что настанет день, когда моему сыну придётся прибегать к воровству, просто чтобы поставить еду на стол… — Лисса посмотрела на свои руки и ноги, на которых было больше костей, чем плоти, и кривая улыбка и тихий смешок сорвались с её губ. — …Я даже не знаю, что я по этому поводу чувствую. Но мне странным образом… легче… словно огромная тяжесть свалилась с моих плеч.

Саймон улыбнулся, услышав слова матери.

— Я знаю, это неправильно. Но —

Мать прервала его и странно посмотрела на него.

— Неправильно? Здесь нет ни правильного, ни неправильного — особенно в Диких Землях, сын. Единственное, что имеет значение, — это выживание.

— Если бы у меня хватило смелости и способности воровать у других и идти на больший риск, я бы это сделала. То, что ты сделал, — не неправильно. Я горжусь тем, что тебе удалось совершить такой поступок… Я просто беспокоюсь о последствиях — о том, что вождь племени и другие узнают, что ты вор.

— Два костреза покинули племя, и вождь племени зол и расстроен. Многие люди говорят о том, как потеря двух костерезов ещё больше повлияет на племя.

— Если тебя поймают, они точно убьют тебя… и меня тоже, раз я твоя мать. Они точно заподозрят меня.

— Я горжусь тобой, но я также беспокоюсь о тебе. Мне всё равно, если то, что ты сделал, причинило боль другим. Я просто не хочу, чтобы ты пострадал в процессе. Если бы я была лучшей матерью, я бы сама пошла на эти риски, вместо того чтобы подвергать опасности своего сына. Но я не такая.

С губ матери Саймона сорвался самоуничижительный смешок, а затем она медленно и ласково погладила его по голове.

— Просто будь осторожен, как всегда, Блэкмун. Твоя жизнь стоит больше, чем какие-то костяные монеты.

Саймон уставился на мать с ошеломлённым и противоречивым выражением лица.

Мать заметила его взгляд и предположила, что у него такое выражение, потому что он ожидал, что она будет его ругать, а не подбадривать.

Но как она могла? Когда он всего лишь пытался обеспечить их выживание в этом жестоком краю.

И она была права — но не совсем.

Саймон выглядел так, потому что вообще не ожидал от неё поддержки. Он ожидал, что она отговорит его от воровства, предупредит о последствиях и скажет, что лучше терпеть лишения, чем подвергаться опасностям, связанным с кражей.

Именно это мать и должна делать для своего ребёнка. Мать должна думать о будущем — знать, что воровство приносит лишь сиюминутную выгоду, в то время как последствия в будущем могут быть куда смертоноснее всего остального.

Но Саймон совершенно забыл об одном.

Он находился в Мире Демонов. Он был не на Земле, где живут люди. Он был в земле демонов — существах зла и порочности.

Зло было для них естественно, и для его матери, которая была демоном, не существовало такого понятия, как правильно или неправильно. Существовало только выживание.

Даже если бы всему их племени пришлось умереть, чтобы они вдвоём выжили, для неё это было приемлемо.

Выживание было главной целью для всех демонов, и в 99,99999% случаев они совершали злые поступки, чтобы достичь его — потому что это было в их природе.

«Демоны и люди совершенно разные. Хотя люди тоже могут быть злыми, у них есть то, что называется совестью».

«У каждого человека есть совесть, которая заставляет их что-то чувствовать, когда они делают что-то плохое, но у демонов этого нет. Демоны принципиально иные».

«…И я стал одним из них… Я всегда подавлял мысль о том, что я демон, но что я на самом деле чувствую по поводу того, что стал им?»

«Я не могу вернуться на Землю и жить как человек. Меня убьют и будут преследовать. Чёрт, я даже не знаю, сколько лет прошло с момента моей смерти. Никто в этом племени не знает даты — может быть, более высокие организации знают — но главное в том, что я не могу жить как человек».

«Я демон. Я могу только жить и процветать в Мире Демонов. Но должен ли я действительно стать демоном, чтобы здесь процветать? Должен ли я стать по-настоящему злым?»

Глаза Саймона заострились, когда он мысленно покачал головой.

«Нет!»

«Я сражался за Землю более шести десятилетий, и я ни за что не стану врагом Земли».

«Конечно, я могу быть демоном, но моя цель — подняться и стать сильнейшим в Мире Демонов — и предотвратить уничтожение Земли демонами… если это ещё не случилось».

Саймон медленно выдохнул и посмотрел на мать, которая пересчитывала количество средне-сортных костяных монет в мешочке.

«Давай пока оставим всё это. У меня недостаточно информации, чтобы решать своё будущее».

«А мне нужно стать сильнее, покинуть это племя ради лучшего места — если возможно, клана, даже второстепенного».

«После этого я соберу информацию, стану сильнее, а затем спасу Землю… если она ещё не уничтожена».