Видение

<..рт! Берт! Берт, очнись!> – прозвучал тихий, но пронзительный голос в голове.

– Ха! – Бертольд резко распахнул глаза и вдохнул.

…

Он лежал лицом вниз. Колючее ощущение на коже создавало ощущение, будто Бертольд оказался в ледяной тундре. Дыхание вызывало небольшие клубы серебристого пара, а глаза слезились от холодной боли. Сквозь недомогание Бертольд посмотрел на то, что его окружало.

Пустота. Холодная, мрачная, бесконечная. Будто бы глубины его подсознания являлись не просматриваемой чёрной дырой, поглотившей всё тепло и свет.

Опираясь на собственные руки, Бертольд попытался встать. Но тут, будто рукой ледяного великана, его тело придавило невидимым морозным давлением, и он снова оказался полностью на полу.

— Кха! — Резко выдохнул Бертольд.

…

Ещё некоторое время он лежал так, переводя дыхание и пытаясь понять, где он именно находился. Сон? Или это... грань между мирами? Быть может, он и вовсе умер, а теперь лишь проходит последнее испытание.

Присмотревшись к полу, он заметил своё лицо. В этот момент он понял, что, на самом деле, лежал на чём-то, что являлось огромным зеркалом, раскинувшемся на всём этом пространстве.

– Где я?.. – Устало произнёс Бертольд.

Он попытался ползти вперёд. И в этот момент его тело получило удар холодом. Бертольд ощущал, что его тело будто пытаются сдавить гигантскими кубами льда. Но делать было нечего. Он продолжил.

1 час…

2 часа…

3 часа…

3 часа в полной темноте изрядно подкосили разум Бертольда. На его состояние нельзя было взглянуть без жалости, особенно сравнивая, что в жизни он выглядит так, будто ему всё по плечу.

– Ха… Хотите, чтобы я сдался? – изо рта Бертольда вырвался слабый, но полный воли голос, – Не дождётесь… Кха-кха!.. Я бывал в передрягах… и пострашнее…

И он продолжил.

4 часа…

5 часов…

6 часов…

Бертольд уже лежал на полу почти без признаков жизни. Может, эти шесть часов, что ему казались шестью, не были и минутой. Всё же, никак нельзя было сказать, есть ли в этом пространстве понятие времени вообще. Бертольд подумал, что этот холод скоро превратит его в ледяную скульптуру. Разбитую ледяную скульптуру.

Но он продолжил

– Ха… Ха… Кха-кха… – почти без сил, но Бертольд чувствовал, что что-то меняется.

Решительно окинув глазами горизонт, – или место, где он должен быть, – в очередной раз, до ушей Бертольда теперь, к его невероятному удивлению, донеслись чистые, но тихие звуки музыкальной шкатулки. Это была его любимая мелодия, которую напевала его Мама, когда укладывала его спать в детстве.

«Говорят, в конце жизни нам является то, что мы хотели бы сейчас почувствовать... Тепло матери?»

– Неужели... моё время пришло?.. – С неожиданным облегчением пробормотал Бертольд.

В его мыслях роем крутились воспоминания. Сквозь мириады воспоминаний проносились звуки этой колыбельной. Детство, отрочество, наёмническая жизнь, потеря родителей...

…

Но тогда он вспомнил те слова, что пообещал матери во время её последних минут.

«Обещание!.. Я... я не могу так просто умереть, не исполнив свой долг!»

Воодушевившись, Бертольд собрал свои оставшиеся силы и пополз по направлению к звукам музыкальной шкатулки, ведь это единственное, что существовало в этом беспросветном мраке. Давление понемногу спадало, поэтому ползти ему становилось всё проще.

Звук становился всё громче, пока вдали не забрезжил свет. Среди холодного и колючего мрака, этот белый и холодный свет был теплее любого походного костра.

Под звуки шкатулки, Бертольд невольно вспоминал тихие деньки, проведённые с семьёй и напарниками.

– Ха… Ха… Ха… – запыхавшись, Бертольд пытался ползти ещё быстрее.

Много времени прошло с тех пор, как он начал своё движение. Каждый прошедший метр отдавался болью тысяч ледяных игл, пронзавших его тело. Но теперь он был прямо перед источником света — самой шкатулкой.

— Однажды... настанет и мой час. Но сейчас... — чётко проговорил Бертольд. — Я вернусь!

Последним рывком он коснулся света, и тот заволок всё пространство. В момент осветления Бертольд почувствовал полноценное тепло. Ему казалось, что в своей тени он увидел силуэт отца.

Он проснулся.

***

– Кхок!.. Ха... ха… – Бертольда резко выбросило из видения.

Голова гудела. В глазах плыло. Всюду чудились непонятные силуэты. Тошнота не проходила. Горло сильно жгло и сушило. В нос ударил сильный запах гари и крови. Всё тело нестерпимо горело от боли.

Опустив голову, Бертольд заметил, что сидит в луже собственной крови, прислонившись к стене переулка. Кроме той крови, что вытекла из носа, он заметил, что большая часть, как будто, вытекла из рук.

С трудом дыша, Бертольд хотел достать из нательной сумки рюмку с водой, но…

– … Чёрт… ха… Меня кто-то обчистил, – Произнеслось в тёмном переулке замечание, – Делать нечего… нужно идти… Нельзя сидеть... без дела...

Он попытался встать, держась за стену. Лужа его липкой крови не отпускала обессилевшего наёмника.

Собрав силы, он резким рывком поднялся на колени. Дальше – еле встал на ноги и, спотыкаясь и держась за стену, пошёл к выходу из переулка.

«Феликс… Где он?..»

Однако, ноги и помутнённое сознание его подвели. Он упал.

– …Ублюдство… – Непроизвольно выругавшись, Бертольд ещё некоторое время лежал, пытаясь перевести дыхание. Всюду начали слышатся какие-то крики, а к ним – звуки разрубаемой и рвущейся плоти.

– …Дяденька… вам помочь?.. – Но в этот момент, сверху послышался нежный девичий голосок.

«О Поликсия… дай мне, прошу, сил дойти…» – Бертольд молился, не заметив голоса.

– …Дяденька? – в этот раз звук был достаточно чистым, чтобы Бертольд воспринял его. Он понемногу начал приходить в себя, хоть и чувствовал себя всё ещё, как оглушённый. Бог не оставил его, пока что.

– …А?.. Кто здесь?.. – промямлил наёмник, пытаясь понять, откуда исходит голос.

– … Вам нужна помощь? Я… могу помочь?.. – Тихо проговорили сверху.

– Вода… есть вода?

– Да… конечно!.. – воскликнул голос, положив в протянутые руки Бертольда нечто на подобие рюмки для воды. Он не думал в данный момент о том, что его могли отравить или ещё что. Он просто не думал.

Крышка была заблаговременно раскручена, потому Бертольд начал жадно глотать миллилитры живительной влаги. Второй раз в жизни лишь он желал этой воды так же сильно, как сейчас.

«Пробудились воспоминания о Дюнах Юга…думал уж, никогда не вспомню…» – раздалось в голове Бертольда.

– Хуа-х!.. Всё… Бр-р… – Бертольд ещё несколько мгновений пролежал на брусчатке, но, понемногу, начал менять положение тела с горизонтального на вертикальное. Боль не проходила, но, в данный момент, он уже мог думать почти как прежде. С глаз спала пелена забвения.

Осмотревшись, чтобы найти своего спасителя, он увидел девочку лет 13-14, – хотя лицо у неё выглядело старше, – с потемневшими от грязи красно-бардовыми длинными волосами. Приглядевшись, он понял, что перед ним стояла одна из рабов – в разорванных кандалах на обеих руках и неопрятной одежде в виде… мешка для картофеля с отверстиями и шарфа, являвшемся, по всей видимости, просто куском длинного тряпья.

– Вы… Как вы?.. – За робкими словами скрывалась вереница из беспокойного лица и нервных мутных глаз.

«Белые глаза? В таком возрасте – и уже слепая? Через что ей пришлось пройти?..» – призадумался Бертольд.

– Как видишь… лучше, чем было. С твоей лёгкой руки, как понимаешь, – Бертольд хотел было закрутить крышку рюмки, но понял, что сейчас она у девочки, – спасибо.

После этих слов, лицо девочки сменилось с беспокойного, на радостное: на лице появилась улыбка, а глаза стали немного более тёплыми. Взяв рюмку обратно и, немного замешкавшись, она тоже отпила из неё, закрутив опосля. После – она помогла Бертольду подняться, что тоже вызвало некоторые затруднения, ведь он был почти в два раза больше неё.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Бертольд, отряхнувшись от пыли и части налипшей на одежду крови, – разве у тебя не должно быть сопровождающего? И… что вообще происходит?

– М… – девочка отвела взгляд, как будто пыталась что-то вспомнить, – я не… не знаю. Всё, что я помню, это как… я проснулась, и всё уже было таким… Я вышла оттуда, – девочка указала на продолжение переулка, который, вероятно, вёл к рынку.

– А ты не видела людей? Или, может, какого-нибудь человека с обеспокоенным видом и бледно-золотыми волосами? – спросил Бертольд, в надежде найти Феликса или следы хоть каких-то других людей.

– Э… Да, помню и то, и другое… Но… я видела, как люди с этими блестящими тяжёлыми штуками, – девочка подняла руки, показывая кандалы, – били людей… без этих штук…

Они простояли несколько моментов в молчании, после чего девочка продолжила:

– … А светловолосый человек… Он, по-моему, ушёл… вон туда, – девочка показала вход в переулок с другой стороны улицы.

Итак, подведём итоги. Вероятно, пока Бертольд пребывал в видении, во-первых, Феликс оставил его здесь и ушёл на поиски помощи, – «вот же ж неблагодарный ублюдок. Ясное дело, что меня тут порешать могут, пока ты там бродишь…» – раздалось эхом в голове Бертольда. Во-вторых, скорее всего, рабы каким-то образом смогли освободится, и девочка являлась одной из них. В-третьих, освобождённые рабы начали убивать тех, кто ходил без кандалов.

К этим же выводам пришёл и Бертольд.

– Я так понимаю, что ходить без этих штук по улице сейчас опасно, да? – проговорил Бертольд, присев на одно колено, чтобы быть чуть ниже девочки.

– Ну… наверное, – пробормотала девочка, – …а, вы хотите?.. – на что наёмник только кивнул головой.

Он легко взял кандалы на левой руке девочки и попытался применить магию.

«Давно я этим не занимался… В жизни не прощу себе, если перестараюсь», – подумал Бертольд, когда чёрное свечение стало исходить из его пальцев и разъедать оковы.

– !.. Это… это – магия?.. – восхищённо сказала девочка.

Бряц~

Немного расширив отверстие, кандалы упали с левой руки девочки. Пока она изумлённо смотрела, Бертольд быстро нацепил их на правую руку – хотя пришлось и постараться, чтобы рука влезла и кандалы не спали.

В этот момент, из соседнего района раздался жуткий грохот чего-то взорвавшегося, после чего стал виден дым над домами напротив переулка.

«Феликс… Надеюсь, он в порядке… Надеюсь…», – Бертольд покачал головой и посмотрел на девочку.

– М-м… Пойдём со мной? – задумавшись, произнёс Бертольд, глядя на девочку, – думается мне, всё равно тебе здесь некуда идти, – в ответ на что, девочка легонько кивнула.