"Имя из Тьмы"

Тишина в логове после ухода Чудовища-Скрежета была оглушительной. Казалось, сам воздух застыл, напуганный и подавленный его древней тоской. Лэйла сидела, обхватив колени, и всё её тело дрожало — не от страха, а от странного, болезненного резонанса. Тоска монстра нашла в её душе самый живой отклик.

Елизарда не шевелилась. Она сидела в позе лотоса, глаза закрыты, пальцы быстро перебирали чётки из засохших косточек и кусочков ржавого металла. На её лице застыла маска концентрации — учёного, фиксирующего данные только что завершившегося эксперимента.

— Интересно, — наконец прошептала она, не открывая глаз. — Его боль… она не хаотична. Она структурирована. Циклична. Как прилив и отлив. Он не просто страдает. Он… тоскует по чему-то конкретному. Как мы.

Она открыла глаза. Взгляд её был острым, аналитическим.
— Твоя тоска, моя тоска, его тоска… Все они разные частоты, но одна волна. Мы должны составить карту. Найти источник.

Лэйла молчала. Слова Елизарды казались ей жуткими и бесчеловечными. Её собственная боль была не «частотой», а сжимающим сердце комом.

— Он сказал… «не одинока»… — вдруг вырвалось у неё, голос сорвался в шепот. — Он обещал… а сам ушёл. Как и все.

Елизарда повернула к ней голову. В её взгляде не было насмешки, лишь холодное любопытство.
— Обещание — это социальная конструкция для слабых. Она не работает в условиях тотального хаоса. Твой солдат был слаб. Он предпочёл бегство. Я — нет.

— Он не слабый! — неожиданно горячо выкрикнула Лэйла. В её груди что-то прорвалось — weeks (недели) отчаяния, голода, предательства и эта странная, резонирующая тоска. — Он был сильным! Он был добрым! Он… он…

Она зажмурилась, пытаясь выловить из памяти ту единственную, яркую картинку. Его лицо. Не искажённое болью, а улыбающееся. Улыбающееся ей.

— Он назвал меня… — она ловила воздух, как рыба на берегу. — …прекрасной…

И в этот миг, сквозь пелену времени и боли, как удар молнии, пронзила её память.

Не её. Его.

Он представился. В самом начале, сквозь боль и шок, бормоча что-то на своём странном языке, он назвал своё имя. Она не придала этому значения, не поняла. Но её сознание, голодное до любого знака внимания, запечатлело звук.

Лэйла резко вскинула голову. Глаза её были широко распахнуты, полные изумления и ужаса.

— Адриан, — выдохнула она, и имя прозвучало на холодном, мёртвом воздухе логова как самый настоящий заклинание. — Его звали… Адриан.

Елизарда замерла. Её брови поползли вверх. На её обычно непроницаемом лице появилась редкая эмоция — чистое, неподдельное изумление.

— Адриан? — она перекатила имя на языке, пробуя его на вкус. — Странное имя. Жёсткое. Чужое. — Она прищурилась. — Ты уверена?

— Да! — Лэйла говорила с силой, которой у неё не было минуту назад. Имя дало ей странную уверенность. — Он сказал: «Меня зовут Адриан». А потом… потом спросил про СССР.

Елизарда медленно встала. Она подошла к стене и начала водить пальцем по грязи, выводя странные угловатые знаки.

— Адриан… СССР… Твоя сила… Мои сны… — она бормотала, словно складывая уравнение. — Слишком много переменных. Слишком много связей…

Она резко обернулась.

— Его имя — это ключ. Первый настоящий ключ. Не абстрактный «СССР», а имя. Имя имеет силу. Имя можно искать.

В её глазах загорелся тот самый хищный, ненасытный огонь.

— Мы найдём его. Не его призрак. Его самого. Мы вытащим его обратно из той дыры, в которую он сбежал. Он что-то знает. Он — часть паутины.

Лэйла смотрела на неё, и сердце её бешено колотилось. Теперь у её тоски было имя. Адриан. Оно было реальным. Осязаемым. И Елизарда, этот безумный демон, предлагала не забыть, а — найти.

В эту ночь Лэйле снились странные сны. Не сны о прошлом, а сны о… возможности. О зелёных полях, где не было страха. О руке, протянутой не для того, чтобы ударить, а чтобы помочь подняться. Во сне кто-то звал её по имени. Не «Тень». А настоящее имя, которое она забыла.

На следующее утро Елизарда разбудила её не грубым толчком, а пристальным взглядом. Её лицо было бледным, под глазами лежали тёмные тени. Казалось, она не спала всю ночь.

— Тень, — произнесла она, и её голос звучал хрипло, почти благоговейно. — Я видела… путь.

Лэйла уставилась на нее.

— Путь куда?

— Не куда. Как. — Елизарда провела рукой по лицу. — Во сне… ко мне пришло знание. Как осколок стекла. Я видела… другого. Не твоего солдата. Другого мальчика. Из места, которого нет на наших картах. Из мира, где нет магии, но есть… другая сила. Башни из стекла и стали. И он… — она посмотрела на Лэйлу в упор, — …должен прийти. Его путь… он должен пересечься с нашим. Он — следующая нить в паутине.

Она схватила Лэйлу за плечи.

— Он из города… То-ки-о. Запомни это имя. Токио. И он должен прийти. И мы должны быть готовы.

Глаза Елизарды горели фанатичной уверенностью пророка.