"Зов пустоты"

Воздух стылый, густой, словно сироп из ледяной пыли и тлена. Лэйла не чувствовала уже ни холода, ни голода — лишь всепоглощающую, воющую пустоту в животе и странную лёгкость в голове. Пятый день? Седьмой? Время сползло в одну бесконечную, серую муть. Единственной реальностью были два предмета: холод металла знаков, впившихся в ладонь, и шершавая ткань ушанки, пахнущая чужим потом и надеждой.

Она говорила с тенями. Не с Карлом-вороном — тот сбежал ещё вчера, испуганный её безумным шёпотом. Нет, она вела диалоги с призраком в зелёной форме.

— Ты сказал… «не одинока», — её губы, потрескавшиеся до крови, едва шевелились. — Врёшь. Врёшь, товарищ. Здесь только я. И ветер. И он… он тоже хочет меня съесть. Только медленно.

Она повернула голову к груде камней, где ей померещилось движение. Не солдат. Нечто иное — низкое, шершавое, сливающееся с грязью. Пара тусклых, жёлтых точек во тьме под развалинами. Голодный взгляд. Чей-то ещё.

Лэйла не испугалась. Страх требовал энергии, а её не осталось. Она лишь слабо потянулась к тени, пытаясь сделать её гуще, создать щит. Тени ей не подчинились, лишь лениво колыхнулись, как дым. Её дар угасал вместе с телом.

Внезапно жёлтые точки во тьме пропали. Раздался тихий, влажный шорох — и из-под камня, рыча, вырвалось нечто мохнатое и длинное, с голым, чешуйчатым хвостом. Тварь, похожая на крысу размером с собаку, со свирепой мордой и голодным оскалом. Она неслась прямо на Лэйлу, привлечённая запахом слабеющей жизни.

Лэйла зажмурилась, ожидая зубов.

Раздался резкий удар, отвратительный хруст, и визг, обрывающийся на самой высокой ноте.

Лэйла открыла глаза.

На камне рядом с головой твари лежал здоровенный булыжник. Сама тварь билась в предсмертных конвульсиях, её хвост хлестал по земле.

А между ней и добычей стояла… девочка.

Худая, почти прозрачная, в рваном платье. Босые ноги в ссадинах и грязи. Но поза — уверенная, охотничья. В руке — ещё один камень, наготове. И глаза… Глаза были не по-детски старыми, холодными и абсолютно безжалостными. Они glowed (горели) внутренним свинцовым светом.

— Моя, — прозвучало тихо, но с такой недетской steel (сталью) в голосе, что Лэйла вздрогнула. — Моя добыча. Мои развалины. Ты кто?

Лэйла попыталась что-то сказать, но издала лишь хрип.

Девочка-призрак фыркнула, подошла к твари и с уверенностью опытного мясника воткнула в её шею острый осколок камня, добив её. Затем она перевернула её и принялась свежевать добычу быстрыми, точными движениями.

— Я жду, — наконец просипела Лэйла, отводя взгляд от кровавой процедуры. — Он вернётся.

— Кто? — не отрываясь от работы, спросила девочка.
— Солдат. Из… другой страны.
— С луны, что ли? — последовал саркастический ответ. — Все они там, на луне. Или на дне реки. Одно из двух.

— Он дал мне это, — слабо протянула Лэйла руку с зажатыми знаками.

Девочка бросила взгляд. Её пальцы, испачканные кровью, на мгновение замерли.
— Блестяшки, — в её голосе прозвучала острая, хищная нотка. — Отдай.
— Нет. Это… память.

Незнакомка резко вытерла руки о тряпьё, подошла и присела на корточки перед Лэйлой. Её лицо было испачкано кровью и землёй, но черты — удивительно тонкими и sharp (острыми).
— Слушай, Пустошь, — её шёпот был сладким и опасным, как лезвие, смазанное мёдом. — Ты сейчас сдохнешь. Твоя память сгниёт здесь вместе с тобой. А блестяшки подберут мародёры. Или вот такие твари, — она кивнула на дохлую тварь. — Я предлагаю тебе сделку. Я дам тебе кусок. И ещё один завтра. И послезавтра. А ты… — её взгляд упал на значки, — …отдашь мне их добровольно, когда выздоровеешь. Или я заберу их у трупа. Выбирай.

Это не было спасением. Это был договор с воронкой, которая затягивает на дно.
— Он… он сказал, мы — товарищи, — последняя попытка защиты.
— Товарищи? — девочка ухмыльнулась, обнажив острые зубки. — Отлично. Я тоже буду твоим товарищем. Самый честный товарищ на свете. Я честно скажу тебе, когда решу тебя съесть, если еды не будет. А ты будешь честно работать на меня. Деньги — вперёд, товарищество — после.

Она встала, отломила кусок ещё тёплого мяса и бросила его Лэйле в колени.
— Ешь, товарищ. Набирайся сил. Ты теперь моя инвестиция. Самая странная инвестиция в мире, — она окинула Лэйлу насмешливым взглядом. — Меня, кстати, зовут Елизарда. А тебя как? Без имени инвестиции не принимаются.

Лэйла, уже не в силах сопротивляться, впилась зубами в мясо. Оно было жёстким, с душком, но для неё это был нектар.
— Я… не помню, — выдохнула она с полным ртом.
— Отлично, — Елизарда удовлетворённо кивнула. — Значит, я назову тебя сама. Будешь… Тенью. Моей тенью. Вставать, Тень. Надо найти укрытие до ночи. Здесь ночью ходят другие «товарищи». Поголоднее.

Она протянула руку — не чтобы помочь, а чтобы владеть. Лэйла взяла её. Рука Елизарды была удивительно сильной и цепкой.

— Он… если он вернётся… — прошептала Лэйла, делая последний шаг от своего валуна.
— Если твой призрак найдёт нас, — Елизарда оскалилась в улыбке, в которой не было ни капли тепла, — мы с ним тоже заключим сделку. Я уже придумала, что с него взять.

Она потянула Лэйлу за собой вглубь развалин, в наступающие сумерки. Прочь от места надежды. В сторону новой, мрачной и безжалостной реальности.