Глава 4.0

Юноша опешил, ведь не ожидал что Элли пойдет на контакт. Ему нужна информация. Информация о поместье, о наместнике, о мире в котором он находится. Но заходить нужно издалека. Как сблизиться с несчастной девочкой и получить хотя бы каплю доверия? Он решил зайти издалека:

"Как ты оказалась в рабстве?"

Большинство адекватных людей послали бы его с этим вопросом к черту – слишком личное для ночных посиделок, но Элли всегда была честной. Она порядком устала от подобной жизни, как-то горько улыбнулась не свойственной детям улыбкой и тяжело выдохнула:

– Родилась.

Неожиданно для самой себя она сказала это вслух, отчего вокруг сразу же зашелестели все прочие рабы, чей сон едва не потревожила Элли.

"Понятно... И что ты планируешь делать?"

Они оба осознают всю глупость этого вопроса, но Элли не может ответить на него.

"Уже ничего..."

"Ничего не хочешь от жизни, но так отчаянно стараешься выжить?"

"Ха-ха" – Элли от этой фразы слегка усмехнулась, но почему-то по ее щеке покатилась слеза.

"Ладно, отложим эту тему на потом. Отдохни как следует."

"Спасибо?" – от неожиданной фразы юноши Элли впала в легкий ступор, но почему-то почувствовала, что после этого разговора ей стало легче.

Уставшая после долгого дня, Элли почти сразу заснула, даже на тревожные мысли сил не осталось.

Новый день ничем не отличался от предыдущего. Пока Элли занята повседневной рутиной, юноша пытается по косвенным признакам исследовать мир в котором он находится.

"Кто этот мужчина?"

"Это господин Виссарион, он... Вечно злой, раздает приказы... Ему подчиняются остальные рабочие."

Элли не перестала остерегаться голоса юноши, но по крайней мере активнее шла на контакт. А сам юноша размышлял о том каким образом они могут выбраться из рабства.

"Просто сбежать... Может предварительно украсть деньги... Опрометчиво. Судя по всему раба свободой может наградить только хозяин, хм, либо он сам выкупит свою свободу в каком-то государственном учреждении, по крайней мере так было в других древних странах.

Можно попытаться убедить их в том что порабощение Элли в рабство незаконно... Бред.

Может есть люди которые могут помочь..."

В конце концов юноша научился скрывать свои мысли от Элли, хоть это и заняло какое-то время. Теперь же он ведет свою игру, в надежде, что предоставив Элли все свои карты, она все же согласится на его план.

"Так ненадежно, но на большее рассчитывать не приходится."

Закончив уборку после завтрака господ, Элли шла по коридору прямо на склад, ей нужно принести крупы на кухню. Само помещение выглядело весьма обычным – просторная подвальная комната, сырой воздух и повсюду ползают всякие букашки.

Крупы хранятся на неком подобии стеллажей в глиняных кувшинах, на дне которых лежало сено, которое впитывало лишнюю влагу.

Элли пересыпала небольшую часть ячменя в свою тару и планировала уже уходить.

"Смотри! Там что-то блестит" – Внезапно сказал юноша.

Нехотя Элли подошла поближе.

"Это просто мокрый мох..."

"Тц." – разочарованно подумал юноша. Он сам не знал что он надеялся увидеть на месте этого мха, но с другой стороны понимал что по-другому просто быть не могло.

Элли вышла со склада и направилась в сторону кухни. По пути ей встретился наместник со своим другом, они шли в сторону двора и общались о чем-то незамысловатом.

"Так, это Кесеф, друг наместника, а самого наместника как зовут?"

"Называть его просто по имени это как-то... – Элли запнулась – А наместника зовут господин Вениамин"

"С наместником понятно, а Кесеф чем занимается?"

Элли чувствовала явный дискомфорт, когда слышала это имя не в уважительной форме

"Я не знаю..."

На этом их диалог закончился и Элли продолжила работать. Периодически она ходила из одной комнаты в другую, благодаря чему юноша мог слушать разговоры здешних рабочих.

Пока Элли вытирала пыль, за дверью кухарка разговаривала с одной из слуг господина:

– Что у нас на обед?

– В этот раз будет баранина, наверное сделаем рагу, к нему еще что нибудь добавим...

Мимо нее проходили знатные дамы, одетые в дорогие платья, они обсуждали свои планы и оценивающе оглядывали окружающих людей:

– ...На рынке я заприметила изысканную брошь.

– Ваша страсть к покупкам все еще вас не покинула...

Элли вышла на улицу чтобы развесить белье на сушку. Сезон урожая еще не наступил, но погода уже меняется на более холодную. Тем не менее в этот раз ясное солнце согревает город и всех его обитателей.

– Привет Элли. – Немного кряхтя поздоровался с ней старик.

– Здравствуйте господин Летфель.

– Как ты поживаешь?

– Эмм... Все в порядке. Как ваше здоровье?

– Годы берут свое, ха-ха, спасибо за заботу.

Несмотря на оптимистичный настрой Летфеля, он страдает от боли в спине и суставах, а также прямо сейчас он умирает от язвы и вероятно, это его последний разговор с Элли.

– Мардук, храни эту девочку...

Элли была рада поговорить с кем то вживую, хотя диалог и был весьма короткий.

"Кто он?"

"С ним часто беседовала моя матушка."

"Понятно..."

У юноши появилось много новых вопросов, но он решил воздержаться от них, не желая портить Элли эту крупицу хорошего настроения.

– Слушай, ты не мог бы одолжить мне немного денег? – Спросил один из рабочих своего товарища.

– Извини дружище, сейчас самому совсем не хватает. А что у тебя случилось?

– У меня сын тяжело заболел, а господин Кесеф не согласился дать ссуду.

– Боги, загляни ко мне после работы, может я что-нибудь придумаю.

"Так... Господин Кесеф... Ссуда... Хм, ну теперь понятно, он ростовщик. Стоп... Я понял как отсюда выбраться..."

День подходил к концу, а юноша морально готовился к тяжелому разговору. Элли уже легла. Она пребывала в довольно хорошем настроении, до тех пор пока не услышала фразу:

"Итак, можешь пожалуйста меня выслушать?"

"Да?" – Неуверенно переспросила Элли.

"Я знаю как нам отсюда выбраться."

Этот теплый денек закончился и издалека веет кладбищенским холодом. Либо сквозняк и сырость стали причиной этому, либо мысли, которые сейчас посещают голову Элли.

Она была в растерянности и не знала что сказать, а потому юноша продолжил:

"Ты же понимаешь что если ты так и не попытаешься ничего изменить, то в конце концов здесь и умрёшь?"

Его слова были жесткими и грубыми, но что еще хуже – правдивыми. Он решил что проще будет донести его мысль давлением, чем логикой и аргументами.

"Ты хотя бы знаешь кем была твоя мать до того как попала сюда?"

Услышав это Элли так хотела заплакать, но вокруг все уже спали.

"Сможешь ли ты здесь хотя бы на денек оказаться счастливой?"

"Н-но..."

Он оперировал даже теми терминами, с которыми сам был не согласен. Элли не может допустить мысль о свободе, поэтому для начала нужно сделать ее допустимой.

В понимании юноши внутренний мир человека это город – Принципы, убеждения, моральные ценности и так далее. В большинстве случаев можно возвести новые здания, перестоить существующие, менять дизайн и ландшафт, но в некоторых случаях это не сработает.

Город Элли – обветшалый и одинокий поселок, в котором противно жить даже ей самой. Все ее навязанные убеждения, чувство стыда и неполноценности, он хочет уничтожить его полностью. Город меняется лишь тогда когда человек сам позволяет ему меняться.

После того как юноша высказался, он оставил Элли наедине со своими мыслями и не отвечал, даже когда она звала его.

"Почему он говорит такие жестокие вещи?"

Мысли о свободе вызывали у нее страх. – "Разве у такой как я может получиться?"

"Смогу ли я жить как обычный человек?"

Сквозняк обдувал ее ноги, она обняла себя за колени, пытаясь спрятать лицо.

"Чувствую себя ужасно" – Под конец подумал юноша.