Глава 3.0

От ужаса произошедшего Элли впала в ступор, она смотрела на осколки и даже представить не могла, чем ей это обернется.

"Даа, это ужас..." – слегка отстраненно обобщил ситуацию юноша.

Он чувствовал накопившуюся в голове Элли тревогу, но понятия не имел как ей помочь, да и слова тут были неуместны.

У Элли не было никаких вариантов, она шла сдаваться с повинной женщине, которая была назначена главной. Та недолюбливала Элли, детское поведение и "несерьезность" казались ей чем то мерзким, почему она вообще позволяет себе такое?

– Я... В-вазу... Разбила.

В ответ женщина холодно взглянула на Элли, от чего она стала дрожать еще больше.

– Я ничем тебе не помогу, убери мусор.

Как будто никому не было дела до этой маленькой трагедии. Девочка не знала, когда придет наказание, от чего становилось еще страшнее.

Элли подмела осколки как и было приказано, затем уже пошла в подсобку, в глубине души надеясь, что зло обойдет ее стороной, ведь честность это добродетель, да?

– Стой!

Элли сразу узнала этот хрипловатый и грубый голос. Не дожидаясь реакции, рука резко вцепилась ей в волосы и потащила в сторону "комнаты". От неожиданности Элли пошатнулась и чуть не упала.

– Пожалуйста отпусти, пожалуйста....

"Как больно..."

"Агрх, черт, я не думал что мне будет настолько плохо" – провопил про себя юноша.

Но это даже не было началом, дверь с жутким скрежетом запирается, как и единственный шанс на спасение, надсмотрщик бросил Элли в угол комнаты и уже взялся за "инструмент".

Хоть юноша страдал вместе с Элли, для нее он был простым наблюдателем, что потешается над ней. Она не хотела показывать слабости, а потому старалась сдерживать слезы, но он слышал все ее мысли, все мольбы богам и немые вопросы.

Надсмотрщик явно был профессионалом своего дела, он точно знал как сделать людям больно, хотя нет не людям – рабам. Очевидно он просто выполняет свою работу, но конечно не без удовольствия. Даже такая крупица власти может развратить самых стойких, особенно когда жестокость можно так просто оправдать. Он уже перестал замаливать эти грехи, ведь не считает их таковыми, через него прошло столько рабов... Свою работу он выполняет с максимальной отдачей, но больше всего ему нравится погружать новичков в мир ужаса, боли и отчаяния. По его мнению главное плавный подход, чтобы раб успел почувствовать что уже привыкает, после чего наступает настоящий ад, он специально щадит Элли, чтобы потом по полной насладиться ее страданиями. Об этой стороне не знают его дети.

Идя в подсобку, Элли едва передвигалась, ее спина изнывала от боли, ноги подкашивались, а разум находился в фрустрации. Она мечтала чтобы однажды это закончилось. Зайдя в помещение, она слегка привела в порядок солому и легла на нее, стараясь устроиться поудобнее, но как ни пыталась, солома колется, заставляя ее то и дело чесаться.

Так же покоя не давали другие рабы, которые сплетничали между собой

– Ты слышала? Нам снова нужно помочь господину Кесефу.

– Как? Нам скоро овощи собирать нужно будет, совсем не до этого... Ты не пробовала поговорить с хозяином?

– Да что ему... До нас...

Она проснулась раньше чем обычно, до восхода солнца раз в несколько дней группа рабов идет купаться в реку – единственный шанс держать свое тело хоть в каком то подобии чистоты.

Выйдя за пределы города, Элли вслед за остальными побрела в сторону реки. В это время года все еще чертовски холодно.

"Как вы планируете мыться, если река ледяная?" – невзначай спросил юноша.

"Нагреем воду."

Хоть это и не ответило на вопрос, но пытаться он больше не стал, вместо этого молча наблюдая, как пожилые женщины разводят огонь и набирают воду в деревянные тазики. Впоследствии в кострища помещаются камни и с помощью них они нагревают воду...

"Хах, так странно... Я ведь когда-то мечтал созерцать такую картину, это так разочаровывающе"

Все что он видит – кряхтящие рабыни лет под 50, удивительно как они дожили до такого возраста пребывая в рабстве.

"Не смотри..."

Хоть Элли и не снимала одежду, протирая тело влажной тряпкой, все равно дико стеснялась, но это связанно скорее не с этим процессом, а со всей ее жизнью. Она боится выглядеть неправильно в глазах других, стесняется самой себя, а теперь еще и своих собственных мыслей.

"Ау..."

От протирания спины ее раны болели, ноги дрожали, а спина горела. Тем не менее она закончила.

Вернувшись в поместье Элли поела... Перекусила небольшой лепёшкой и чечевичной кашей, после чего приступила к работе.

"Ну сколько можно... Я же ничего не делаю, почему я так устал?"

"..."

"Ладно, извини, я действительно веду себя как нытик, но ничего не могу с этим поделать"

В ответ на это Элли лишь тяжело выдохнула:

"Мне действительно придется мириться с этим всю оставшуюся жизнь? А сколько мне еще отведено?"

"Кстати об этом, знаю ты не могла даже допустить такую мысль, но я этого терпеть не смогу"

"О чем ты?"

"О свободе, мы должны выбраться из твоей ситуации, и я чувствую что вместе мы что нибудь придумаем"

"Нет... НЕТ..."

От этой мысли ей стало страшно. Она не может представить себе свободу, а что еще страшнее – путь к ней.

– Элли! Живо за работу! – грозно прошипела старшая из рабынь.

– Извините...

А между тем юноша думал как склонить Элли к этой, хоть и безумной, но не лишённой логики идее. Он не хотел остаток жизни провести здесь, безвольно наблюдая за страданиями окружающих. Он отчаянно боролся с собственными мыслями и страхом перед будущим. Как донести эти чувства до Элли?

"Есть что-то раздражающее, когда кто-то принимает решения за тебя, даже ради твоего блага, но увы идти на компромиссы я не готов"

Он не скрывал свой эгоизм, по крайней мере в своих желаниях он был честен. Пока Элли трудилась в поте лица, юноша старался собрать как можно больше информации о мире в который попал, вслушивался в сплетни, в надежде услышать что-то ценное.

Вот жена наместника общается со своей слугой:

– Госпожа, сезон обещает быть засушливым, нам стоит подготовить корма для животных заранее.

– Хорошо, поступай как знаешь. Что меня больше интересует... К нам прибывает делегация из соседнего города...

"Боже... Как мне услышать это? Элли, куда ты уходишь?"

Вот простые работяги в саду обсуждают насущное:

– ...слышал где нибудь о такой болячке?

– Неа, здесь ты такое не вылечишь, тебе прямая дорога в столицу, надейся что целитель на тебя хотя бы взглянет.

Возле сарая доярка напевает песню... Строители возводят новые ворота у входа в поместье, то и дело приправляя свою речь бранными словечками... Ничего полезного.

Сам мир был для юноши чем то странным... Месопотамия, которая все же не пала и дожила до своего средневековья. Культура сохранилась практически в первозданном виде, а технологии все же улучшились. Об этом свидетельствуют наличие стекла и бумаги.

"Как же это все странно".

При этом люди не кличут о богах каждой своей фразой, как это было в древних цивилизациях.

Близится вечер. Тем временем Элли уже закончила мыть пол и возвращалась в подсобку. Надеясь закончить свой очередной день, просто легла на солому и закрыла глаза.

"Поговорим?"

"О чем?" – С некоторой досадой, но в то же время смирением спросила Элли.

У него так много вопросов, но он понимает, что Элли не знает ответов и на половину из них. Как он здесь оказался? Что это за причудливый мир, списанный с учебника истории каким-то безграмотным школьником? Кто Элли вообще такая и почему именно она? Но вопрос который задал юноша был другой...