Глава 2. Обитель Чжань Биюня «Сокрытый бамбук»
Вокруг расстилалась бескрайняя белизна, в которой стерлись границы между верхом и низом, севером и югом.
— Кхм-кхм.
Сухой кашель ведущего их даоса вывел присутствующих из оцепенения. Старик понимающе усмехнулся:
— Юные миряне, следуйте за мной и не бойтесь.
Он откупорил висевшую на поясе тыкву-горлянку, и из ее горлышка тонкой струйкой полилось лазоревое облако. Под изумленными взглядами подростков даос сделал шаг в пустоту, за пределы обрыва, и уверенно замер на сотворенном облаке в чжане от края.
Обернувшись, он поманил их рукой:
— Прошу вас, ступайте смелее. Облачная Ци сама возникнет под вашими стопами.
Ребята в замешательстве переглядывались. Слышался лишь завывающий вой горного ветра да шелест мелкого дождя, залетавшего в зал и остужавшего лица. Сердца их сковал холод — никто не решался сделать первый шаг.
В это время Чэн Юньци все еще пребывал в плену грез, завороженный миром белого тумана. Когда даос выкрикнул призыв, юноше послышалось собственное имя. Не раздумывая, он по инерции сделал несколько шагов вперед и внезапно провалился в пустоту. Резкое чувство падения мгновенно отрезвило его. Сердце подскочило к самому горлу, и он уже готов был закричать от ужаса, но в этот миг стопы ощутили твердую опору. Дыхание перехватило, а замершее сердце медленно вернулось на место.
Опустив взгляд, он увидел под ногами нежное лазоревое облако.
Возможно, всё произошло слишком быстро, и лицо Юньци просто не успело отразить бурю сменивших друг друга эмоций. Он застыл с тем же отрешенным, почти благоговейным выражением, с каким созерцал небесные пейзажи мгновением ранее. Однако в глазах окружающих эта заминка выглядела как высшая степень невозмутимости и духовного спокойствия.
Даос, поглаживая бороду, улыбнулся:
— Что же вы, почтенные? Раз нашелся тот, кто пошел первым, поспешите и вы.
Сказав это, он более не проронил ни слова. Развернувшись к священным горам, старик плавно, но стремительно заскользил вдаль. Облако под ногами Чэн Юньци, словно притянутое невидимой нитью, последовало за ним.
Оставшиеся в храме Гэсянь заволновались. Многие, зажмурившись, бросились вперед. Воздух наполнился вскриками, которые, впрочем, быстро сменились восторженным ликованием, едва под ногами каждого соткалась опора. Те, кто был помладше, и вовсе закричали:
— Я лечу!
— Отец! Матушка! Я стал небожителем!
— Разговаривать дозволено, но не смейте кричать, — донесся издалека голос даоса.
Толпа мгновенно притихла, боясь даже шептаться. Около сотни облачных пятен вытянулись в ровную линию, оставляя позади храм Гэсянь и тех немногих, кто так и не нашел в себе мужества шагнуть в бездну. Процессия погрузилась в бескрайнее море тумана.
Лишь много позже Юньци осознал, сколь высокого уровня достигло мастерство этого проводника, если он был способен разделять свою волю на столько облаков и уверенно вести простых смертных сквозь небесную пелену.
Чэн Юньци летел ближе всех к даосу, и вскоре услышал его вопрос:
— Сколько тебе лет, юный мирянин? И когда ты впервые вкусил чистую духовную энергию?
Юноша почтительно сложил руки в приветственном жесте:
— Отвечаю бессмертному мастеру: в сентябре мне исполнится пятнадцать. Если память не изменяет, в пять лет я вдруг почувствовал легкость в теле, будто стал подобен ласточке. С тех пор круглый год ношу лишь тонкое платье, не ведая ни холода, ни зноя.
В глазах даоса мелькнуло удивление.
— Как твое имя? Откуда ты родом и живы ли твои родители?
— Моя фамилия Чэн. Зовут Юньци — «Облачная Ци». Живу к югу от ручья Цзиньша, в городке Чжансян. Родители мои, будучи в почтенном возрасте, ушли из жизни мирно, без болезней.
— Ты держишься с достоинством, скромен в речах и не теряешь самообладания перед лицом неизведанного, — заметил старик. — Как по мне, твое имя — это не просто дымка под ногами, а легкость облака, что взирает на бренный мир свысока.
— Мастер слишком добр ко мне, — отозвался юноша. — Моё имя дано родителями, и я лишь надеюсь прожить жизнь так, чтобы не обмануть их надежд.
Даос кивнул и замолчал. Чэн Юньци огляделся: куда ни глянь, везде была лишь белизна. Ни неба, ни земли, ни сторон света — лишь бесконечная, плотная толща облаков.
Они летели в этой пустоте около получаса, пока мир внезапно не распахнулся перед ними. Изумрудная зелень хлынула в глаза. Казалось, они одним шагом перенеслись из безжизненной снежной пустыни в цветущее лето.
Взору открылись величественные хребты: тысячи пиков подпирали небо, бесчисленные долины тянулись к горизонту. Вековые сосны укрывали горы, словно расшитые одежды, а клочья тумана окутывали склоны, точно легкие шелковые вуали. Среди хвои неспешно ступали олени причудливых окрасов, мелькали белые лисицы; в небе танцевали журавли и порхали золотистые бабочки.
Этот скалистый край в дымке дождя казался ожившим полотном великого мастера. На неприступных вершинах, подобно драгоценным камням, были инкрустированы даосские обители. Юньци видел, как сильные практики пролетали мимо на облаках или верхом на журавлях, окликая друг друга над бездной.
Истинная обитель бессмертных.
Оказалось, что за пеленой тумана горы Саньцин скрывались прямо за стенами храма Юйлинь. Увы, сколько бы праздных искателей ни бродило по горам Юйсю в поисках чуда, им никогда не удавалось найти путь в это сокрытое царство.
Подростки замерли, ошеломленные величием пейзажа. Юньци, едва не допустивший оплошность из-за рассеянности в начале пути, теперь был предельно сосредоточен. Он заметил странность: когда они летели сквозь туман, тот казался бесконечным, закрывающим и небо, и землю. Но обернувшись, он увидел лишь обычную гряду облаков. А впереди, над пиками, висел еще один слой тумана, образуя четкую, необъяснимую ступень.
Даос Цзиху, чье сердце было расположено к юным душам, решил пояснить:
— Друзья мои, горы Саньцин вобрали в себя величие Тайшань, причудливость и опасность Хуашань и безмятежность Цинчэн. Это вершина всех гор под небесами.
Он указал вперед:
— Взгляните: гора перед нами зовется Чжунлин. Она делит корни с горой Юйсю и является вратами в нашу обитель. Слева — пики Ваньху, или Малые горы. Там живут ученики. Если сегодня вы пройдете испытание мастера Су Кунь, то именно там обретете пещеру для своих практик.
Пока он говорил, они вновь нырнули в белую пелену. Когда видимость вернулась, Чэн Юньци вздрогнул от неожиданности: прямо перед ними высился гигантский змей. Огромный, как гора, он замер в величественной позе. Пролетающие мимо люди казались на его фоне жалкими муравьями.
Те, кто летел позади, вскрикнули от ужаса, а некоторые едва не сорвались с облаков.
— Не бойтесь, — успокоил их даос. — Это Владыка Куйшань. Он пребывает в медитации уже 30 лет и не шевелится. Мы просто облетим его.
Они пролетали с восточной стороны, и Юньци не удержался, вглядываясь в исполина. Владыка Куйшань был неподвижен, его тело покрыл слой пыли, кое-где проросла трава и зацепились лианы, а на выступах отдыхали птицы. Но там, где чешуя оставалась чистой, она отливала темно-фиолетовым блеском. Каждая чешуйка была размером больше взрослого человека.
— Впереди — чудо, именуемое «Три дракона выходят из моря». Когда на рассвете море облаков бурлит, эти скалы похожи на драконов, бьющихся за жемчужину...
— Брат Цзиху, это новые ученики? — то и дело раздавались голоса пролетающих мимо практиков на мечах или облаках.
— Юные миряне из внешнего мира, — отвечал Цзиху. — Веду их на гору Минчжи.
— О, на Минчжи! — В их голосах сквозило удивление.
Спустя еще четверть часа горы стали тесниться ближе, и впереди показался необычный хребет. Он тянулся с юго-востока на северо-запад, почти не имея перепадов высоты, словно бесконечная каменная ширма. По склонам росли сосны и красные пихты, похожие на вкрапления яшмы и рубина.
Хребет был настолько высок, что возвышался над облаками. Цзиху пришлось направить их выше.
Едва они пронзили облачную высь, как перед глазами замерцали сотни радужных мостов и вспышки неонового света. Присмотревшись, Юньци понял, что это вовсе не радуги — это были бесчисленные заклинатели, летящие на мечах и оставляющие за собой сияющие хвосты!
— В нашей школе действует запрет: под облаками скорость ограничена. Но здесь, наверху, — место для практики полетов, техник ускорения и заклинаний. Стойте смирно, и с вами ничего не случится.
Ребята закивали, стараясь сжаться в комочек, лишь бы не задеть пролетающий мимо меч. По гребню хребта тянулась широкая дорога из желтого камня, уходящая в бесконечность. Вдоль нее стояли пагоды и храмы, напоминая небесный рынок.
— Это гора Дунпин, а дорога — Восточный Небесный Путь, — пояснял Цзиху. — Здесь наши братья созерцают восход и впитывают духовную энергию.
Вскоре скорость облаков замедлилась. Они начали снижаться, снова проходя сквозь туман, но на этот раз спуск длился гораздо дольше, чем подъем.
— О? Юньци почувствовал легкий толчок. Опустив взгляд, он понял, что стоит на твердой земле, хотя туман все еще скрывал всё вокруг.
— Следуйте за мной, не отставайте, — скомандовал даос. Через сотню шагов туман рассеялся. Чэн Юньци обнаружил, что находится на узкой тропе в глухом лесу. По обе стороны стеной стоял изумрудный бамбук. Ветер гулял в листве, заставляя бамбуковое море шуметь и колыхаться.
Спустя еще четверть часа пути лес расступился. Первым, что они увидели, была высокая каменная стела с глубоко высеченными словами: «Обитель Чжань Биюня Сокрытый бамбук».
Сразу за стелой стояла изящная бамбуковая беседка, занавешенная циновками. Внутри, в позе лотоса, сидела женщина-заклинательница в фиолетовых одеждах с узором летучих мышей. Она была прекрасна, но строга лицом; на вид ей можно было дать и двадцать, и тридцать лет. В руках она держала янтарно-желтое жуи, (пп — снизу вставлю картнку, как выглядит жуи) по которому, точно живая вода, переливался мягкий свет.
— Мастер Су Кунь, миряне прибыли, — произнес Цзиху, сделав шаг вперед.
Она открыла глаза и коротко кивнула:
— Благодарю. Подожди снаружи, вернись через час.
Едва взгляд заклинательницы упал на подростков, тех охватил трепет.
— Слушайте внимательно, — начала она. — Я проведу испытание. Тот, кто пройдет его, станет моим учеником. Вы ведь знаете об этом?
Все дружно закивали, не смея и рта раскрыть.
— Сейчас я извлеку вашу Душу Шуанлин. В миру её называют «Земной душой». Не бойтесь, это не причинит вреда вашим телам.
Присутствующие побледнели. Её спокойные уста произносили поистине пугающие вещи.
— Я отправлю ваши Земные души по окрестностям. Полагаясь на связь с Человеческой душой, вы должны будете найти дорогу назад. Среди тех, кто вернется, я выберу учеников. Но помните: вы — смертные. Душа не может находиться вне тела дольше одного часа, иначе она рассеется навсегда. Вне тела ваши чувства будут обострены, вы сможете летать и видеть чудеса — не вздумайте поддаться искушению и задерживаться.
Лица детей стали белее снега.
— Если кто-то боится, может отказаться прямо сейчас. Я дам вам пилюлю из женьшеня и велю отправить домой.
В словах Су Кунь явно слышался вызов. Те, кто был постарше — включая Чэн Юньци — остались неподвижны, но малыши семи-восьми лет заметно заколебались. Неужели путь к бессмертию начинается с такого кошмара? Однако, видя, что никто не выходит вперед, они тоже не решились отступить.
Заклинательница указала на курильницу рядом с собой, из которой потянулась тонкая струйка дыма.
— Время пошло. Благовоние сгорит ровно за час. Если душа не вернется к телу до этого срока — даже боги не смогут вас спасти. Те, кто готов, садитесь на циновку.
Едва она договорила, Чэн Юньци первым шагнул вперед и опустился на бело-зеленую циновку перед беседкой.
В глазах Су Кунь промелькнула тень одобрения. Без лишних слов она направила жуи на юношу. Голова Чэн Юньци мгновенно бессильно поникла, словно у покойника. Остальные в ужасе отпрянули, боясь даже дышать.