Глава 3.0

Впервые я чувствовал это… Мое сердце колотилось, как после самой интенсивной тренировки, хотя я даже разминку не сделал. Глядя на эту девушку, я не мог поверить… поверить в существование такой, как она. Я ни за что не стану убийцей, но я докажу ей: обычный человек, даже если он болен или слаб, не может быть «грязным»!

— Ты цепляешься за жизнь незнакомого тебе человека? — спросила девушка, заминаясь в боевую стойку. — Эмпатии тебе не занимать.

Она рывком бросилась на меня. Парировав удар, я попробовал отпихнуть её ногой и ударить сверху, но она была слишком быстра. От следующего выпада я увернулся кувырком. «Ледяная» почти встретилась лезвием со связанным парнем, но, прыгнув, оттолкнулась от стены и снова оказалась рядом со мной.

— Посмотрите на него, поймите, что вы не правы! — кричал я, удерживая оборону. — Дайте нам уйти!

— Я не имею права делиться с тобой знаниями, но многое скрыто от ваших глаз. Я не могу позволить ему остаться — так устроен этот мир.

Девушка начала стремительно двигаться влево и вправо, но это был лишь отвлекающий маневр. Оказавшись надо мной, она с силой ударила в землю, пробив бетон. Вырвав клинок, мы вновь скрестились мечами. Огонь вспыхнул сильнее, и, сделав рывок, я резко ударил по низу, вызывая поток пламени. Оранжевая дуга прорезала воздух, но девушка перепрыгнула её, снова использовав стену как трамплин.

— Вы… — я тяжело дышал, хватаясь за куртку.

Силы кончались. В висках пульсировало, а глаза болели, словно готовы были лопнуть.

— А если этот человек на самом деле плохой? — вдруг спросила девушка. — Если он совершал преступления, мелкие или даже крупные… например, убийство? Ты всё равно будешь за него сражаться?

— Плохой… человек? — я выпрямился, пытаясь унять дрожь в руках. — Нет в этом разницы. Я знал плохих людей, но… они тоже чего-то хотели от жизни. Как и хорошие. Как и я сам. Нет в этом разницы!

Девушка промолчала, отведя взгляд. Я успел подумать, что смог достучаться, но она резким рывком оказалась вплотную ко мне. Холодное лезвие прижалось к моему горлу. Её взгляд, пронзительный и ледяной, заставил меня сглотнуть. По привычке я начал проматывать в голове всё лучшее, что было в жизни, готовясь к концу, как вдруг земля ушла из-под ног. Она поставила мне подножку и, когда я рухнул на спину, убрала клинок.

— Оружие на земле. Ты на лопатках. Проигрыш. Я заберу «грязного» с собой.

Оставив меня, она подошла к парню и присела перед ним. Я хотел возмутиться, но мой голос перекрыл знакомый крик:

— Горилла, закрой, чёрт возьми, глаза!

Покинув здание, я перемахнул через забор и, едва не споткнувшись, ринулся через пустырь.

— Плохо дело, — голос Габби в наушнике звучал натянуто. — Паучку конец, пришлось выжать из него всё до последней капли энергии.

— Он же был вам так дорог…

— Успех миссии важнее, — отрезала она, и в тот же миг огоньки на спине робота погасли. — Всё, Маркус, делай ноги!

Я послушно ускорился. Мне вспомнились тренировки на беговой дорожке, когда я раз за разом повышал планку, пока не достигал предела. Сейчас я бежал быстрее любого своего рекорда.

Внезапно в ногу вонзилась колющая боль. Я не удержался и рухнул лицом в сугроб. В спину тут же прилетел удар чем-то твердым и узким, а следом раздался знакомый голос:

— Светошумовая? Т-ты что, серьезно?

Она снова оказалась быстрее. Если бы мы не были врагами, я бы обязательно спросил, где она научилась такой скорости. Перекатившись через плечо, я вскочил на ноги.

— Ты уже несколько раз сопротивляешься мне. Неужели так сильно не ценишь пощаду?

— Ценю, — выдохнул я. — Но почему она должна относиться только ко мне?

Голос Габби снова зашипел в ухе:

— Что там опять? Черт, я теперь ни черта не вижу!

Её голос казался подавленным. Из-за робота? Или из-за того, что я подвожу её? Если так, я должен поспешить. Придется рискнуть…

Я достал кубик, но не стал превращать его в меч. Игнорируя боль в ноге, я рванулся к девушке. Сократив дистанцию, я схватил её за галстук под накидкой и активировал устройство прямо вплотную. Между нами вспыхнуло яростное оранжевое свечение, а воздух прорезал тонкий писк, нараставший с каждой секундой.

— Извините, но сейчас будет больно.

Девушка дернулась, почти вырвалась, но не успела. Прогремел направленный тепловой взрыв. Её отбросило назад, а в моей ладони остался лишь клочок оторванной ткани. Оранжевые искры впитались в мою руку, образовав полупрозрачный силуэт куба — устройство ушло на принудительную регенерацию. Девушка лежала в нескольких метрах, дрожа и пытаясь приподняться, сотрясаясь от кашля. Она была сильна, но сейчас — дезориентирована.

Пора бежать.

Превозмогая головную боль и дикую слабость, я с каждым шагом приближался к частоколу небоскребов. Сквозь ночную мглу Северный район мерцал тусклыми огнями, но там, на востоке, я видел мощные лучи прожекторов, уходящие в самое небо.

Связь с Габби прервалась, стоило мне пересечь черту города. Развязав парня, я перекинул его через плечо, стараясь не привлекать лишнего внимания. У входа в один из переулков меня встретила Габби. Она молча провела меня тайными тропами, и вскоре мы буквально завалились в прачечную. Окна тут же закрылись плотными шторами.

Габби с облегчением выдохнула, переводя взгляд с меня на спасенного подростка.

— Получилось! — обрадовалась она, протягивая мне кулак. — Давай, Маркус, кулачок!

Я аккуратно коснулся её кулака своим и невольно улыбнулся. Хотя внутри всё сжималось, когда я вспоминал ту ледяную девушку. Надеюсь, с ней всё в порядке?

— Можешь отдохнуть, а я пока с пленником разберусь, — Габби присела перед парнем, деловито принявшись осматривать веревки и те странные наросты.

Я лишь молча кивнул и спустился в убежище, заперев за собой люк. Оказавшись в тишине штаба, я наконец позволил себе расслабиться. Засучив штанину джинсов, я невольно сжал зубы от резкой боли. Крови было немного — дробь прошла по касательной, и рана оказалась неглубокой, но саднило и дергало довольно сильно. Нужно было срочно обработать ногу, пока не началось воспаление…

***

Перспектива Габби:

Глянув на часы, я лениво потянулась, слушая, как хрустят позвонки. Уже полвосьмого утра, а я так и не сомкнула глаз. Места себе не находила, всё прокручивала в голове встречу Маркуса с той «ледяной» девицей.

Вышивку на её груди я узнала почти сразу — логотип «Свободной Гармонии». Но откуда у неё силы? «Чистая жизнь в чистом районе» — таков их девиз, а любой «потенциал» для них — это предполагаемая «грязь», которую нужно искоренять. Никто не знает почему, но эта организация фанатично требует выдавать им всех «особых» людей. Лицемеры. Сами пользуются силой, чтобы охотиться на таких же, как они.

Пленник жив и даже начал понемногу приходить в себя. Я уложила его внизу, рядом с Маркусом. Мой напарник вырубился прямо с бинтом в руках, так и не долечив раненую ногу. Сам толком ничего сделать не смог, а мне даже не заикнулся, герой хренов… Пришлось самой возиться с антисептиками. Теперь его лодыжка в полном порядке. Ну, я надеюсь. Я всё-таки хакер, а не врач.

— А? Ч-чего?.. — позади раздался голос. В нем не было привычного баса Маркуса, и я резко обернулась, едва не свалившись с кресла.

На кровати сидел парень. Весь в красных пятнах, он с нескрываемым ужасом и удивлением пялился на сопящего рядом бугая. Заметив меня, он вскрикнул, и его голос задрожал:

— П-почему я здесь?.. Отпустите, пожалуйста! Я-я же говорил, что ничего не делал!

— А? То, что ты ИМ говорил, можешь забыть, — я демонстративно зевнула, потягиваясь в кресле. — Но можешь начинать придумывать новую историю. Для меня.

Парень замолчал, растерянно разглядывая собственные руки. Сжав кулаки несколько раз, он попытался подняться, но ноги его не послушались, и он рухнул обратно на матрас. На его бледном лице вдруг промелькнула слабая, почти безумная улыбка.

— Я не связан?.. Неужели вы…

— Ой, только нюни не распускай, — я поморщилась и махнула рукой.

Взяв со стола блокнот, я подошла к нему вплотную.

— Так… Ты слишком долго дрых, а у меня накопилась куча вопросов. Понимаю, что ты, скорее всего, голоден и хочешь пить, но… удовольствие стоит денег, а я как раз принимаю в качестве оплаты информацию.

— Вы хотите, чтобы я что-то рассказал?.. Простите, но я правда мало что помню…

— Эй! — я нахмурилась, стараясь выглядеть угрожающе. — Сейчас обратно тем ребятам в накидках отправлю! Давай, шевели мозгами. Рассказывай: что это за пятна и откуда они взялись?

Парень замолчал. Долго глядя в пол, он тихо начал:

— Я начал болеть, когда мне было пять. Кашлял кровью, задыхался, температурил… Это продолжалось постоянно. Не было и года, чтобы симптомы не возвращались. Это было невыносимо! Несколько лет назад я даже хотел покончить с собой, лишь бы больше не мучиться… Но не смог. Пару недель назад я снова слег, но на этот раз появились эти пятна, а за ними и наросты.

Я внимательно записывала в блокнот ключевые факты.

— При очередном визите к доктору я встретил там людей в белых накидках. Позже они появились у меня дома. Мне и слова не дали сказать — вырубили. Дальше всё как в тумане… Помню, просыпался то под белым потолком, то ещё где-то. Один раз в каком-то заброшенном здании, а теперь вот здесь…

— А они говорили тебе что-нибудь?

Парень покачал головой:

— Нет… или я просто не помню.

Я задумчиво отложила блокнот и отошла к компьютеру. За всю ночь я так и не нашла в сети информации про эти пятна, да и из него самого вытянула крохи. Единственная теория: его детская болезнь и эти наросты как-то связаны… Но как? Неужели тот вирус правда существует?

От размышлений меня отвлек вопрос сзади:

— А что это за место?

— Моя комната, а не видно? Нашла тебя у входа, вот и решила расспросить как ты в таком состояние оказался…

Хорошо, что я прежде временно убрала все то, что могло говорить о нашей деятельности. Теперь это просто комната с компьютером, кроватями и полу пустым книжным шкафом. Самое главное чтобы он не решил заглянуть под оба спальных места…

— Ладно, — вздохнула я. — Рассказал ты немного, но хоть что-то. Скоро за тобой придут, так что готовься.

— Ч-что? Придут? Не надо! Я правда ничего не сделал!

— Да успокойся ты, — я криво улыбнулась, отворачиваясь от него на кресле. — Ты этого человека наверняка знаешь.

Ближе к открытию мы втроем выбрались наверх. Как только я перевернула табличку на «Открыто», в прачечную буквально влетела немолодая женщина, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Парень, сидевший рядом с Маркусом за стиральной машиной, резко вскочил.

— М-мама?..

— О боже… — выдохнула женщина, бросаясь к нему. — Я думала, что уже никогда тебя не увижу…

Я не стала влезать, пока мама обнимала своего сына. Когда все закончилось, девушка подошла ко мне.

— Спасибо вашим людям, — сказала она, сжав мою руку.

— Честно… я даже сама не знаю кто вечно мне сюда людей подкидует, — криво улыбнулась я. — Но я рада, что «Таинственные исполнители» помогают кому-то улыбаться!

— Значит, даже вы их не знаете? Жаль, что не смогу встретиться с ними лично. Никогда не думала, что преступники способы на добро…

Я попробовала не обращать внимание на ее слова, чтобы не сболтнуть лишнего.

Когда они вместе покидали «Чистый лист», парень обернулся. Я помахала ему с дежурной улыбкой. Как только дверь закрылась, Маркус подал голос:

— А про каких наёмников вы спрашивали?

— Маркус… про нас, конечно! Забыл уже, кто парня сюда притащил? — ответила я, а парень лишь молча продолжал хлопать глазами. — Пойми, мы должны скрываться. Если бы я прямо сказала, что мы и есть наёмники, про нас бы тут же узнали лишние люди. Я спрятала всё внизу, выдав штаб за простую комнату какого-то задрота — ну, то есть меня. Написала этой женщине от лица «Таинственных исполнителей», что мы не любим личных встреч, поэтому оставим парня у доброй и честной хозяйки прачечной «Чистый лист». Понимаешь? Сама себе написала записку о том, как «наёмники» доверяют мне пленника, и сама же её «получила».

— Н-наверное, да… — Маркус задумчиво почесал затылок. — Хитро…

— Сейчас начнется морока с обналичиванием, но оно того стоит! Вечером будет тебе денежка, Маркус!

Парень лишь довольно улыбнулся и пошел переодеваться в рабочее. Я же, несмотря на жуткую слабость и вымученное состояние, встала за кассу в ожидании посетителей. Я бы могла пойти спать, если бы умела полностью доверять людям, но с Маркусом так пока не получалось…

Преступники, да? Верно… не смотря на то, что мы будем делать. И пусть. Главное — я снова могу зарабатывать, и чувствовать себя живой. Наверное…