Глава 4.0

Двигаясь по улице города, мы проходили мимо штаба. Краем глаза я уловил косые взгляды в нашу сторону. Группа солдат поглядывала на нас, что-то тихо обсуждая.

Для меня самое главное, чтобы у Айзена не возникло проблем. У меня-то с отношением изначально всё сложно.

Зайдя в центральный сквер, я замер, глядя на белое яркое здание. Вольно или невольно, но оно выделялось. Наверное, лишь из-за новых вестей о том, кем меня видят, я заставил себя посмотреть на строение.

— Эй, чего отстал? Нам вообще-то… — Айзен замолчал, увидев, куда я смотрю. — Церковь…

Парень скрестил руки на груди, нервно застучав ногой по плитке.

— Не знаю, что у тебя сейчас там, в голове, но всем рулит столичная церковь. Здесь права свои лучше не качай, — он улыбнулся уголками губ.

Я от удивления пошатнулся назад, а затем виновато опустил голову, начав накручивать прядь волос на палец.

— Д-да нет же, я не об этом думал… — я отчаянно замотал головой, поднимая взгляд на Айзена. — Просто стало интересно.

— Вот и славно, — мягко кивнул друг, жестом приглашая меня следовать за собой.

Пройдя за дальние дома на центральной площади, Айзен повел меня вниз по лестнице.

Холод стал сырым и тягучим, как только мы оказались внизу. Длинные, извилистые, темные проулки. Несмотря на атмосферу, многие выглядели веселыми: смеялись, громко говорили на гортанном языке, кто-то выпивал. Однако пугали те, что в тряпье сидели у стен, протягивая что-то вроде шапки.

Приходилось отшатываться от каждого такого. Сложно понять, что у них на уме.

— Тебя не тронут в форме. Жильцы здесь сильно боятся армию, — сказал Айзен, когда мимо нас проходил один из бездомных, скрежеща зубами.

— А-а что это за место такое вообще? От одной атмосферы я-я-я уже дрожу, — постучал я зубами.

Айзен на ходу повернул голову, помотав ладонью в воздухе.

— Считай, что здесь все, кто не нравится армии. Расскажу получше, только давай дойдем.

Он чуть не врезался в толстого мужика, когда развернулся. Мы извинились, и Айзен, не учась на своих ошибках, вновь обернулся.

— Зато в закусочных на нижних улицах прям душевно. Зуб даю, Люциан!

Я посмеялся над его жестом, когда он дёрнул себя за передний зуб, и мы подошли к одному из таких душевных мест.

Дверь скрипнула, и парень любезно пропустил меня вперед. Вновь стукнувшись рукоятью меча о верхний косяк, мы прошли внутрь.

Щеки обдало теплым воздухом от камина, что стоял сразу справа от входа. В нос ударил запах алкоголя, рыбы и горелого дерева. За круглыми столами компаниями сидели мужчины, попивая пенистые напитки и громко разговаривая.

— Что вы все про скот да про скот, мужики? Пойдемте на рыбалку — там такой клев, зуб даю! — широко улыбался один из них.

— Ловлю на слове! Если херня будет — сам моим клевом будешь! — засмеялся второй, и они стукнулись стаканами.

Айзен рядом довольно вздохнул.

— Говорил же, что душевно. Ты хоть раз видел, чтобы в центре также улыбались? — он замотал головой. — А точно, ты же не отсюда. Ну знай: такого ты ни в одном месте в центре города не увидишь.

Я просто кивнул, внимательно осматривая небольшое помещение. Сев за свободный столик, Айзен отложил меч к стене и положил локти на стол.

— Выбор здесь небольшой, кашу будешь? — Айзен приятно улыбнулся и полез в поясную сумку.

Я быстро достал свою и, вынув книгу, высыпал всю мелочь на стол.

— Здесь тридцать «шелестов», — я криво улыбнулся, пряча руки под стол. — Хватит?

Айзен удивлённо перевел взгляд с монет на меня.

— Этого, да, хватит, но оставь лучше на всякий случай, — парень прильнул ко мне и с блеском показал серебряную монету. — Ты с валютой вообще не знаком?

— Н-нет, — сглотнул я.

Айзен развалился на стуле, начав ловко подкидывать монету пальцем.

— Если по-простому, то твой «шелест» многого не стоит. У меня «белая», самая такая, — Айзен промычал, сощурив глаза. — Распространенная, что ли. Есть ещё «корона», но «белая» поудобнее будет.

Монета выпала из его рук и на ребре укатилась из нашего поля зрения. Айзен грустно вздохнул, но достал вторую.

— Твои «шелесты» — три «белых». Десять одного даёт одно другого. Извини, я не мастер объяснять.

Я кивнул, загребая монеты обратно в сумку.

— Я, наверное, понял. Спасибо!

Мы сидели недалеко от прилавка, отчего женщина за ним обратила на нас внимание.

— Кто-то не знаком с деньгами? — удивилась она. — Думала, что все в нашем мире на них уже помешаны.

Быстро переведя взгляд на высокую девушку с хитрой улыбкой, одетую в поварской фартук, я замялся.

— Я… Я просто в приюте большую часть жизни прожил. Так что вот…

— Приют? — женщина выпрямилась за прилавком. — Хм… Белокурый сирота… Что-то мне это напоминает. Ладно, не сильно важно. Вы согреться зашли или поесть?

Айзен поднял руку, протягивая монету.

— Можно две порции каши и… воды, пожалуйста.

— Бедные солдаты — голодают уже, что к нам приходят, — улыбнулась она. — Сейчас будет, отдыхайте пока, — выдала она сдачу.

Каша на вкус была пресной, но, на удивление, порция оказалась настолько большой, что уже к середине я успел наесться. Один из пьяниц подсел к нам, предлагая выпить за здравие Ренессии, но мы отказались.

Айзен со всеми общался вежливо, всегда улыбался и ни капли не боялся. Я же, наоборот, на каждый вопрос заплетался языком, покрываясь легким румянцем.

— Все же нам придется вернуться на обучение сегодня, — сказал парень, откладывая пустую тарелку. — Там боевая подготовка будет — надо бы нам мечом помахать. Особенно тебе, слишком ты мягкотелый с виду.

— Я стены приюта толком не покидал… всё это мне просто непривычно.

— Но тебя сразу оттуда в армию отправили? Глупость какая…

— Назвали «отправкой». Наверное, в шестнадцать всех так отправляют. Правила.

Отпив полстакана воды, Айзен откинулся на спинку стула.

— Может, и правила. Самому столько же, и только сейчас взяли, — он взглядом осмотрел помещение и улыбнулся, глядя, как пьянчуга, бурно рассказывая, разлил пенное. — К черту эти правила, Люциан. Я не бунтарь, но… Честно, мало где я вижу толк что-то слушать.

— Почему? А-а как же армия?

Парень неожиданно нахмурился, глядя на меня, и поерзал на месте.

— На службу я пошел совсем по иным причинам. Считай, просто выбора не было, — парень обвел рукой контур комнаты. — А вот здесь спроси хоть кого-то, когда он налоги в казну платил — тот у виска покрутит и спросит: «Мальчик, ты чего?»

— Но почему тогда их никто не трогает?

Айзен хлопнул себя по ногам, садясь ровно перед столом.

— Это я и хотел рассказать… — он прокашлялся. — Здесь и просыпается настоящая гниль городка. Для армии они неугодные: правил для них нет, службе не подходят по разным причинам. Законы просто взять и убить не позволяют, поэтому их и переселили сюда, а тут работы нет, как раз причина нищих. Люди тогда и начали охотиться, рыбачить и делали это успешнее тех, кто живёт сверху…

Голос Айзена прервал крик мужика.

— Да черт тебя побрал! Ты опять пиво разлил?!

Другой, икая, ответил:

— Д-да я не специально… Че… Честно!

Тихо усмехнувшись, я повернулся к другу.

— И так каждый день, а главное — не раздражает! — улыбнулся парень. — Ладно, о чем это я… То, что они успешнее добывали мясо. В один из годов, когда город настиг дефицит, а от столицы ноль вестей… Тогда меня ещё не было, но говорили, что сильная зима была, даже до юга снега дошли. Аномалия настоящая! Тогда начали скупать мясо с этих улиц, а они это без налога, то есть дешевле. Так они и покупают здесь мясо, только вот за людей считать их не начали. Вот это лицемерие… Армия вообще многих за людей не считает, не только таких, как ты, или этих людей.

Сам не заметил, как скорчил удивленную гримасу. Как же глупо звучит, что за главным достижением Кригсфельда стоят «неправильные» люди.

— Айзен, у меня есть другой вопрос… — замялся я. — А как работает твоя «Карта»?

— Хм… Как же сказать… — парень изобразил вымышленный меч в руках. — Я так напрягаю руку, а потом меч раз по лезвию провел — и загорелся. Потом ещё можно в землю, например, воткнуть и там тоже — раз, и огонь. И это одна из способностей. Короче, как-нибудь на деле покажу, чем вот так объяснять.

Завтрак наш подошел к концу. Айзен ещё за несколько метров до двери пригнулся, и мы вышли вновь в жуткий мороз.

Когда солнце стояло в зените, пробиваясь сквозь серые облака, нас всех отправили за городскую стену на военный полигон.

— Слушать меня! — перед нашим строем встал парень.

Рукава его формы, несмотря на мороз, были задраны, явно демонстрируя нам свою «Карту». Сложно было ее разглядеть издалека, но образ шлема сильно походил на тот, что я видел на руке Айзена.

— Бить по чучелам можете, как хотите, лишь бы не повредить полученное оружие. Будут вопросы по технике — обращайтесь. Если есть те, кто обладает «Картой», ее использовать запрещено.

Он отошел в сторону, жестом приглашая нас начать. Подойдя к деревянному чучелу, одетому в поношенные доспехи, я невольно сглотнул. Разум сам дорисовывал образ настоящего человека, отчего достать клинок было сложно.

С лязгом металла вооружившись, я тихо вскрикнул и нанес удар. Клинок звонко ударил, мигом отрикошетив в меня. Чудом удалось увернуться и не получить острием по лбу.

Беда… Меня с такими умениями любая бабушка уложит быстрее.

Косо глядя на нашего инструктора, я пытался унять дрожь в руке. Обращаться к нему? Зачем? Из меня воин никакой — я о другом всегда мечтал.

— Что-то случилось? — неожиданно рядом оказался Айзен. — Выглядишь так, что уже смерть от рук пожилых людей себе предписываешь.

Попал прямо в точку…

— Н-не хочу я здесь быть, правда, — шмыгнул я носом. — Слишком это… В общем, не для меня. Я-я даже ударить не могу!

— Тогда тебе в охотники на нижнюю улицу или уходить из города. Однако не думаю, что ты на холоде дойдешь хоть куда-то. Да и «Стрелки» могут быть везде.

— «Стрелки»?

— Точно, ты же… — Айзен поднял рукав, показывая «Карту». — Это один из архетипов «Карты». У меня вот «W» — это Воин; в Кригсфельде их больше всего. Стрелки тоже архетип, но буквы я не знаю.

Теперь понятно, почему «Карта» того парня и Айзена похожи друг на друга.

— Различия проявляются из-за стихий, подклассов, но… Никто не знает правил, как получить эти подклассы! Они проявляются случайно, когда ты, мол, готов.

Приятель аккуратно подвинул меня, становясь у моего чучела. Большой меч открепился от спины, и парень, держа его одной рукой, разрезал воздух.

— Я обещал, что покажу. Рейнхарда пока нет, по шее не получим. А этот парень… Неважно. Иногда надо нарушать правила!

— Н-но тебя же накажут!

Он не обратил на меня внимания. Сжимая меч в правой руке, он поднял левую руку к небу и затем резко сжал ее, что-то шепча себе под нос. Рукав формы стал полупрозрачным, окрашенным в ярко-оранжевый, огненный цвет. Глаза под шлемом на его «Карте» вспыхнули, цветная окантовка стала плавно переливаться с оранжевого на красный.

Айзен нахмурился, проводя по лезвию пальцами. Меч вспыхнул, озаряя его лицо светом. Парень сделал первый удар — оставил черный след на манекене, второй выпад, а на третьем прокрутил меч в руках и пронзил тело. Айзен закричал, и пламя становилось всё сильнее. С каждой секундой огонь разгорался ярче, пока чучело не развалилось и клинок не воткнулся в землю.

Айзен упал на одно колено, держась за грудь и тяжело дыша. «Карта» его потухла, и я подошел к нему, присаживаясь рядом.

— Айзен! С-с тобой все хорошо?! — прижимаясь к нему, кричал я.

— Д-да, в порядке. Слишком уж эта сила… выматывает, — с кривой улыбкой ответил приятель.

К нам мигом подбежал тот парень-инструктор, грозно отталкивая меня и смотря в глаза Айзену.

— Ты… Как ты смеешь ослушиваться старшего по званию?! — кричал он. — Сначала мне Фритс сообщает о тебе и белобрысом. Думал, ладно, новобранцы. Считайте, что вы уже в помощниках на складе.

Кинув осуждающий взгляд, он ушел в штаб.

— Теперь у нас проблемы будут, — виновато опустил я голову.

— Давай не надо тут, — улыбнулся Айзен, поднимаясь с колена. — Ко мне отношение у Рейнхарда особое из-за «Карты», я так думаю. А тебе… наоборот, лучше от этого будет же? Пройдешь службу на складе, а дальше сможешь заняться тем, чем хочешь.

— А правда… — удивился я. — Наверное… ты прав.

Айзен широко улыбнулся и указал на мой меч.

— Давай, всё же немного помогу.

Под руководством парня я встал перед чучелом и взял короткое лезвие двумя руками.

— Главное, не переживай, дыши ровно, — поправляя мой хват, начал друг. — Начни пока с удара двумя руками — так проще будет. Удар всегда сопровождай работой ног в сторону самой атаки. По моему мнению, проще всего удары сверху вниз и колющие. Попробуй ударить вертикально, можешь закричать, вдруг уверенности больше будет!

Пальцы хрустнули, когда я сжал гарду. Выполнив выпад вперед, я закричал, ударяя по доспехам. Меч проскользил по туловищу.

— Бей второй раз! Горизонтально! — подсказывал Айзен.

Второй удар вызвал легкую боль в кисти. Сердце забилось сильнее — у меня получилось, правда получилось! Поверив в себя, я ударил острием вперед. Кисть не хрустнула, но от укола рука сильно приложилась о гарду. Меч выпал на землю, и я взялся за больную руку.

— Тц-тц… — покачал головой парень. — Уколом лучше бить по открытым местам, а не по металлу. Ну всё равно молодец! Постоять уже сможешь за себя!

Тренировки сильно затянулись, и только с закатом мы оказались в своей комнате. Внизу, в холле, началось какое-то застолье. Под их шум я внимательно осматривал свой клинок, пытаясь хоть немного начать к нему привыкнуть, но, честно, никак не получалось.

В эту ночь мне удалось хорошо поспать. Бессонная прошлая ночь и усталость за весь день дали свои плоды.

Ожидая увидеть яркий сон, я не увидел ничего. Черную пелену утром прорезал горн, и к нам в комнату забежали несколько солдат.

Потирая глаза, я пытался сфокусироваться на них, но слова парней согнали сон как рукой.

— Всех вызывают, вставайте! Нам на границу отправляться надо, нападение!

— Ч-что? — единственное, что я сумел выдавить из себя, посмотрев на Айзена.

Мое сердце, казалось, перестало биться. В ушах поднялся тихий писк, и крики солдат перестали доноситься до меня.

Какое… ещё… нападение?..