Глава 2.0

Стоило мне пройти в центр города, как вопрос о том, где и что искать, отпал сам собой. В скромном сквере, сторонясь прохожих, я смотрел на величественное строение.

Большое каменное здание было увешано знамёнами: прямоугольное жёлтое полотно, заострённое к концу, с изображением чёрного трёхглавого орла и перекрестьем мечей за ним.

Кригсфельд настолько славился своей военной историей, что здание армии заменяло собой и администрацию, и дворец, как, например, в столице. Солдаты с длинными копьями у входа не оставляли сомнений: мне нужно именно сюда.

Я сидел на лавочке, сжимая книжку так сильно, что корешок жалобно хрустнул.

Не хочу. Совсем не хочу туда идти. В приюте всегда называли меня пугливым слабаком. Но в чём слабость бояться смерти? Никто не хочет умирать, и даже самый грозный на вид человек испугается, когда его жизнь повиснет на волоске.

Я всегда мечтал покинуть стены приюта, но не для этого…

В сумке лежало всего тридцать «шелестов» — на них много не купишь. Казалось, меня всеми способами пытались загнать в армию. Выбор был прост: умереть на улице от холода и голода или умереть на фронте.

Везде только одно — смерть…

Но если подумать, то в армии можно попытаться выжить. Даже не получая званий, отслужить годик-другой и вырваться из этого холода.

Может, даже родину повидать…

Эти мысли придали мне сил, и я подошёл к зданию штаба. Под тяжёлыми взглядами солдат толкнул дверь и оказался в помещении, ещё более сером, чем улица.

В главном зале на стенах висели мечи — от длинных двуручных до коротких кинжалов. За длинным столом сидели мужчины в доспехах: тело покрывала толстая ткань, на одном плече крепился металлический наплечник, поножи были сотканы из такой же плотной материи и железа на коленях.

Я остановился, глядя на сидящих за столом.

— А ты что думаешь? — парень с краю стола приблизился к другому, который осматривал меч.

— Ничего я не думаю, — тот фыркнул, опуская клинок. Железо ударилось о каменный пол. — Das nervt…

Первый округлил глаза, но быстро опустил их. Сев обратно на лавку, он махнул рукой.

— Mist…

Я озадаченно захлопал глазами. Что они сказали? Странный гортанный язык.

Я направился к одинокому ратнику, стоявшему у деревянной балки. На голове у него был накинут капюшон поверх шлема, закрывавший глаза.

— И-извините… — я вздрогнул, когда парень резко поднял голову. — А-а как я могу записаться в армию?

Он помолчал, разглядывая меня сквозь прорези шлема, а затем тихо фыркнул:

— Второй этаж, первая дверь справа.

Оттолкнувшись от балки, он направился к столу. Сев к сослуживцам, начал что-то рассказывать, иногда поглядывая на меня.

Я сделал что-то не так?

Не обращая внимания на его реакцию, я поднялся на второй этаж. Скрипя половицами, несколько раз проверил, туда ли иду, прежде чем постучать. Мне не ответили, и на третий стук я медленно открыл дверь.

За столом сидел крупный мужчина с грубой светлой щетиной. В отличие от вояк внизу, на нём был увесистый цельнометаллический нагрудник. Он оторвался от бумаг и глянул на меня глубокими голубыми глазами.

Долго осматривал, прежде чем спросить:

— Ты чей будешь?

Я прокашлялся, чувствуя ком в горле, и постарался звучать увереннее:

— Я-я из приюта «Ашхайм»! Пришёл, чтобы… чтобы стать солдатом!..

Я никак не мог нормально смотреть ему в глаза.

— Из сирот, значит, — выдохнул он, барабаня пальцами по столу. — Хорошо, садись. Передавай документ.

— Д-да, сейчас…

Стул подо мной жалобно скрипнул. Я положил перед строгим мужчиной жёлтую бумагу. Под его взглядом хотелось сжаться в комок.

Оторвавшись от документа, мужчина нахмурился и почесал щетину:

— Тебе что-нибудь объясняли? — спросил он. Я помотал головой. — Ты будешь принят как новобранец, но сейчас идёт война с северным поселением — Фалькенхаймом.

Мои пальцы невольно сжали ткань штанов.

— Людей сильно не хватает, так что, может быть, отправишься на фронт. Лично я постараюсь не привлекать к этому новичков, но проходить подготовку будешь ускоренную, под моим началом, если я не уеду.

Мужчина взял новый листок и внимательно осмотрел меня.

— Белые волосы, светлые янтарные глаза… Видимых родинок и пятен на лице нет, — он замялся. — Люциан… белые волосы… Ты случаем родом не с Западного региона?

Я быстро закивал, сглатывая:

— Д-да, всё верно, — я невинно улыбнулся, но улыбка быстро сошла с лица.

Мужчина посмотрел мне в глаза, а затем недовольно помотал головой.

— Упустим. Всё-таки дома лишился — это трагедия…

Сердце неприятно ёкнуло. Складывалось ощущение, что он хотел сказать совсем другое.

Перед тем как продолжить, он попросил меня подняться.

— Сейчас измерим твой рост… — он почти встал, но я его остановил.

— Я мерился позавчера. Сто семьдесят три. Не нужно, можете сидеть! — я улыбнулся, но вояка лишь раздражённо выдохнул и сел обратно.

Он продолжил записывать, коротко глянув на меня. Любопытство взяло верх.

— Извините, но… можно узнать, зачем всё это записывать?

— Знать тебе всё не обязательно, — откинув голову на руку, он продолжил. — Считай, это чтобы твой труп быстрее опознали, если на фронт попадёшь.

По спине пробежали мурашки. Я ему явно не понравился, да и об ужасах войны он говорит без тени смущения.

— Ладно, последнее. Подними левый рукав.

Не совсем понимая, я послушно выполнил приказ. Мы оба смотрели на моё голое, бледное запястье несколько секунд.

— Тоже без «Карты». Думаю, стоит перестать надеяться, что у таких… она может появиться.

Уже второй раз слышу об этой «Карте». Мне приходилось слушать, что это связано с магией, но что должно быть на запястье? Как отличают людей?

— Я — командир Рейнхард Криг. Занимаю роль главного в штабе и являюсь одним из ведущих командиров на поле битвы.

Рейнхард отложил бумаги и сложил руки на столе.

— Можешь остаться у нас — комнату, форму и оружие выдаст клерк на первом этаже.

Он приложил ладонь к сердцу, а второй отдал честь у виска.

— «Лишь бы пламя сердец помогло нам встретиться завтра!» — Рейнхард провёл рукой по груди. — Это наш клич. Запомни.

Неуклюже повторив его жест, я быстро покинул комнату.

Сердце колотилось, готовое выскочить в любую секунду. Сложно поверить, но я правда это сделал. Теперь я… в армии.

Пытаясь найти плюсы в таких переменах, я спустился на первый этаж. За стойкой стоял мужчина в тонкой тканевой накидке с эмблемой армии. Молча выдав броню и оружие, он повёл меня к комнате.

Ступая по коридору третьего этажа, я прислушивался. Стоял неразборчивый гул, доносившийся почти из-за каждой двери. Где-то повторялся тот гортанный язык, что я слышал внизу, но даже в этой шумихе я не мог разобрать знакомую речь.

В воздухе пахло железом, какими-то травами и потом. Всё смешивалось в противную смесь, от которой удалось избавиться, лишь подойдя к двери в конце коридора.

— За собой убирать, не гадить, смотреть, чтобы не стащили снаряжение, — безэмоционально начал клерк, загибая пальцы. — Стырят — платить из своей зарплаты будешь.

Я потупил взгляд.

— А здесь могут? Думал, здесь все дружны… Всё-таки опасность, наверное, сближает.

Парень усмехнулся и, качая головой, повернулся ко мне.

— Слушай, если ты там что-то читал или ещё что-то — можешь забыть, — клерк указал куда-то в конец коридора. — Вон там постоянные драки между новобранцами. Внизу у одного парня воруют, бедный, без денег почти остаётся. Мы бы разбирались, но сейчас других дел по горло.

Проходя мимо, он похлопал меня по плечу и с хитрой улыбкой добавил:

— А лично тебе советую ко всему этому приготовиться. Даже внизу, на первом, слушок прошёл.

Он ушёл, оставив меня в неведении. Тупо смотря на дверь, я пытался понять причину такого «особенного» отношения.

Неужели они передают даже историю о том, как я проводил время в приюте? Тогда логично, почему такого, как я, могут не взлюбить.

Вопрос, как они смогли передать такие данные, остался висеть в воздухе, и я открыл дверь.

Свет внутрь комнаты проникал лишь через одно окно. Свеча у стены почти догорала, и высокий широкоплечий парень с тёмной кудрявой головой готовился её сменить.

Заметив меня, он повернулся. Острый подбородок, родинка под глазом и глубокий карий взгляд. Уголки бледных губ дрогнули в улыбке, и он устало помахал мне.

Как только новая свеча загорелась, парень рухнул на деревянную кровать, лицом к стене.

Сидя на своей постели, я рассматривал одноручный холодный меч. Настоящее оружие в моих руках. Теперь я уже не смогу отступить.

Просто пережить армию, а затем я уйду далеко. Как и хотел.