Глава 3

Долли и Корнетт тихо прокрались внутрь. Редкие лучи солнца проникали через задернутые шторы, и темнота почти поглотила комнату. В глубине спальни они увидели розовый свет и направились к нему. Долли затаила дыхание: Эффи, ее милая Эффи, скоро будет в ее руках. Чувства нахлынули на нее, отчего она выпрямилась и смело пошла дальше.

Обстановка спальни разнилась с коридором: вместо штукатурки на стенах в комнате были свежие розовые обои. Шкаф и комод из черного дерева дополнялись розовыми вставками. Софу и кровать также украшали ножки из черного дерева и ярко-розовая обивка. Везде валялись раскрытые книги и склянки, а возле зеркала в кучке лежали плюшевые коты.

Они обнаружили Эффи на диване, целую и невредимую. Она была втиснута в платье с белыми оборками. Над игрушкой склонилась девочка, и подсовывала зайке пестрые наряды. Судя по внешности, воровка была на год-два старше Долли. Она стояла спиной к старинному зеркалу, в котором виднелись лестничные пролеты. Видимо, с помощью него она наблюдала за ними. Девочка рисовала руками узоры, которые оставляли розовый след.

— Проклятье! Снова не то, — вяло проговорила она и протянула Эффи листок бумаги. Голос девочки был пронзительно высоким и, к удивлению Долли, знакомым. — Почему ты не хочешь написать настоящее заклинание? Давай я тебе дам другое платье, а ты сделаешь, как я хочу? Не делай из этого великий секрет, и получишь награду!

Эффи сложила лапки и отвернулась. Вокруг нее валялись скомканные бумажки. Когда зайка заметила свою хозяйку, то кинулась к Долли. Девочка встретила ее и крепко сжала в своих объятиях. Долгожданная встреча подарила ей нежность в сердце.

— Как вы… — вырвалось у воровки. — Как вы преодолели моего монстра?!

— Чародейской магией, — сказал Корнетт, — которой ты тоже владеешь.

— Я тебя помню, — прищурилась Долли. Она стиснула игрушку и прижала к груди. — Ты была на дополнительных занятиях по урокам шитья.

Долли тут же освежила в памяти момент, когда на допзанятиях увидела эту девочку. Она училась в восьмом классе и дошивала платье для труда, когда как сама Долли заканчивала плюшевую игрушку. Ее внешность было трудно забыть: лет четырнадцати, длинные каштановые волосы с челкой и окрашенные в розовый прядки. Ее родители разрешили ей красить волосы? В школе за такое ругали учителя. Веснушки покрывали почти все ее лицо. Черное пышное платье украшали розовые банты. Под софу закатился капор с булавками, одну из которых она обронила.

Она походила на куколку, но Долли отмахнулась от этой мысли. После воровства Эффи ей нет прощения, будь она тысячу раз красавицей!

— Ты! — Девочка отшатнулась. – Конечно, ты ведь дочь того игрушечника!

— Как тебя зовут? — спросил Корнетт.

— Генриетта, — отрезала она.

— Зачем ты украла Эффи, Генриетта? — набралась смелости Долли. Прежний страх перед разговорами с людьми отступил. — Зачем прокралась ко мне? Эффи не выдаст секретные чародейства.

— Зато пришла ты со своим другом, мой план сработал, – усмехнулась Генриетта.

Она подошла к ним и щелкнула пальцами. Розовая пыль понеслась к двери и захлопнула ее.

— И теперь я спрошу именно у вас: как вы оживляете игрушки? Какое это заклинание? Я уже все перепробовала, но тщетно. Не выпущу, пока не ответите!

Вблизи Долли заметила синяки под ее глазами. Она слабо стояла на ногах, и лучи заходящего солнца подсвечивали серость лица Генриентты. Сколько в нем было тревог, как сильно она пренебрегла сном! Не похоже, чтобы она это делала лишь из прихоти. Стоило Долли взглянуть на усталое лицо волшебницы, как прежние чувства отступили.

— Хорошо, держи нас, — преспокойно ответил Корнетт и сел на пол, — а мы посмотрим, насколько тебя хватит. Твои угрозы не переубедят нас.

— Эй, так нечестно! — вырвалось у волшебницы и она топнула ногой. — Сначала вы дразните детей живыми игрушками, которые вскоре замолкают. А если я тоже хочу живого друга, как твоя Эффи? Я хочу, чтобы моя дорогая Рути заговорила и стала мне настоящим другом. Нечестно, нечестно!

Сзади Генриетты лежали плюшевые котята. Черные, розовые, красные игрушки горой лежали возле нее. Котенок из черно-белых заплаток сидел на стуле. На письменном столике была корзинка с нитками, из которых был ее монстр, и валялись обрезки тканей с ножницами. Видимо, она такая же швея, как и Долли, но без магии для оживления игрушек.

— Для чего тебе живая Рути? — осторожно уточнила Долли. Эта девочка чем-то напоминала ее саму, их будто что-то объединяло.

Генриетта рухнула на софу. Долли ощутила смешанные эмоции. С одной стороны, она не простит кражу ее Эффи. Никогда, никогда не простит. С другой стороны, ей не хотелось осуждать уставшую девочку. Прежняя злость испарилась.

— Зачем мне тебе об этом говорить? — выпалила она. — Всей школе разболтаешь.

— И не подумаю. Мы с тобой похожи, — мягко сказала Долли. — Я Долли. Помнишь меня? Когда мы были на дополнительных, ты сидела одна в унынии. И поглядывала на мои резинки с зайками. На перемене к тебе никто не подошел. Неужели тебе одиноко?

Генриетта сжалась. Она посмотрела в нежные глаза Долли, в которых читалась доброта, и снова заколебалась. Долли не обвиняла ее во зле, а видела в ней будто свое отражение. Прячется в комнате со своими игрушками, ищет в них тепла: они так похожи, что она не могла укорять ее. Не будь Корнетта, то поступила бы так же.

— Да, — устало выговорила Генриетта, – я хотела найти друзей в школе, с кем я могла бы проводить время, шить наряды и ходить в кафе. Родители все время пропадают на работе, и мне смертельно скучно.

Корнетт скрестил руки на груди и отвернулся. Долли же шагнула к ней. Пусть друг осуждает сколько угодно, но чувства этой воровки были ей близки. Не будь заклинания от Корнетта, Долли была бы на нее месте. Но решают ли игрушки эту проблему?

Долли посмотрела еще раз на Корнетта. Он был ее единственным другом, живым человеком со своими мыслями. Игрушки же могут лишь поддакивать и утешать ее своим милым видом. Разве это дружба?

Она выдержала паузу и заговорила тихим голосом:

— Нас мог заколоть твой монстр, или мы вовсе бы могли сюда и не прийти. Зачем тебе Эффи? Тем более это магия от моего друга-чародея Корнетта, я лишь шью игрушки.

Генриетта осмелилась встретиться со взором Долли. Ее карие глаза впали и покраснели.

— Прости, Долли, — пробормотала она и заерзала на софе, — я не хотела причинить тебе вред. И я не хотела убивать тебя монстром. Он бы лишь поцарапал, не более того. Мне хотелось верить, что твое заклинание — моя последняя надежда. Признаюсь, что следила за тобой какое-то время, особенно после школы. Вы с другом разговаривали с игрушкой, будто с еще одной подругой. Меня тогда осенила мысль, что живые игрушки могут стать и моими верными друзьями.

— Мне сложно тебя ругать, — проговорила Долли, на что Корнетт попятился от нее, — Да, Корнетт, сложно. Генриетта, я понимаю твое желание, но подумай сама: насколько такие друзья хороши? Они не заменят людей. Ты скроешься от реальности, но не решишь проблему. Только люди выслушают, подадут руку помощи в трудную минуту.

— Неужели ты пришла к этой мысли? — Корнетт приобнял Долли. — Наконец-то!

Генриетта встрепенулась и виновато склонила голову. Долли медленно уселась рядом с ней. У них много общего, имеют одну и ту же беду. Им будет проще подружиться. Она добавила:

— Генриетта, мы поможем тебе. Вместо того, чтобы оживлять игрушки, давай будем дружить с настоящими людьми. Мы, например.

— Почему сразу мы? — изогнул брови Корнетт. — Мало ли, что у этой воришки на уме. Она наверняка снова затевает недоброе. Помни, что это именно от ее чародейства мы едва выбрались живыми.

— Зря ты так, — возразила Долли, на что друг осекся. — Мы ее плохо знаем. Когда познакомимся поближе, тогда и будем говорить о ней как о хорошей или плохой.

— Честно-честно? — В глазах Генриетты блеснули слезы. – Простите меня, что так поступила. Пожалуйста!

— Да. Здесь есть и моя вина, — проговорила Долли и ослабила Эффи в своих объятьях, — настоящая магия не в одушевленных предметах. Как же долго я не замечала очевидного! Конечно, игрушки все еще для меня дороги, особенно Эффи, но реальные друзья дороже. Мы можем быть друзьями, Генриетта?

— А со мной? — вставил Корнетт. — Я тоже хочу дать второй шанс, особенно чародею вроде меня.

— Давайте! — Генриетта протянула руку, и Долли подала ее. Она сжала ее так крепко, отчего ей невольно ответили тем же. Корнетт так же протянул руку девочке, и Генриетта вложила в его ладонь свободную руку. Волны тепла согревали ее сердце. Она решилась пройти через опыт реальной дружбы, даже если он будет плохим. Новый опыт, который проложит ей тропу в жизнь. Новый путь, где ее ждут настоящие друзья.