Глава 2

Утром Долли не находила себе места. Едва она проснулась и осмотрелась, как заглянула под кровать. Ее игрушки все обыскали за подушками и под письменным столом. Некоторые вещи они выкладывали на пол.

Быть такого не может! Случилось то несчастье, о котором страшно и помыслить: её обокрали.

Снизу доносились голоса родителей. Девочка встрепенулась, сердце бешено заколотилось. Дверь в ее комнату всю ночь оставалась открытой. Вор мог воспользоваться этим и проникнуть к ней ночью. Она быстро переоделась и спустилась на первый этаж в столовую.

Родители завтракали вместе с Корнеттом. Они мягко улыбнулись ей и пригласили сесть рядом с ним. Мальчик наслаждался блинчиками с вареньем и запивал их чаем. Корнетт всегда был рад приглашению на завтрак и с удовольствием его принимал.

Когда Долли села рядом с ним, Корнетт радушно поздоровался:

— Доброе утро, Долли! — Но стоило ему уловить ее напряженность, как он мигом переменился: — Эй, что случилось? Я тебя вчера обидел?

Родители с вниманием посмотрели на дочь. Долли же сжала подол юбки и тяжело вздохнула.

— Эффи пропала, — прошептала она.

— Как пропала? — распахнул глаза Корнетт.

— Быть не может! — покачал головой отец девочки. Он подарил ей кусочки ткани и пуговицы для ее зайки, нашел выкройки и помогал в шитье. Любое несчастье с ее первой игрушкой яростно отзывалось в нем.

— Значит, она играет с тобой в прятки, — со спокойствием предположила мать девочки. Она налила чай и подала чашку мужу. Мама привыкла к ее чудачествам с игрушками, оттого не придавала этому значению.

— Нет! Я уже везде смотрела, — возразила Долли. — Мои помощники всю комнату перерыли. Она будто испарилась!

— Готов поверить, что она просто заблудилась или оказалась в другой комнате. Давай поищем вместе, — вскочил с места Корнетт.

Вместе с ним Долли вернулась в спальню. Ящики и шкафы стояли выдвинутыми и пустыми. Игрушки-помощники перерыли всю комнату, и ее одежда, швейные принадлежности и книги лежали на полу. Они лишь качали головами.

Корнетт заглянул под кровать, еще раз проверил ящики, а затем вышел в коридор. Он достал из внутреннего кармана плюшевого волчонка из серых и красных заплаток, подарка Долли. После указаний игрушка кинулась в дальний конец коридора, пока Корнетт обыскивал другой. Ни под столом, ни под лестницей, ни на подоконнике Эффи не было. Двери в другие комнаты были на ночь закрыты. Когда же поиски не увенчались успехом, то мальчик почесал затылок.

— Ее нет, — Долли вышла в коридор, комкая подол платья. — Вечером она была при мне. Сегодня же ее и след исчез. Испарилась! Вдруг с ней сделают что-то плохое? Или продадут без моего ведома? Ужас!

— Долли, милая, — Корнетт приобнял ее сзади, — не переживай, она вряд ли убежала далеко.

— Она обиделась на тебя! – надулась Долли и вырвалась из его объятий. – Потому и ушла! Да! Ночью дверь была открытой, вот и ушла!

Корнетт отошел в сторону и заострил внимание на входной двери.

Наступила тишина. Он приблизился к двери и поднял с пола какой-то предмет. Долли подошла к нему и заглянула через плечо. В его руках сверкала розовая булавка. Никогда еще она не видела такой искусной вещицы: тонкой, длиной с палец, с головкой в виде кошачьей мордочки.

— Тебя ночью посещал незваный гость, — Корнетт передал подруге булавку, – который оставил свой след.

Долли приняла булавку и сжала ее в руке. Кровь закипела в ее жилах. Кто посмел оторвать от ее сердца Эффи?

— Не прощу! — вырвалось у Долли. Ее мягкий голос сорвался. — Воришка взял мою игрушку даром! Ах, нет же… Это мать или отец той вчерашней девочки! Или вор — та девочка! Бедная Эффи.

Долли задрожала, гнетущие чувства заполнили ее целиком. От мысли, что ей придется ходить по городу, она впадала в ступор. Она редко выходила на улицу куда-либо, кроме школы, что располагалась в пяти минутах ходьбы. Ее спальня с игрушками манили к себе сильнее даже самой богатой сокровищницы.

— Не думаю, что все так просто, — заверил ее Корнетт. — Готов поспорить, что вор скорее жаждет узнать заклинание оживления, а вчерашняя девочка здесь не при чем. Эффи ведь первая игрушка, а значит впитала больше всех магии.

Разум Долли прояснился. Магазин ее родителей в городе у всех на слуху, оттого заподозрить можно любого жителя. Эффи в руках у одного из них, и эту загадку она разгадает.

Эта мысль навеяла ей новую тревогу. Она сжалась, в глазах запекло. Эта глупая привычка плакать отказывалась у нее проходить!

— Тогда это опасно вдвойне! Вор намерен мучить мою подругу. Не хочу наткнуться на бандита. Или вора. Но… но…

— Что «но»? – Корнетт, кажется, уловил дрожащие нотки в ее голосе.

— Похититель хитер. Похититель чувствует магию. Вдруг он сделает мне больно? Не хочу умирать от рук чернокнижника!

— Ты рано опускаешь руки, Долли. Не думаю, что чернокнижник носит настолько девичьи вещи. Пока не поздно, мы должны его найти. А я тебе помогу, разумеется. Вдвоем легче преодолеть любое препятствие.

Долли улыбнулась: силы вернулись к ней. Корнетт любил бродить по городу в поисках заброшек или приключений, потому девочка не удивилась его предложению. Нередко такие прогулки вдохновляли его на новую пьесу. Обида за его вчерашние слова исчезла. Корнетт дарил ей тепло, зажигал в ней дружеский огонёк. Она держала в голове одну мысль: люди в отличие от игрушек не потеряются и придут на помощь в трудную минуту. Не время прятаться! Как бы ее не манили игрушки, ситуация требовала от нее действий. Кем бы ни был ее вор — она вернет свою подругу любой ценой.

Долли оживилась, утерла слезы и твердо произнесла:

— Ты прав. Покажем эту булавку родителям. Вдруг они знакомы с владельцем?

Долли потянула его за руку, и они поспешили обратно в столовую. Родители проверяли тайник в шкафу, где хранились деньги и документы. Отец считал купюры, пока мама просматривала бумаги. Когда дети ворвались в столовую, то они оторвались от своих дел. От их взволнованных лиц они вскинули брови.

— Папа, ты знаешь, кому могла принадлежать эта булавка? — спросила Долли. – Мы нашли ее возле моей двери.

Отец взял булавку и покрутил ее в мозолистой руке, то отдаляя, то приближая к себе. Мать подошла ближе и также принялась рассматривать ее.

— Не видел таких булавок в продаже. Похоже, что эту вещицу сделали вручную. Дорогая, — обратился он к жене, — у тебя есть догадки?

— Я видела такую же у дочери портных. На ее капоре виднелись такие же мелкие кошачьи мордашки, — сообщила она и вернулась к посуде.

— Да, верно, — вспомнил отец, — дочь его носила. Вы хотите сказать, что простые портные украли лишь одну Эффи? Будь они в самом деле нашими конкурентами, то украли бы сразу лекала или образцы ткани. Да и все деньги с документами на месте, благо нас не обокрали.

— Эффи живая! — хором ответили дети, и затем Долли продолжила: — Где они держат мастерскую? Мы не оставим это без внимания.

— Кажется, в старинном особняке Рендальс, на окраине города. Помню, как они входили в этот дом. Тогда я и подумал, что они владеют им.

— Делать это ради одной игрушки недальновидно, — усмехнулась мама, пока намыливала тарелки. — Долли, милая, давай я поделюсь с тобой остатками тканей и пуговицами, и ты сошьешь новую Эффи.

— Это непростая игрушка! — возмутилась дочь. — Эффи — драгоценнейшая подруга!

Корнетт свел брови и помрачнел. Он хранил молчание, отчего Долли вопросительно посмотрела на него. Корнетт стиснул зубы от внимания подруги и выдал:

— Рендальс продали не так давно, и теперь дом реставрируют.

— Там будет музей? — спросила Долли. — Как в старинных особняках?

— Когда я там был, особняк стоял полуразрушенным, — шепнул ей Корнетт и подмигнул, — но мы лучше пойдем в магазин тканей и купим такой же плюш, что когда-то покупали для той зайки.

— Да, – кивнула Долли. Ее друг всегда умел изворачиваться.

— Верно, те портные, во всей видимости, владеют немалым деньгами, — сказал отец. — Неразумно для них идти на воровство. Раз вы уже уходите, то обещайте вернуться к шести. Слышишь, Корнетт? Не задерживай ее подолгу.

— Заодно узнайте, сколько стоит туда билет, — добавила мать. — Теперь я жажду увидеть его своими глазами. Никогда бы не подумала, что кто-то в нашем городе решит реставрировать Рендальс.

Многие семьи, что жили в отреставрированных домах, проводили экскурсии по своим домам.

Дети кивнули и вернулись в спальню девочки. Живые игрушки складывали обратно разбросанные вещи. Долли взяла поясную сумку и сложила в нее швейный набор с фурнитурой и лоскутами ткани. Швейный набор служил аптечкой. Если у Эффи оторвется лапка или глаз, то она сможет помочь ей. Корнетт сложил во внутренний карман куртки фонарик. Следом они выбежали на улицу и направились на окраину города.

Пока они шли по мощеному камнем тротуару, то по привычке рассматривали здания. Узкие улочки, выложенные брусчаткой, вели к домикам с крышами из красного кирпича и с цветочными клумбами на подоконниках. Каждый из домиков был пропитан ушедшей эпохой. Неудивительно, что их родной городок Гринвилл круглый год привлекал посетителей. В прошлом дома принадлежали аристократам, теперь же в них располагались кофейни, мастерские и квартиры зажиточных жителей. Лишь ближе к выезду возвышались высотки и недавно отстроенные школы, детские сады и больницы. К облегчению Долли, новостроек было мало. За это ее город был близок ее сердцу, хоть она и редко наслаждалась его красотой.

Компания их ровесников прошла мимо. Они пускали мыльные пузыри и шутили, отчего невольно заражали своим весельем. Долли проводила их взором и на миг помрачнела. Они дружно смеялись и болтали, словно живое общение придавало им сил. Вдруг оно не такое плохое? Если бы не Корнетт, то она бы ни с кем не разделяла свою радость. Она тоже могла гулять в подобной веселой компании, и для этого не должна оставаться в стороне.

Стоило Долли ощутить на себе внимание Корнетта, как девочка продолжила путь. Эффи еще в опасности.

Вскоре тропинка оборвалась, и дети продолжили путь уже по дороге. Они проходили мимо отреставрированных особняков, к которым прилегали сады. Вдали над окружающей местностью возвышались высокие башни. Дети направились к ним, и скоро увидели Рендальс.

Вблизи дом казался дворцом, только без стражи. Ворота к нему были заперты на четыре замка. Корнетт перелез через ограду, а Долли протиснулась через прутья ворот. Благо, ее худоба и маленький рост здесь пригодились.

Каменный особняк в три этажа казался застывшим во времени. Дом окружали сады с клумбами и дубами с густыми кронами. Парадный вход приветствовал гостей витражными окнами, через которые проникал солнечный свет.

Дети остановились у дверей и посмотрели в окно. Пустота. Свет в доме нигде не горел.

Долли постучалась в дверь, но, кажется, хозяина не было дома. Повторная попытка не принесла результата. Особняк словно стоял пустым. Ни единого шороха, ни единого зажженного огонька в окнах.

— Надежно спрятались, — пробурчал Корнетт. — Сомневаюсь, что здесь дают экскурсии. Вряд ли мы войдем в этот дом как гости. Придется найти другой вход.

— Через окно? — блеклым голосом спросила девочка.

— Именно, — кивнул он и легко вскарабкался на подоконник соседнего окна. Что неудивительно, при его любви исследовать заброшенные здания. Окно открылось без проблем, и девочка поплелась за ним.

Корнетт перелез через подоконник и подал руки Долли. Дети проникли внутрь и тотчас закрыли за собой створки.

Особняк внутри повторял то же величие, что и снаружи. За массивными деревянными дверями следовало просторное фойе. Камин с фигурной резьбой пустовал, а на стенах висели портреты. Стояла кромешная темнота. Долли и Корнетт осторожно крались по коридорам, их сердца бились в унисон с каждым шагом.

— Ни одной живой души. — Корнетт достал фонарик и посветил им в камине. Его голос оставался спокойным. — Здесь портные и проживают, иначе бы не было свежей золы. Особняк лишь притворяется пустым.

Долли часто оборачивалась и вздрагивала от каждого шороха. Гнетущая тишина нагнетала мрак в ее душе. По коридорам тянулись двери в комнаты. Золоченые рамы на старинных зеркалах отражали сияние фонарика Корнетта. Мальчик освещал стену и двигался быстро. Казалось, что он преодолеет любые преграды, и Долли держалась к нему поближе.

Они медленно подошли к одной из картин на стене в резной раме. Темный лес в полнолуние на полотне манил к себе. Долли не могла отвести от него глаз, словно невидимая сила охватила ее. Стоило девочке присмотреться, как деревья на картине зашевелились, луна засияла ярче, а блуждающие огоньки замельчишили в тени.

Долли отскочила назад, ее глаза наполнились ужасом. Немой крик сорвался с губ. Она обхватила руку Корнетта и судорожно пролепетала:

— Особняк не только пустой. Еще и... зачарованный!

Корнетт крепко обнял подругу. Сладкое успокоение вернуло ей ясность мысли. Он всегда так делал, когда страх одолевает ее. Без него она бы давно пропала.

Затем мальчик твердо заявил:

— Долли, мы вместе, не бойся. Если здесь и есть магия, то мы дадим ей отпор. Помнишь, ты шила мне волчонка? Он спрятан в кармане куртки.

— Верно, — Долли воспряла духом. — Я тоже не одна. Мои зайчики на резинках - тоже мои творения. Если их оживить, конечно. Бедная Эффи. Ей должно быть здесь очень страшно!

Они бесшумно двинулись дальше. В каждой комнате, в которую они заглядывали, плыли тени. От едва доносящихся до них шорохов нервы натягивались все сильнее. В конце коридора висело зеркало в раме. Долли поспешила к нему. Вместо своего отражения она увидела себя с темными кругами под глазами и с мертвецки бледной кожей. Долли тряхнула головой.

— Что это за магия? Не видела такой раньше.

— Скорее это чьи-то проказы, — сказал Корнетт. Когда он увидел отражение Долли, то сам вгляделся в него. Над головой подруги витала розовая пыль. — Будь это в самом деле проклятие, то тени бы накинулись на нас. Чую, нас ждет не серьезный враг, а чародей вроде меня.

Слова друга зажгли в душе Долли огонек надежды. Дочь портных вряд ли сверхсильна в магии, потому Эффи будет проще вернуть. Враг с магией или нет, она не намерена сдаваться!

После обхода первого этажа дети поднялись на второй. Скрип лестницы рассекал тишину. Стоило им пройти по коридору второго этажа, как возле лестничного пролета появилась стена.

Сердце Долли остановилось. Впереди вились бесконечные пути. Дети ахнули: они попали в лабиринт.

— Говорю же, особняк зачарован! — едва выговорила Долли и сжала руку Корнетта.

Ее сердце забилось быстрее, а взор перебегал с поворота на поворот. Страх поглощал ее, как бы она не сдерживала слезы. Мрачное окружение и сквозняки давили на нее. Долли вспомнила про свою комнату с любимыми игрушками . Ей хотелось вернуться домой, в безопасность и тепло. В свой мир, где не было страхов и волнений. За эту мысль она ущипнула себя.

— Не трусь! — отдернула она саму себя. — Не всегда мир будет приятным. Надо учиться преодолевать и преграды.

Корнетт набрал воздуха в грудь и сжал руку подруги сильнее. Он приблизился к стене и заметил ту же розовую пыль, что видел ранее над своей подругой. Он сказал:

— Нет, это магия призыва. Видишь розовую пыль? Это следы чародейства. Будь иначе, то она бы покрывала все стены. Кто-то подсовывает нам уже существующие ловушки, Долли. Ничего, мы докажем, что нас этим не спугнуть.

Долли улыбнулась. Слова друга придавали ей смелости, хоть она и слышала дрожащие нотки в его голосе. Они продвигались вперед, стараясь найти выход из лабиринта. Темные коридоры со свежей штукатуркой простирались бесконечно, сколько бы раз они не сворачивали. То и дело на глаза попадались запертые двери и шкафы с книгами. Чем дальше они шли, тем больше запутывались.

— Это бесполезно. Нет верного пути. — Долли осеклась. У нее родилась идея, кто им поможет.

Она села на пол, достала свой швейный набор и сняла резинки для волос. Пока она пришивала лоскутки к зайчикам и набивала их кусками ткани, Корнетт пытливо наблюдал за процессом. Сколько бы ее руки не дрожали, она сосредоточенно работала. Теперь резинки превращались в летающих зайчиков. Когда зайчики были готовы, Долли положила их на паркет. Корнетт произнес то же заклинание, которым оживлял свои игрушки. Зайки ожили и зашевелили лапками. Они захлопали крыльями и поднялись в воздух.

— Помогите нам выбраться, пожалуйста, – сказала им Долли.

Зайки высоко взлетели, пересекая некоторые стены. Зачарованные игрушки чувствовали магию сильнее людей, потому им было легче распознать иллюзии. Корнетт и Долли следовали за ними, пока зайки вели их через пути лабиринта. Некоторые стены рассыпались в пыль, когда сквозь них кто-либо проходил.

Наконец в конце коридора показался свет, и вскоре они вернулись к лестнице. Лабиринт сменился на один коридор.

Долли и Корнетт облегченно вздохнули и погладили игрушек в знак благодарности. Нежный трепет разлился в душе девочки. Зайки улыбнулись и залезли в швейный набор. Живые игрушки всегда выручали, хоть и не имели иного выбора.

Заклинание ее друга изначально использовалось в битвах для обретения помощника.Чародейская магия веками создавалась для помощи в бою или науках. Только сейчас Долли использовала его по назначению, в остальном же применяла это умение из-за своей необщительности. Разумно ли так ей пользоваться? Девочка остановилась и потупила взор. Корнетт оглянулся и уловил, как с лестницы третьего этажа тянется след пыли.

— Рано еще отдыхать, — сказал Корнетт, — вор на третьем этаже. Пошли.

Они поспешили на третий этаж. Долли держалась за руку Корнетта, но двигалась увереннее. Страх более не сдерживал ее. На третьем этаже те же коридоры, что и на первом, повторялись между собой. Однако дорожка из розовой пыли была четко видна в свете фонарика, и дети направились по этому следу.

В тени они заметили движение. Что-то незнакомое и страшное притаилось в углу. Сердца детей забились быстрее, мурашки пробежались по коже.

Корнетт остановился и прошептал:

— Мы здесь не одни. Наш враг-чародей приготовил нам еще один подарок.

Он достал из куртки плюшевого волчонка. У него были зубки из пластика, как у настоящего волка. Сейчас он мог спасти их жизни. Корнетт оживил его заклинательными словами, а затем мальчик вынул из куртки вагу и ее нитками прикрепил игрушку. Волчонок теперь подчинялся каждому его движению. Вряд ли игрушка знает, как сильнее ударить по врагу! Ей потребуется контроль человека.

— Да, — Долли всмотрелась в темноту. — Мы здесь не одни. Я это чувствую.

За поворотом коридора они увидели неразборчивую фигуру. Дети затаили дыхание. Девочка бросила катушку с нитками в ту сторону, куда вела розовая пыль, как раздался оглушающий вопль.

На них накинулся монстр из сплетенных между собой нитей. Его глаза светились белыми огнями, а его длинные иглы-клыки внушали страх. Существо запустило в них нити с иглами, и дети отскочили в сторону.

Сердца детей забились от страха, но Корнетт достал своего волчонка. Он подвигал пальцами вагу, и волчонок зашевелился.

Игрушка поднимала и опускала лапы, подчиняясь командам Корнетта, словно танцуя на нитях. Волчонок прыгал и кусался, отбивая атаки монстра, а мальчик управлял им и уворачивался сам. Долли тоже увернулась от его острых игл. Одна из них поранила ее щеку.

Ее друг подвел марионетку к местам, где нити монстра были менее плотными. Волчонок прогрыз нити. Когда же у монстра образовалась дыра, то волчонок схватил нити, из которых был связан монстр, и разорвал их сильным рывком. Монстр рассыпался на отдельные нити.

Дети полюбовались, как ниточный монстр разлетелся по комнате. На его же месте осела розовая пыль.

— Она поплатиться за это, — прошипела Долли. Рана на ее щеке кровоточила. – Не прощу. Эффи, держись!

— Непременно, — Корнетт поднес волчонка к ее щеке. Игрушка прижала лапкой рану и убирала кровь с лица. Мальчик окинул взором оставшуюся пыль и заключил: — На этот раз наш враг использовал заклинание воплощения, а не вызова. Об этом говорит большой остаток пыли. Скорее всего она наша ровесница, раз мы быстро разобрались с монстром. Как раз в нашем возрасте изучают этот вид заклинания.

Долли расплылась в улыбке. Благодаря дружбе с настоящим человеком она спасла свою жизнь. Корнетт заслужил ее дружбу, и в мире наверняка найдется еще один такой же добрый человек. В мире есть и опасности, но с верными друзьями любая преграда по плечу.

Эта мысль пробудила в ней новые силы.

Дети продолжили следовать по дорожке из розовой пыли. Скоро они настигнут вора, застанут его врасплох! Пыль привела их к приоткрытой двери в конце коридора.