Проклятый Навык
Солнечный свет, преломляясь сквозь мозаичные витражи, окрашивал пол старинной церкви Эрланга в калейдоскоп цветов. Запах ладана и старого камня витал в воздухе, смешиваясь с лёгким ароматом благовоний. Сегодня был особенный день – день Пятнадцатилетия, день, когда Мансури и Аврора, друзья не разлей вода, узнают, каким даром – магией или навыком – их одарила судьба.
Мансури, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, оглядел церковь. Высокие своды казались ему сегодня особенно давящими. Он чувствовал, как волнение переплетается с нетерпеливым ожиданием. Вокруг, на деревянных скамьях, сидели жители Эрланга, кто с любопытством, кто с молитвенным трепетом. Здесь, в этом месте, где соединялись людские надежды и древние таинства, все были равны, независимо от расы. Демоны с рогами, напоминающими кораллы, ангелы с сияющими нимбами, полулюди с кошачьими ушами – все они молча ждали своей очереди.
Аврора, стоявшая рядом, сияла от предвкушения. Она, словно маленький вулкан, сдерживала бурлящую внутри энергию. Её глаза цвета грозового неба блестели от волнения. Она мечтала о магии огня, о пламени, способном согреть весь Арбидиул.
“Аврора, вы первая”, – тихий, но торжественный голос монахини пронзил тишину.
Монахиня, одетая в длинное белое одеяние, провела Аврору к небольшому бассейну, выложенному гладкими камнями. Вода в нём переливалась кристальной чистотой, словно сама луна растворилась в ней. Это был древний ритуал, необходимый для пробуждения скрытых даров.
Аврора, хоть и не показывала вида, заметно покраснела. Погружение в воду требовало наготы, традиция, которая смущала каждого подростка в этот день. Монахиня, с ласковой улыбкой, помогла ей снять одежды и спуститься в воду. Аврора погрузилась в прохладную воду, и, закрыв глаза, позволила ей обнять себя с головы до пят. Монахиня прошептала древние слова, и в этот момент на лице Авроры появилось спокойствие, смешанное с легким удивлением.
Монахиня вышла из воды, и лицо её осветилось улыбкой, словно озарение. – Ваша магия… – произнесла она, и все взгляды обратились к Авроре. – …магия земли!
Аврора вскрикнула от радости, её глаза засияли от счастья. Она подняла руки, и небольшой камешек на полу церкви взлетел в воздух, повинуясь её воле.
Теперь настала очередь Мансури. Он сглотнул вязкий ком в горле, пытаясь унять внезапно накативший страх. Он разделся, чувствуя, как стыд жжёт его щеки. Вода показалась ему ледяной, но он шагнул в неё, стараясь выглядеть невозмутимо. В момент погружения, он почувствовал странную легкость, и голос монахини зазвучал словно издалека.
Когда монахиня вышла из воды, она не улыбалась. Её лицо было серьезным, даже немного встревоженным. Она медленно перелистнула толстую книгу, где были записаны все дары Арбидиула. – У вас… навык, – сказала она, и её голос звучал тише, чем раньше. – Уникальный, нигде не описанный. Уровень… девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девятый. Но… – она замолчала, словно не решаясь продолжить, - при его использовании ваша сила будет ослабляться вдвое.
Мансури замер, и волна холода пронеслась по его телу. – Что? – прошептал он, чувствуя, как радость испаряется.
– Ваш навык… – монахиня снова посмотрела в книгу, словно ища там ответы, - …неопознанный. Но мы знаем, что любой навык имеет свою цену. Этот, как мы выяснили, с каждой активацией уменьшает твою силу вдвое. И время восстановления увеличивается в два раза.
В голове Мансури словно прозвенел колокол. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, как что-то внутри него ломается. Ярость затопила его, он ударил по воде, его тело металось из стороны в сторону, поднимая брызги и разрывая тишину. Он не понимал своего навыка, но уже чувствовал его проклятие.
Настоящее испытание началось. Вода закипела, но не от жара. Аврора, смотрела на него с тревогой.
В этот момент, резкий крик раздался за пределами церкви, нарушив установившуюся тишину. На лице монахини мелькнула тень. Что-то надвигалось на город, что-то, что должно было изменить мир Арбидиула навсегда.