Искусство быть семьей

Приоткроем немного занавес для сцен прошлого.

Рождение Фиоре разрушило планы его отца, Вильгельма. Возненавидев своего наследника, он постарался как можно быстрее оградить себя от сына. Под его детскую, было выделена отдельная комната в самом дальнем углу огромного особняка семьи де Артье. Всем слугам было приказано молчать, а остальным Домам было разглашено, что мальчик, к большому сожалению, умер при родах.

Своей жене Вильгельм также строго настрого запретил приближаться к сыну, передавая все полномочия воспитания служанкам и специально обученным няням.

Впрочем, мать Фиоре, леди Анжелика де Артье, часто, в тайне от мужа, навещала мальчика. Говорят, в дни, когда Вильгельм отсутствовал по государственным делам, из комнаты малыша доносился горький женский плач.

Несмотря на неполноценность, леди Анжелика любила своего сына, и старалась как можно чаще бывать с ним. Она понимала - однорукого Фиоре ждет незавидная судьба, и что лично обрекла сына на мучения, вымолив его жизнь у мужа, но ничего не могла с собой поделать.

Но и так просто сдаваться она не собиралась. Леди Анжелика была из маленького, но гордого дворянского Дома и поэтому обладала характером столь же стальным, как и ее собственный меч. Она решила сражаться по-своему. В тайне от мужа, она разнесла сплетню по другим аристократическим Домам, что сын Вильгельма на самом деле жив, и его отец готовит сюрприз на празднование трёхлетия сына.

Вильгельм был в ярости.

Как бы он не пытался все сводить в шутку или напрямую отрицать, семена сомнений уже проросли в аристократическом обществе. Сын Вильгельма стал предметом повсеместных обсуждений в многочисленных салонах и дуэльных клубах Калибурна. Если бы слух дошел до Его Величество, то король мог направить специальную комиссию для расследования, тогда бы репутация их Дома, на радость Якобу де Фьербуа, точно была бы подмочена.

В итоге, Вильгельму де Артье пришлось признать, что его сын жив. И, что он действительно все это время скрывал его рождение, дабы в тайне насолить Дому де Фьербуа, неожиданно выставив здорового наследника как следующего претендента на титул Клинка Короны. Все же дочь Якоба хоть и могла получить данный титул, но девушки редко становились полноценными мечницами. Их роль была в другом – продолжении аристократического рода. И уж тем более, было всего несколько случаев, когда за прошедшие века титул сильнейшего мечника носил не мужчина.

Поэтому появление «сюрприза» в виде живого мальчика в конкурирующем Доме заставило Якоба порядком понервничать. Все остальные это так и восприняли – попыткой отомстить своему врагу. Семейная гордость Дома де Фьербуа, а также яростная жажда соперничества, не позволили бы Якобу передать ныне удерживаемый им титул кому-то кроме своего старшего ребёнка. Поэтому он возложил еще большую ответственность на Екатерину, освободив ее от большей части женских занятий, и усердно начав самолично тренировать ее во владении мечом.

Что же касается Вильгельма, то его отношения к сыну не изменилось. Теперь он не мог тайно избавится от него, так как это бы породило еще больше подозрений и домыслов. Поэтому он начал готовиться к третьему Дню Рождения мальчика. По традиции, он пригласил все аристократические Дома на празднование, в том числе и Якоба с его женой.

Тогда же Вильгельм впервые за три года увидел собственного сына. По его приказу, для мальчика был изготовлен искусный протез, скрывающий аномалию Фиоре. Его сын выглядел практически нормальным с протезом, замаскированным под правую руку, поэтому в Вильгельме родилась небольшая надежда. Но видимо это было действительно проклятие преследующее его Дом, так как следующие произошедшие события окончательно укоренили Вильгельма в ненависти к сыну.

— Невероятно… — Вильгельм сжал кулаки. — Этот ребенок никогда не станет мечником. Чтобы глаза мои больше его не видели! Понятно?! Я не отступлюсь от своего слова - как только ему исполнится семнадцать, плевать на репутацию, я выброшу его из нашего Дома!

Красивая традиция была нарушена.

Перед всем гостями, Вильгельм, как глава Дома де Артье, подарил своему наследнику семейный церемониальный меч. Этот подарок был символом чести и преемственности, которые дарили отцы своим старшим детям, в надежде, что те превзойдут их и станут следующими Клинками Короны. Точно такая же традиция существовала и в семье де Фьербуа.

Но мальчик не принял меч, да еще и отвернулся от собственного отца! На глазах всей аристократии!

Вильгельм тут же попытался отшутиться, и вновь попытался вручить Фиоре меч. На этот раз мальчика придерживал Генри Маршалл, личный дворецкий Вильгельма. Вдвоем им удалось кое-как заставить трехлетнего ребенка взяться маленький ручкой за навершие меча. Только вот мальчик сразу же расплакался.

Тот самый тихий ребенок, до этого крайне редко использующий голос, рыдал и истерил на руках бедного Генри, пока леди Анжелика не забрала его себе.

Это был позор.

По гостиной пронесся перешепот и смешки гостей. Многие смотрели на Вильгельма с искренней жалостью, а некоторые и с радостным призрением. Больше всех был доволен Якоб. Ведь центральной темой обсуждения стал не наследник Вильгельма, а новость, что и в следующем поколении титул Клинок Короны останется в руках Дома де Фьербуа.

— Это немыслимо! Просто немыслимо! Проклятье, семейное проклятие, вот как можно это описать! Отсутствие правой руки было дурным предзнаменованием для нашего Дома! Фиоре первый за множество поколений Артье кто испугался меча!

Вильгельм уже несколько часов буйствовал в спальне.

— Ты не прав, дорогой, — наконец, его жене надоело выслушивать его бессвязные выкрики и жалобы. – Это никакое не проклятие.

— Что? — Вильгельм был ошеломлен тем, что жена посмела перебить его.

— Муж мой, — спокойно продолжила Анжелика. — По суди сам, Фиоре сегодня впервые увидел тебя и вполне естественно, что он испугался твоего лица и отвернулся. Он всего лишь еще малыш. А расплакался он потому, что здоровяк Генри слишком сильно сжал его руку, придерживая ее на мече. Видишь, здесь нет и капли мистики.

— Так ты хочешь сказать, что это я во всем виноват?! Может быть он и из-за меня родился таким…таким…

— Неполноценным? 

— Да, — яростно кивнул Вильгельм. — Он еще и слюнтяй. Я не увидел в нем ни капли дворянского благородства. Мы с тобой были на трехлетии дочки Фьербуа полгода назад. Она кроха, меньше Фиоре, но у нее уже есть необходимое достоинство! Она сразу же схватила церемониальный меч и попыталась поднять его! Почему же наш…твой сын просто расплакался?

— Ах мой сын, значит? — она не могла поверить, что только что услышала.

 — Отныне, я не буду считать его своим ребенком. Я дал ему шанс, второго раза уже не будет. На всех смотринах, гостях или походах на государственные мероприятия держи его подальше от меня. И не смей снимать с него протез, пусть привыкает быть нормальным.

— Но как так можно! — леди Анжелика, в отчаянии, попыталась дать пощечину мужу, но он с лёгкостью перехватил ее руку, а затем резко сам схватил ее за горло, — Если бы не репутация нашего Дома, я бы уже развелся с тобой, женщина. Не думай, что я не догадался, по чьей указке появились слухи о Фиоре.

Вильгельм с отвращением бросил жену на кровать и вышел из спальни.

Время лечит любые раны, и однажды в Доме де Артье появился новый голос. Леди Анжелика исполнила данное мужу восемь лет назад обещание и родила здорового, а самое главное нормального, ребенка – девочку, которую назвали Жанет.

Вильгельм улыбался так, как не улыбался уже много лет. Его настоящий наследник наконец родился.

А в дальнем крыле особняка, скрытый от глаз гостей, Фиоре смотрел в потолок своей комнаты, сжимая левой рукой протез.

Он молчал. В его глазах больше не было слез.

Занавес опускается предлагая немногочисленным зрителям насладиться антрактом.