Покой до шторма

Утро начиналось с дождя. Мелкого, серого, такого, что будто не лился, а проникал в кожу. Грей, король Альмерии, стоял у высокого окна своего замка и молча наблюдал, как капли ползут по стеклу, словно ленивые слизни. За стенами резиденции — каменной, суровой, как и он сам — просыпался город. Кузнецы открывали лавки, торговцы раскрывали навесы, стража делала обход. Всё шло своим чередом, как всегда.

— Четвёртый день дождь, — пробормотал он и отпил тёплого мёда из кубка. — Небо, как советник — унылое, но регулярное.

Он говорил это вслух, но в зале был только он и Райден, его личный слуга. Тот, как обычно, делал вид, что не слышит. Или действительно не слышал — старый, как камни в подвале.

— Мой лорд, — вкрадчиво раздалось за спиной. Голос был скользкий, как пролитое масло. — Ваш утренний Совет ждёт.

Грей обернулся. В проёме двери стоял Маркион Лест, первый советник. Худой, вечно в чёрном, с руками, похожими на вороньи когти, и лицом, где вечно жила полуулыбка: между притворной вежливостью и плохо скрытым презрением.

— Надеюсь, они не решили начать без меня, — лениво отозвался король и повернулся к нему плечом, давая понять, что ему не до торопливости. — Или кто-то из них почувствовал вдохновение и взял на себя бремя правления?

— О, боги милосердные, упаси, — проговорил Лест, склонив голову. — Без вас они не способны даже проголосовать, кого обвинить в следующей неурожайной зиме.

Грей усмехнулся, наконец оторвав взгляд от окна. Взмахом руки он велел Райдена подготовить дневную одежду.

— Тогда пойдём, — сказал он, — посмотрим, чем дышит Империя сегодня. И кто сегодня будет мечтать о моей смерти.

Зал Совета был круглый, как и большинство идей, что рождались в нём. Почти все начинались с гордых слов, и почти все заканчивались пустыми бумажками и обещаниями. Каменные стены покрывали гобелены с гербом Альмерии — грифон с вырванным крылом и мечом вместо сердца.

— Король вошёл, — возвестил глашатай, и сразу несколько советников поднялись. Кто-то с уважением, кто-то — по привычке, кто-то — с отвращением, скрытым под накрахмаленными мантиями.

— Сядьте, — сказал Грей. — Или стойте, если вам так кажется, будто вы от этого ближе к правде.

Он сел в высокое кресло с резными подлокотниками в виде львиных голов. Троном это не было — трон был в другом зале, для приёмов. Здесь он просто был Грей, человек, у которого болела голова от цифр и политиков.

— Что у нас?

— Крестьянские волнения в южных долинах, — начал один из военных, лорд Меран, квадратный, как глыба гранита. — Говорят, жгут амбары. Говорят, не верят в налоги.

— А я не верю в урожай без дождя, — пожал плечами король. — И всё же каждый год он появляется.

— Мы можем послать отряд, показать силу, — предложил кто-то. — Или, — протянул Лест, — снизить сборы. На сезон. Позволить им поверить, что их слышат.

Грей положил ладонь на подбородок, задумчиво глядя в стол. Он знал, что любой выбор вызовет возмущение. Если не у крестьян, то у знати. Если не у знати, то у казначея, а тот умел ворчать в четыре тона.

— Послать эмиссара, не стражу, — сказал он. — И пусть это будет кто-то из духовенства. Люди боятся богов больше, чем солдат.

Меран поморщился, но промолчал. Грей сделал пометку на пергаменте и обвёл взглядом Совет.

— Ещё?

— Пророчица из Литальмира утверждает, что небо в этом году заговорит, — усмехнулся другой советник. — Просит аудиенции.

— Если оно заговорит, надеюсь, начнёт с извинений, — отозвался Грей. — Но пусть приходит. Хоть кто-то в этом замке будет говорить без двусмысленности.

Поздним вечером, уставший и всё же не сломленный, он оказался в своей любимой части замка — библиотеке. Пыльный полумрак, запах старых книг и тишина, которую нельзя купить. Здесь он не был королём. Он был просто Грей. Мужчина с хорошей памятью, скверным характером и непреодолимым интересом к древним текстам о магии.

Магии, которой он никогда не владел.

Он провёл пальцами по корешкам. Один трактат гласил, что души великих правителей никогда не исчезают, а перерождаются… в ком-то более достойном.

— Прости, старик, — усмехнулся он, — но если я и перерожусь… надеюсь, это будет в лавочника. Без короны. Без совета. Без дождя.

Он не знал, что это будет не лавочник. Что имя его будет другим. Что небо над ним станет другим.