Побег и Жертва
В ночном переулке было безлюдно и темно. Тобиас пробирался по узким закоулкам города-государства, стараясь не издавать ни звука, чтобы не привлечь внимание своих преследователей, которые шли за ним по пятам уже очень долго. Тобиас перепрыгивал через груды всякого мусора и грязи, которые валялись на земле, стараясь не сбивать дыхание, чтобы смочь пробежать как можно дольше.
Тобиас не знал, что такого сотворил, и почему этим людям был так нужен десятилетний попрошайка, коим он был. Несколько дней назад его просто положили в мешок и забрали куда-то, пока он спал под мостом после очередного тяжёлого дня выживания в трущобах города. Тобиаса оставили одного в каком-то странном месте, в темноте, без еды, с небольшим запасом воды. Но, к несчастью для этих неизвестных людей, благодаря долгому опыту выживания в трущобах Тобиас мог неплохо видеть в темноте, что позволило ему найти расшатанную доску в стене дома, которую он успешно проломил и спрыгнул в неизвестность. К сожалению, когда Тобиас уже оклемался от падения с высоты второго этажа обыкновенного для трущоб домика и когда он уже нырнул в соседний переулок, он услышал, как за ним бежало несколько пар ног.
Пробираясь по пустынным улицам, Тобиас думал, что же послужило причиной похищения такого ничтожного попрошайки, как он. В городе-государстве существовало две крупные банды, для которых Тобиас, как попрошайка, иногда выполнял грязную работу, чудом оставаясь не проданным в рабство и не убитым на протяжении десяти лет.
«Но взяли меня точно не представители двух банд. Если бы они захотели схватить меня, чтобы продать работорговцам, например, то этап с переносом меня в мешке в какой-то дом был бы совершенно лишним. Члены банд могли бы просто беспрепятственно отвести меня в лагерь работорговцев; они не боятся ходить по улицам ночью, с их-то протекцией. Может быть, это простые жители трущоб захотели подзаработать? Тогда понятно, почему они отнесли меня в перевалочный пункт. Не удивлюсь, если это был дом одного из похитителей, в котором он сам и жил. Если так, то это очень непрофессионально с их стороны», — мысли Тобиаса скакали как безумные, пока он старался понять текущую ситуацию.
Сейчас Тобиас жил в городе-государстве Ахеанн, в мире, развитие которого было очень-очень близко к Средневековью, но всё-таки больше походило на ранний Ренессанс, если сравнивать с прошлым миром Тобиаса.
В этом мире Тобиас родился под мостом, где мать оставила его трём нищим за четыре золотых таласа и сбежала в закат. Те трое попрошаек говорили мальчику, что его мама, скорее всего, была проституткой, случайно забеременевшей от клиента.
Надо отдать должное тем нищим: они добросовестно заботились о Тобиасе в первые два года его жизни, научив его своему ремеслу — вымаливанию денег у прохожих. Так как Тобиас реинкарнировал, он понимал базовые принципы существования человека; поэтому в два года он уже выпрашивал деньги самостоятельно на людных улицах округа Ладана, таких как Бейль или Ушан. К сожалению, его наставники не дожили даже до восьмилетия мальчика, покинув его раньше. Первый отправился в трактир один после того, как добрый прохожий подкинул ему один золотой талас, и на следующий день под мост, где он жил вместе с Тобиасом и ещё двумя своими "коллегами", рекой выкинуло изуродованный и разбухший труп, на котором были видны следы побоев. Вторую продали в рабство почти сразу же после смерти первого, а через два месяца в разборках двух банд округа Ладана погиб и третий.
Так Тобиас остался один в этом городе. Его память о прошлой жизни помогала ему существовать, но проблема была в том, что Тобиас имел очень отрывочные воспоминания. Он не знал, кем он был, как его звали, где он жил... Тобиас сохранил лишь базовое понимание вещей, происходящих вокруг, которое, можно сказать, было присуще любому сформировавшемуся человеку.
Иногда в голову Тобиаса частями приходили отрывки памяти, как будто кино. Он помнил, что у него была большая и богатая семья, братья и сёстры, дяди и тёти... Но воспоминания не позволяли вычленить из них что-либо целостное, давая только малополезные отрывки, в которых Тобиас, например, просто сидел у камина и смотрел на дрова.
Но сейчас у Тобиаса были более насущные проблемы, чем поиск своих воспоминаний из прошлой жизни.
«Мне необходимо попасть в Ночной район. Там я смогу слиться с толпой, и меня никогда не найдут эти люди, кем бы они ни были. Меня схватили под мостом, значит, я уже никогда туда не вернусь; придётся найти другое место для сна. Ладно, скучать по тому отвратительному месту я уж точно не буду...»
Тобиас собирался перейти границу между западной частью трущоб, округом Ладана, и Ночным районом, также известным как район развлечений. Там он мог бы войти в огромный поток людей, который присутствует там каждую ночь, и провести всю ночь в Ночном районе, проходясь по людным местам.
Тобиас остановился, прислонившись к деревянной стене заброшенной церквушки, чтобы перевести дыхание. Он бежал по узким и грязным закоулкам района Ладана уже достаточно долго, около пятнадцати минут. Тобиас боялся выходить на главные улицы из-за того, что обычных людей ночью там практически не было из-за присутствия членов двух банд. А они могли запросто поймать Тобиаса, а дальше одному Богу известно, что произошло бы. Он начал прислушиваться к звукам вокруг, параллельно вытирая пот своей разорванной холщовой одёжкой. Казалось, что всё тихо и вокруг никого нет, что мальчику стоит успокоиться, но... Тобиас понял, что вокруг было буквально ни звука. Никакого шуршания крыс, не было и обыкновенного для трущоб крика где-то вдалеке, была лишь тишина, неестественная тишина, которая могла означать только одно:
«Я пойман!»
Осознав это, Тобиас попытался сделать рывок вперёд, но внезапно почувствовал хватку рук у себя на горле. Более того, эти руки держали его со стороны стены, что означало, что это не простой человек... Раздался хриплый голос:
«Тише... Дернешься — задушу», — грубо прошипел незнакомец.
Послышались шаги. На проулок вышел человек, одетый в серый плащ и кожаные сапоги. Его лицо было скрыто за капюшоном, был виден только выпячивающийся подбородок с красовавшейся на нём неприятной козлиной бородкой, в которой просматривалась седина. Человек, ничего не сказав, засунул руку в полы своего плаща, достав небольшую деревянную дубину. Тобиас уже понимал, что тот собирается сделать, и уже хотел закрыть глаза, ожидая боли... Но эта самая боль от удара дубиной пришла раньше, чем рассчитывал Тобиас, и он благополучно погрузился в свои сны.
Перед камином сидели двое, мужчина и женщина. Оба человека выглядели очень потрёпано, но было видно, что до того, как их одежда превратилась в лохмотья, она была очень дорогой. На лице женщины было множество синяков от грубых ударов, а у мужчины всё лицо было испещрено глубокими царапинами, которые явно были оставлены ногтями. Первым заговорила женщина:
«Алан, ты же знаешь, что своим вероломством ты нарушаешь сделку, которую мы заключили пять лет назад...»
Мужчина по имени Алан рассмеялся и прервал женщину:
«Аннисия, ты же сейчас говоришь о том... хм, разговоре, который произошёл пять лет назад, когда нам было по семнадцать лет? Не слишком ли ты уверена в обычных словах, произнесённых сгоряча?»
В глазах Аннисии появился огонёк ярости по отношению к Алану. Она повернулась в другую сторону, к ещё одному участнику беседы, который пока только молча наблюдал за спором.
«Старший брат, может, ты нас рассудишь? Ты всегда принимал нейтралитет, говорил, что для тебя не имеет значения, кто получит наследство семьи Каннингейм...»
Вспоминая отрывок из своей прошлой жизни, Тобиас, который и был этим "старшим братом", улыбнулся и заговорил:
«Дорогие мои брат и сестра... Вы говорите о моём нейтралитете в вопросе наследования... Но за эти пять лет с момента заключения нашего устного договора произошло много разных событий, много чего изменилось; в мире появилось множество новых тенденций».
В своём воспоминании Тобиас специально сделал особый акцент на слове "устного". Услышав это, глаза Алана и Аннисии расширились от удивления, но они не посмели прервать своего старшего брата.
«Так вот, о чём это я. Я принял решение, что вступаю в гонку за наследство. У вас есть два выбора: противостоять мне в побочной ветви семьи Каннингейм либо присоединиться ко мне. Примите мудрое решение, я верю в ваше благоразумие».
В глазах брата и сестры читался шок от этого решения. Они явно считали его несправедливым, но оспорить не могли.
«Аннисия, Алан, оставьте меня одного. Через два дня я жду вашего ответа».
Аннисия и Алан встали со своих роскошных кресел и медленно поклонились своему старшему брату, выходя из комнаты. Тобиас, в свою очередь, положил голову к себе на плечо и тихо задремал в кресле, как будто возвращаясь к реальности.
Проснувшись, Тобиас обнаружил себя на холодной каменной поверхности, при этом его руки и ноги были явно связаны. С трудом разлепляя глаза, Тобиас увидел вокруг себя зал с огромными потолками и кучу людей, которые перешёптывались в нём.
«Значит, всё-таки сатанисты».
Тобиас не был сильно удивлён таким поворотом событий. Обычно никому не нужные попрошайки могут пригодиться только работорговцам или дьявольским культам. Вообще, сам Тобиас мало что знал об устройстве этого мира; всю эту жизнь он провёл на улицах, попрошайничая и воруя, поэтому у него просто не было возможности узнать что-либо о культуре, географии и просто о чём-то большем, чем знание номинала монет и умение прочитать простые слова, например, "рынок", "пекарня" или "бордель".
Сейчас Тобиас был больше ребёнком, а не одним из наследников семьи Каннингейм. О своей прошлой жизни он мало что помнил, кроме нескольких бессвязных разговоров с незнакомыми людьми и базового понимания каких-то жизненных принципов, осознание которых не присуще десятилетнему ребёнку. Грубо говоря, Тобиас знал лишь то, что он руководил большим количеством людей и что он был напрямую связан с родом Каннингейм, являясь членом этой семьи с очень странной фамилией.
Тобиас начал осматриваться и понял, что он лежит на спине на огромном каменном столе, связанный цепями по рукам и ногам. В огромном зале, похожем на зал в церкви, все присутствующие были одеты в длинные чёрные одежды с хаотично расположенными на них красными линиями. На лицах людей красовались необычные карнавальные полумаски и капюшоны. Стоило Тобиасу приподнять голову и начать всматриваться в окружение, как грубая рука резко положила его голову обратно на твёрдый каменный стол, который, несомненно, был чем-то вроде алтаря. В этот момент шёпот людей в зале стих, и наступила гробовая тишина.
В голове Тобиаса роилась куча мыслей:
«Кажется, скоро начнётся ритуал или что-то в этом роде... Интересно, он будет смертельным для меня? Видимо, я единственная жертва тут; что же сейчас будет? Они собираются молиться своему покровителю?» — думал Тобиас. В этом мире было множество религий, с которыми Тобиас уже успел познакомиться поподробнее. Например, самой распространённой с недавних пор религией была церковь Стали, во главе с Богом Технологий, которому, по слухам, поклонялся сам принц Ахеанна.
Тобиасу казалось, что все мысли в его голове как будто замедлены, а эмоции притуплены; он просто не мог должным образом отреагировать на свою возможную смерть. Он ощущал только лёгкий интерес к тому, что будет дальше, вглядываясь в замысловатый узор на потолке, который чем-то напоминал калейдоскоп. Красные узоры на нём выглядели очень красиво и гипнотизирующе; от них было просто-напросто невозможно оторвать взгляд.
Со стороны ног Тобиаса послышался шум, как будто кто-то взбирался на алтарь. Через несколько секунд взгляду Тобиаса предстала культистка, стоящая над ним с изогнутым кинжалом цвета слоновьей кости, одетая в такую же чёрную мантию, но не с красными линиями, как у остальных людей, а с ярко-золотыми. На её лице красовалась также золотая маска орла с красивым, немного изогнутым клювом.
Женщина медленно согнула колени и села на живот Тобиаса, подняв вверх свой нож. Если бы не смертельная опасность, застывшая у головы парня, ему эта поза девушки могла бы даже показаться привлекательной... Но, к сожалению, Тобиас не смог долго фантазировать: в следующее мгновение раздался гул, издаваемый всеми культистами в зале, и Тобиас наблюдал за ножом, который, как будто в замедленной съёмке, стремился к его голове.