Айкава-сан (Финал)

Школьный двор пах мокрым асфальтом и чернилами из разбитой ручки в кармане Айкавы. Она стояла у фонтана, кусая ноготь с облезлым лаком — *страница 7 её досье: «Привычка проявляется при стрессе»*. Её портфель был пуст, кроме пачки писем от «Сэнсэя», которые я аккуратно подрезал по краям, оставив только компромат.

— Доволен? — она не повернулась, глядя на отражение в воде. Её голос потерял слащавые нотки, став похожим на скрип ржавых качелей.

Я поправил значок председателя студсовета на лацкане. Металл холодно жался к груди.

— Вы сами выбрали такой финал. — *Страница 63: «Перекладывание ответственности усиливает чувство вины»*.

Она резко обернулась, и я впервые увидел её без маскировки: мешки под глазами, прыщок на подбородке, вьющиеся волосы, собранные в небрежный хвост. *Настоящая*.

— Ты думаешь, победил? — её губы искривились в подобии улыбки. — Она тебя сожрёт. Мицуки. Ты для неё — новая игрушка.

Ветер донёс запах её духов — дешёвые фиалки, скрывающие дрожь рук. Я достал её зачётку, где все «А+» превратились в «С» после вчерашнего собрания.

— Ваш поезд уходит через пятнадцать минут. — Протянул билет до сельской префектуры, куда её отправляла семья. *Страница 99: «Унижение должно быть полным»*.

Она швырнула билет в фонтан. Бумага размокла за секунду, цифры расплылись, как её карьера.

— Я вырасту. Вернусь. И...

— И станете мудрее. — Перебил, доставая из портфеля фото её с заместителем декана. На обороте — детские стихи, которые она писала ему в тщетной надежде на романтику. — Совет: сжигайте черновики.

Её ладонь блеснула в воздухе, но я поймал запястье за миг до удара. *Страница 12: «Предсказуемость — слабость амбициозных»*.

— Вы проиграли не мне, — прошептал, чувствуя, как её пульс бешено стучит под кожей. — Вы проиграли своей жадности. Хотели слишком много контролировать.

Она вырвалась, подбирая портфель. В её глазах отражался я — новый Айкава, с идеально застёгнутым воротником и пустотой вместо сердца.

— Она тебя предаст, — бросила через плечо, шагая к воротам. — И ты будешь благодарить её за это.

Я наблюдал, как её тень сливается с решёткой, пока звонок на урок не разрезал тишину. В кармане ждала последняя записка Мицуки: *«Игра начинается заново. Твой ход»*.

Когда я вошёл в класс, она сидела за моей партой, крутя в пальцах мой старый калькулятор. На экране горело: *80085*.

— Детский трюк, — сел рядом, уловив запах её помады — гранат и яд.

— Зато честный, — она придвинула кофе. В пенке плавало сердечко.

Айкава ошиблась. Мицуки не игрушка.

Она — зеркало.

И в нём я всё чаще вижу того, кем рискую стать.