Расставания и встречи

Гулкое объявление, разнесшееся по вагону, всколыхнуло дремотную атмосферу. Юра, взглянув на часы, почувствовал, как внутри все сжимается от предвкушения. «22:37. Ну вот и все», – промелькнуло у него в голове.
-оп, -Настя, накинув капюшон, превратилась в таинственную фигуру, глаза которой скрывала тень. В ее голосе слышались злорадные нотки, а пальцы, отбивающие дробь по столу, выдавали возбуждение. Она предвкушала свою месть, тщательно продуманную и неизбежную, как приближающийся вокзал, - итак! Мое последнее задание дляяя, - она застучала пальцами пр столу изображая барабанный стук, - Юры! Моя мстя будет страшна, Ха-ха-ха!
-действие, - Юра посмотрел на неё, словно ожидая приговора. Выбирая «действие», он готовился к худшему. Внутри все протестовало, но он не хотел показаться трусом перед друзьями.
- меня на платформе встретит подружка, типа альбинос, хыхы, ты должен выйти с поезда первым и обнять её с счастливой моськой!
Парень посмотрел на неё, на пейзаж за окном и пошел к выходу из вагона. Ведьма что шепнула Карине и та громко рассмеялась.
- чё вы там? - заинтересовался Марк внезапным улучшением настроения сестры.
- букам слова не давали! - опередила Настя брюнетку.
.
Юра с униженным видом стоял на выходе из поезда вместе с проводницей. Почувствовать её пристальный взгляд, мол, "куда спешить".
Объяснение про игру вызвало у женщины смешок, и она перестала сверлить его взглядом.
Наконец поезд остановился. Проводник открыла дверь и Юрий вышел сразу за ней из вагона.
Платформа, обычно серая и безликая, сейчас пестрела от цветов, сумок, чемоданов и яркой одежды встречающих. Воздух был густым, спертым, пах смесью дизельного топлива, угля и, как ни странно, предвкушения.
Старая, шершавая плитка под ногами была испачкана следами времени и подошвами тысяч прошедших. Местами виднелись выщербленные куски, обнажая бетонное нутро. Желтоватый свет от старых фонарей выхватывал из полумрака отдельных людей и детали: надпись "Прибытие" над головами, расписание поездов, приклеенное к обшарпанной стене, одинокий окурок, затоптанный в щель между плитами.
Колонны, поддерживающие навес платформы, были исписаны граффити и обклеены объявлениями о пропавших животных, частных уроках и подозрительно дешевых квартирах. Ветер, прорывавшийся между вагонами, завывал, словно призрак железной дороги, вторяющий голосам встречающих.
Встречающие напоминали взволнованную стаю птиц, расправивших крылья в ожидании возвращения своих. Их лица светились нетерпением, глаза жадно выискивали знакомые черты в потоке выходящих из вагонов.
Женщина в красном пальто нервно теребила букет ромашек, то и дело поглядывая на часы. В ее глазах читалась усталость и тревога, но когда из вагона появился молодой солдат, ее лицо расцвело улыбкой, и она бросилась к нему, роняя цветы на платформу.
Пожилой мужчина в кепке, опираясь на трость, внимательно осматривал выходящих. Его лицо было испещрено морщинами, каждая из которых рассказывала свою историю. Когда он увидел молодую женщину с ребенком на руках, его глаза заблестели, и он неуверенно шагнул вперед, бормоча: "Внученька..."
Группа подростков, сгрудившись у вагона, громко смеялась и переговаривалась. В их руках были самодельные плакаты и воздушные шары. Их радость была заразительной, и даже у случайных прохожих на лицах появлялась улыбка.
Молодая девушка, сжимая в руках плюшевого мишку, стояла в стороне, прислонившись к колонне. В ее глазах читалась надежда и робкая любовь. Она нервно поправляла волосы и украдкой поглядывала на двери вагона, словно боялась, что ее счастье пройдет мимо.
Все они, такие разные и такие похожие, объединялись одним чувством – радостью встречи, облегчением от прибытия и надеждой на счастливое будущее. Их присутствие наполняло платформу теплом и жизнью, делая ее не просто местом прибытия и отправления, а местом встречи, любви и надежды.
Юрий, чувства которого сильно отличались, осмотрелся по сторонам в поисках жертвы. Хотя, кто еще тут жертва, его и самого можно было бы так назвать. Следом из вагона вышли и другие пассажиры и наконец его друзья с попутчицей. Платформа казалась парню враждебной территорией, полной скрытых угроз. Увидев девушку с белыми волосами, он с тяжелым вздохом направился к ней. Сердце колотилось в груди, а в голове пульсировала лишь одна мысль: «Быстрее бы все это закончилось».
- привееетик! - сказал он обнимая её и всем своим существом стараясь излучать добродушие. Объятия и приветствие вышли неестественно громкими и фальшивыми.
- что?
Мужской голос в ответ заставил его онеметь. Подняв голову, Юра увидел недоуменное лицо мужчины-альбиноса с пронзительными голубыми глазами. В этот момент он почувствовал себя полным идиотом.
Смех Насти, злой и торжествующий, был для него как удар под дых. Он повернулся и увидел, как она обнимает мужчину, называя его своим «подружкой».
Мужчина сразу все понял, цыкнул и закатил глаза, мысленно сочувствуя незнакомому парню.
- правда красивая у меня подружка- альбинос, а, Юр? - сказала Настя обнимая мужчину за шею.
- Я. Не. Альбинос. Сколько раз повторять? - злобно огрызнулся он.
- хехе, ладно, покасики, родственики! - махнула она рукой на прощание.
Вдруг её голос раздался прямо над ухом обманутого парня:
- и тебе тоже, наследничек)
Шепот Насти, внезапный и пронзительный, заставил Юру вздрогнуть. Слово «наследничек» ударило по нему, как электрический разряд, вызвав волну неприятных воспоминаний.
Его лицо приняло такое выражение, словно она задела за живое, всколыхнула те давние события, память о которых хранилась в самое глубине души, и о которых хотелось поскорее забыть.
Санкт-Петербург встретил их влажным воздухом и мерцанием огней. Город казался чужим и холодным. Монументальные здания, пропитанные историей, безмолвно наблюдали за суетой людей. Нева, медленно несущая свои воды, отражала огни города, создавая иллюзию сказки. Но для Юры в эту ночь не было ни сказки, ни волшебства. Была лишь горечь обиды и непонятное чувство тревоги, зародившееся в его душе после слов Насти.

.

-Вы адрес то хоть знаете, - усмешкой, стараясь казаться как можно более невозмутимым спросил Юра.
Они ехали в такси, пока за окном мелькали пейзажи культурной столицы.
- то есть по твоему, мы могли приехать а другой город даже не зная адреса? - Марк выгнал бровь, пока писал кому то сообщение.
- ты вполне мог, Марк, - ухмыльнулся Юра
Карина зажала рот рукой и рассмеялась.
Через 10 минут они уже были на месте. Марк расплатился с водителем и они вышли из машины.
У подъезда раскинулся небольшой, но ухоженный сад. Буйство красок, созданное множеством цветов, приятно контрастировало с серостью многоэтажки. Пару старых деревьев щедро отбрасывали густую тень, смешиваясь с тенью от самого дома. Полумрак, царивший в тени, дарил прохладу и свежесть, становясь спасением от палящего летнего солнца днем, ведь сейчас, вечером, тень не играла никакой "спасительной" роли. Подъезд, в который направлялись молодые люди, был угловым. С левой стороны от входной двери возвышалась стена, скрывающая за собой неизвестное пространство – то ли жилую квартиру, то ли подсобное помещение, то ли коридор, ведущий в неведомые дали. Стена была окрашена в бежево-коричневый цвет, местами потрескавшийся и облупившийся, демонстрируя бурые кирпичи, словно старые шрамы.
Напротив подъезда располагалась детская площадка, видавшая лучшие времена. Ее обветшалый вид говорил о многих годах службы и тысячах детских игр. Небольшая крыша, защищавшая вход в подъезд, крепилась к столбам витиеватыми треугольниками, добавляя конструкции немного изящества и старины.
Переступив небольшой порог, молодые люди оказались в парадной. Здесь было полутемно -- лампочки плохо справлялись со своей работой. Тишину, царившую в подъезде, нарушали лишь мерные шаги компании и ритмичный стук колесиков чемоданов о бетонные ступени. Звуки эхом отдавались от стен, подчеркивая пустоту и уединенность.
Поднявшись на четвертый этаж, молодые люди оказались перед нужной дверью. Ее коричневая обивка была потертой и обшарпанной, особенно вокруг ручки и замка – свидетельство частого использования. Рядом с дверью, на серой стене, висел старый звонок, местами испачканный той же серой краской, которой были выкрашены стены подъезда. Он казался частью этого обшарпанного и тихого места.
Марк потянулся к звонку и нажал на него. Юра бросил на Карину взгляд, но внимание девушки было приковано к двери.
Оттуда как раз раздалось приглушенное "иду- иду! "
Ключ с тихим щелчком повернулся в замке, и дверь, словно утомленный глаз, приоткрылась лишь на узкую щель, ограниченную блестящей металлической цепочкой.
-Ох, точно! - прозвучал приглушенный голос из-за двери, словно вспомнивший что-то важное и упущенное. В голосе слышалось легкое смущение и торопливость.
Затем дверь снова закрылась, на мгновение погрузив коридор в тишину, лишь усиленную легким звоном отпущенной цепочки. Но эта тишина была недолгой. Спустя пару мгновений замок щелкнул вновь, и дверь распахнулась уже полностью, словно раскрывая объятия и впуская долгожданных гостей в теплый и гостеприимный мир квартиры. В проеме показалось улыбающееся лицо хозяйки, приветливо приглашающее войти.
Тётя Камилла, увидев гостей, расцвела в улыбке, словно солнце, выглянувшее из-за туч. В ее глазах читалась искренняя радость и облегчение от того, что ее родные наконец-то добрались до дома.
- Здравствуйте, мои родненькие! - прозвучал ее голос, наполненный теплом и любовью. Она смотрела на них с обожанием, словно на самое ценное сокровище в своей жизни.
Карина, переполненная эмоциями, не стала сдерживать своего порыва.
- Камилла! Я так по тебе скучала! - воскликнула она, и, поддавшись импульсу, крепко обняла свою любимую родственницу. В этом объятии было все: и тоска по знакомому с детства дому, и любовь к близкому человеку, и облегчение от долгой дороги.
Камилла ответила на объятие с нежностью и лаской, прижимая к себе Карину.
- Я тоже по вам очень скучала, милая, - прошептала она, поглаживая ее по спине. В этом жесте чувствовалась забота и защита, словно она хотела укрыть Карину от всех невзгод.
Марк, последовав примеру сестры, тоже заключил тётю в объятия, выражая свою любовь и уважение. Его объятие было более сдержанным, но не менее искренним.
Юра, будучи более застенчивым и немногословным, решил ограничиться простым приветствием. Он слегка кивнул головой и улыбнулся Камилле, выражая свою радость от встречи более сдержанно, но от этого не менее тепло. В его глазах также можно было увидеть уважение к этой женщине, хоть он и видит её впервые.