Теплый вечер и холодное утро

— Хорошо постаралась, спасибо тебе за работу, Эссиль, — похвалил меня Томас, постучав по плечу. — Можешь смело ехать домой.

— Спасибо, так и сделаю, — кивнула я.

Томас — руководитель нашего третьего отдела. А ещё — а ещё — друг, с которым мы ещё в колледже заваливали пары и спорили о соцработе за шавермой… Блин, время и не думает останавливаться…

Я накинула пальто с вешалки, заодно прихватывая сумку со стола.

— Увидимся, Томас, — помахала рукой на прощание.

— Ага, до встречи!

Быстро выйдя из отдела, я дошла до лифта и нажала кнопку. Мне повезло с распределением: я оказалась в главном офисе — семиэтажном здании в центральном районе.

Ещё были и филиалы, раскиданные по всему Каверну, но это уже другая история.

Стоило мне сделать шаг из офиса, как на телефон сразу пришло сообщение. Я достала его из сумки и разблокировала экран:

[Прив. Купи вкусного что-нибудь, дома ничего нет. Спасибки]

Рия. Уже 14 лет она мучает бедную планету своим присутствием.

Посмеявшись с собственной шутки, я просто написала: ОК, — и выключила телефон. Странно, что Стёпа не пишет и не звонит… Занят, наверное.

Отмахнувшись от навязчивых мыслей, я пошагала к парковке.

Бедная Эви, столько пережила… Надеюсь, в приюте ей не будет слишком одиноко без родителей. Даже самые ужасные родители остаются родителями в глазах своих детей — как бы ни вредили. Шон заверил, что этот… нехороший Тим уже точно легко не отделается после попытки нападения на государственного служащего. Надеюсь, его и правда на этот раз схватят за его яйца.

Пару минут пешком и вот я уже заметила свой серенький опель. Если учитывать и прошлого владельца, то он, наверное, уже лет так пятнадцать служит верой и правдой. Надеюсь, он дотерпит до моего повышения.

Как только я оказалась в машине, мой телефон снова завибрировал.

Снова сообщение, в этот раз от Степы:

[В офисе задержали, горят сроки по сдаче проекта, поужинать не получится, прости, люблю]

А… Ну да. Снова напечатав короткое OK, я положила телефон на пассажирское сиденье.

Впервые за день расслабила спину и выдохнула без внутреннего напряжения. Может, глянуть с Рией какой-нибудь фильм под мороженое? Она наверняка не откажется…

Пристегнувшись, я завела свою малышку и медленно вырулила с парковки. Пора домой. Только бы не забыть заехать в магазин.

*

— Я дома! — громко сказала я, закрывая за собой входную дверь.

В нос тут же ударило несколько запахов — блинчиков с кухни и… нечищеного лотка.

Эта мелкая…

Разувшись и повесив пальто, я пошла на кухню — заодно и пакеты отнесу. К моему удивлению, Рия стояла у плиты, что-то готовя в наушниках.

Вся в муке, слегка пританцовывая, она аккуратно переворачивала последний блин. Милая девочка. Хорошо, что не в маму растёт.

Подкравшись, я засунула свои замершие руки ей под пижаму.

Взвизгнув, она дёрнулась так, что чуть не опрокинула сковородку.

— Ты что творишь, дура старая?! — вскрикнула Рия, отпрыгнув на добрые пару шагов.

— Ты кого старой назвала, мелочь, а? — прошипела я и снова потянулась к ней.

— Всё-всё, я поняла! Прости меня, Эсси, ты не старая, ты просто… в возрасте, — последнюю фразу она еле выговорила, заливаясь смехом от собственной шутки.

— Завтра съезжаешь, — сделала я строгое лицо и с пафосом пошла к выходу с кухни.

Рия не растерялась, обогнала меня и бухнулась на колени, кланяясь:

— О великая и неповторимая, о молодая и прекрасная, прости глупую и неверную! — протараторила она, продолжая поклоняться.

— Ладно, подурачились и хватит, — подняв ее с пола, я крепко обняла Рию и зарылась носом в ее волосы. — Я скучала.

Сделав глубокий вдох, я наконец-то почувствовала, что дома.

— Ладненько, я переоденусь, а ты заодно у Джина убери, а то он дел наделал, — сказала я, отпуская сестру из объятий.

— Сэр да сэр, — выкрикнула она, отдавая честь.

Улыбнувшись, я помахала ей рукой и пошла переодеться в свою комнату.

*

Жить вместе с младшей сестрой однозначный плюс. Она и убирается, и готовит. Чудо чудное. К тому же квартира у меня большая, со Стёпой съезжаться не планируем… пока. Поэтому и не одиноко вместе с этим маленьким демоном.

Одна комната — моя, вторая Рии, гостиная, кухня и ванная с туалетом. Считаю — неплохо.

Когда я вернулась, Рия уже сидела за столом и уплетала недавно приготовленное блюдо.

— А меня подождать, блин, — слегка надувшись, я села напротив нее.

— Нивоке не з… — попыталась ответить мне Рия с набитым ртом.

— Когда я ем, я глух и нем, помнишь? — перебила я ее.

Она послушно кивнула и продолжила есть. Я же последовала ее примеру и схватила лежавший в стопке блин.

— Как дела у мамы? — спросила я, замотав блин в рулон и укусив его.

Сестра, чуть не подавившись из-за того, что слишком торопилась съесть побольше, отпила немного чая, прежде чем ответить мне.

— Да как обычно, закадрила какого-то бедолагу с западного района, у него вродь даже жена с ребенком есть, точно не знаю, — начала она после смачивания горла, — я когда сегодня пришла к ней, они вместе о чем-то болтали, то ли о разводе, то ли о дележке имущества. В общем, словила очередного тюфяка, который пропадет через полгодика. Зато в отпуск скатаем, давно хотела Байкал увидеть. Да и шмотки новые не помешают, наверняка он захочет наладить контакт с родными детьми своей возлюбленной.

Устав говорить, она откусила очередной кусок, но в этот раз сразу его запила.

— Про меня не спрашивала?

Рия отрицательно покачала головой.

— Она знает, что у тебя плотный график, да и работа не из самых простых, во всех смыслах, — попыталась успокоить меня сестра, — кстати о ней, как прошло сегодня?

Я взяла в рот оставшийся кусок блина и немного выпрямилась.

Конечно знает, да. В последнюю мою встречу с матерью, мы с ней разругались. Я никогда не винила ее за что-либо. Даже за то, что она не знает кто именно мой отец. Цитирую:
«Эсси, понимаешь, тогда у меня был… сложный период. Мне требовалась любая любовь и ласка, которую мне предлагали»

Любовь, ласка и член. Черт ее дери. Да простит меня бог за такие слова в сторону своей матери, но я ее искренне не понимаю. Ее похождения до сих пор не закончились, как такой образ жизни можно вообще вести? Спасибо хоть об отце Рии есть информация, да и нормальный мужик попался, видится со своей нежданной дочкой.

Рия помахала рукой перед моим лицом.

— Ты что, уснула? — спросила она.

— Ой, прости, в себя ушла в моменте, но теперь я тут, — я неловко почесала голову. — О чем ты спрашивала?

— О рабочей смене.

— А… Ну, не так плохо, как могло быть. Все живы, здоровы. Девочка маленькая отправилась в приют. Отец буйный пьяница, попытался напасть на нас с офицером Шоном, помнишь его? (Сестра согласно мотнула головой). Мать пока неизвестно, в квартире я оставила свой номер и акт о временном изъятии. В общем, жить можно.

Я попыталась улыбнуться, но лицо ощущалось словно из свинца. Я встала, подходя к раковине с грязной кружкой.

Рия тоже встала и обняла меня со спины.

Я вздохнула, когда вода соприкоснулась с поверхностью кружки:

— Девочку Эви зовут, совсем замучалась бедняга. Когда я зашла, она дрожала как осиновый лист на ветру… 

В голове возник образ Эви и ее измученных глаз, смотрящих не на меня, а куда-то за мной, вдаль. 

…будто я была не человеком, а просто силуэтом — временным спасением между одним кошмаром и следующим.

— Хочешь… — голос Рии был тише обычного, — я ей что-нибудь нарисую? Передашь, если ещё увидишь?

Я обернулась через плечо, не удержав лёгкой улыбки

— У тебя всё как у мамы, только в хорошую сторону, — тихо сказала я. — И мозги на месте, и добро своё ты не разбрасываешь.

Рия фыркнула:

— Ну да, я просто гениальный гибрид от разбитной матери и вечной усталости сестры. Чистая удача.

Я смеялась — не в голос, не искренне, но достаточно, чтобы плечи на пару секунд перестали быть каменными.

— Ладно, — сказала я, вытирая руки и оборачиваясь к ней. — Рисуй. Что-нибудь доброе, но без котиков в коронах.

— Злая ты, — шмыгнула она носом. — Хорошо, будет какой-нибудь айдол в костюме пикачу, пойдет?

— Договорились.

Вдвоём мы направились в гостиную — она достала свои фломастеры, я — плед и остатки клубничного мороженого. Телевизор работал фоном, что-то про свадьбы и сложные отношения, но никто особо не слушал. Мы просто сидели вместе, но каждая — в своем мирке, своих делах.

И мне хотелось, чтобы у Эви тоже было вот такое — пусть не завтра, пусть не скоро, но когда-нибудь. Чтобы она могла сесть рядом с сестрой, включить глупую передачу и… просто быть.

*

Когда дело пошло ближе к половине двенадцатого, силы у Рии кончились. Она уснула, все еще держа фломастеры в руках. Слишком она добрая для довольно сложного возраста. Надеюсь, ее не обижают.

Я аккуратно поправила ее волосы, стараясь ее не напугать.

— Иди ложись спать, — прошептала я, продолжая гладить её по голове.

Рия не открыла глаз, но вяло кивнула и, что-то пробурчав себе под нос, поплелась в свою комнату. Следом потянулся её любимый плед с динозаврами, зацепив по пути один из фломастеров. Тот покатился под стол, но я не стала его поднимать — не сейчас.

Я вздохнула, взглянув на стол. Все эти наброски, листочки, пустое ведерко мороженного, открытая коробка конфет. Такой надоедливый, но в то же время уютный бардак.

Быстро навела порядок, выключила свет и пошла в ванную. Смыв мицелляркой свое подобие на макияж, я быстро приняла холодный душ. Иногда, вода и правда смывает все навязчивые мысли. Но не сегодня.

Потом — в комнату. Знакомый хруст матраса, когда скидываешь вес на кровать. Я потянулась за телефоном, но передумала. Утро вечера мудренее.

Несколько минут тишины прервала вода, пробежавшая по трубам в ванной. Потом, крик дерущихся кошек в окне. Сработавшая сигнализация у одного из соседей.

Время продолжало идти, а сон все так же блуждал где-то, но не здесь.

Я развернулась на бок, натянула одеяло чуть выше плеч. Кошки на улице утихли, зато завыла сирена машины где-то далеко. Или показалось — иногда тишина звучит громче любых звуков.

Я просто лежала и старалась не думать. Ни о сегодняшнем, ни о завтрашнем. Ни о Стёпе, ни о маме, ни об Эви.

Через какое-то время, тело само начало понемногу сдавать. Веки налились тяжестью, дыхание стало тише, длиннее. А потом — ничего.

*

Разбудило меня не прекрасное пение птиц, а звонок моего непосредственного начальника — Томаса.

— Прости, что разбудил, но дело срочное, — даже сквозь трубку чувствовалось небольшое беспокойство и озадаченность в его голосе.

— И тебе доброе, — проворчала я, — в чем проблема, у меня еще часов 5 до рабочей смены…

— Подозрение на бытовое насилие. Причем не со стороны отца. Жертва — мальчик, 12 лет.

Я тяжело выдохнула. И громче, чем хотелось.

— Я понимаю…

Недослушав, я перебила Томаса:

— Скоро подъеду к офису, дай полчаса — на сборы и завтрак.

— Жду, — коротко ответил он и повесил трубку.

Новый день, новая я. Хотела бы сказать так, но… Работа не ждет. Как и дети.