Грудная искра и старые приёмы
Глава 8: «Грудная искра и старые приёмы»
Утро началось раньше, чем хотелось бы.
Тусклое солнце, прячущиеся в окне за непроницаемой серостью, лениво щурилось на Люксварга, когда тот натягивал худи и проверял планшет. Внутри груди — странное ощущение. Как будто что-то тёплое, неуловимое, перекатывается внутри рёбер. Не боль, не давление… просто присутствие. Лёгкий жар, будто сердце пульсирует искрой.
— Наверное, кофе вчера был слишком крепким, — пробормотал он, застёгивая молнию.
Плечо дёрнуло. Эйнбрандр молчал — он редко говорил утром. И, как выяснилось, не любил лифты.
Дверь в клуб "Pixel & Pizza" приветливо заскрипела, и Люкс, не теряя ни секунды, прыгнул в сторону массивной фигуры в углу.
— Аркан, ты живая груда скриптов! — крикнул он, вцепляясь в парня сзади.
Реакция не заставила себя ждать. Новый персонаж — высокий, в тёмной куртке и с беспорядочной гривой волос — спокойно перехватил Люкса за шкирку, поднял… и с грохотом уложил на пол.
— Давно я не применял приём «осознай гравитацию», — усмехнулся он, протягивая руку. — Рад видеть, Лакс.
— Люкс! Люксварг! — сдавленно прохрипел тот, принимая руку. — Не меняй мне имя каждую встречу…
Когда они уселись за стол, Люкс хлопнул рукой по столу:
— Знакомьтесь, это Аркан. Старый друг, программист, моддер, скриптовый маньяк. Он теперь с нами.
Люси улыбнулась, Марк аж подпрыгнул на стуле.
— Скрипты?! То есть… ты?! — ткнул он в Аркана пальцем, полными надежды глазами. — Ты теперь пишешь логику? Я свободен?!
— Возможно. Но я беру оплату... в пицце. — Аркан усмехнулся, листая бумаги.
И пока все обсуждали геймплейные механики, Люкс украдкой бросал взгляды в окно. Эйнбрандра он с утра не видел — и это его немного тревожило.
Тем временем, за несколько кварталов от клуба…
Пылающий воин, скрытый от всех взглядов, брёл по утреннему городу. Он не мог трогать мир. Но он его видел.
Кофейни. Люди с наушниками. Собака, тащащая хозяина. Механический орёл на крыше витрины.
Мир странный. Мир… живой. — подумал Эйнбрандр.
Он видел рябь в луже и пытался в неё шагнуть — и прошёл сквозь отражение, как сквозь призрак. Проходил мимо витрин, останавливался у ларьков с журналами, разглядывал автобусные остановки.
Он ничего не говорил. Ни один мускул не дёрнулся. Но в мыслях…
"Это… восхитительно. Как выжженное поле, на котором выросло что-то дикое."
Он не мог позволить себе эмоций. Он был воином. Но внутри него жгло не пламя, а... любопытство.