Грех: Зависти

В глуши, между враждующими империями Турквилии и Онистера, там, где река Перу несла свои воды, находилась деревушка, в хижине которой жила девочка по имени Мия, в которой живет то самое семя.

Хижина принадлежала дряхлой старухе, чей вид, несмотря на немощь, внушал уважение. Мия, будучи единственной, кто мог выполнять физическую работу, взвалила на свои плечи все домашние хлопоты – от тяжелой работы в поле до повседневных забот. Она никогда не жаловалась, ведь с самого детства знала только такую жизнь.

Старуха нашла Мию в одной из разбитых повозок, оставшихся после нападения бандитов. Все вокруг было залито кровью, и лишь ребенок чудом выжил, спрятанный матерью под подолом платья. Старуха, чувствуя приближение смерти, решила приютить девочку, надеясь, что кто-то позаботится о ней в старости.

Но однажды в деревню приехала богатая купчиха. Она остановилась в доме напротив, и Мия невольно стала свидетельницей ее роскошной жизни. Купчиха носила шелка, украшенные драгоценными камнями, ела из серебряной посуды и окружена была слугами, исполняющими каждое ее желание.

Сначала Мия просто наблюдала с любопытством. Но чем больше она видела, тем сильнее в ее сердце разгоралось пламя зависти. Она смотрела на свои загрубевшие руки, на свою простую одежду, на свою убогую жизнь и чувствовала, как в ней поднимается волна горечи.

"Почему она? Почему не я?"; – шептала она в темноте, глядя на свет, льющийся из окон дома купчихи. Зависть, словно ядовитый сок, проникала в ее душу, отравляя ее мысли и чувства. Она начала пренебрегать своими обязанностями, мечтая о том, чего у нее никогда не будет.

Она начала пренебрегать своими обязанностями, мечтая о том, чего, как ей казалось, у нее никогда не будет. Эта зависть, словно змея, обвивалась вокруг ее сердца, готовясь нанести смертельный удар. Зависть должна погубить Мию.

Мия все чаще задерживалась, наблюдая за купчихой. Она перестала замечать, как солнце садится, как старуха кашляет в ожидании ужина, как сорняки душат скудный урожай. Ее мысли были заняты лишь одним – несправедливостью. Почему ей досталась эта нищета, а другой – богатство и беззаботность?

Однажды вечером Мия прокралась в дом купчихи, у нее была лишь одна мысль – украсть. Мия не успела оглянуться, как очутилась у себя в комнате с сундуком, набитым украшениями, которыми торговала купчиха.

Утром деревню потряс крик: "Обокрали! Найду гадов!"

Мия не знала, что делать, но отдавать украшения ей не хотелось. Пока подозрения не пали на нее, она ловкими движениями проглотила все драгоценности из сундука.

В животе у Мии разразилась буря. Острые края камней царапали внутренности, а тяжесть металла тянула вниз, словно якорь. Она согнулась пополам, задыхаясь от боли и страха. Что она наделала? Зависть ослепила её, толкнула на безумный поступок, и теперь она расплачивалась за это муками.

Мию нашли, когда уже было поздно. В предсмертной агонии, скрюченная на грязном полу хижины, Мия видела перед собой лишь размытые образы. Лицо старухи, искажённое горем, казалось ей ликом ангела смерти. Она пыталась что-то сказать, но из горла вырывались лишь хрипы и булькающие звуки. Внутри неё бушевала буря, разрывающая её на части.

Старуха, не говоря ни слова, опустилась на колени рядом с умирающей девочкой. Её руки, испещрённые морщинами и шрамами, дрожали, когда она пыталась удержать Мию. Она знала, что ничем не может помочь. Слишком поздно. Зависть, этот ядовитый цветок, расцвёл в сердце Мии и погубил её.

– Тогда голос прошептал: "Отныне твоё имя – Левиафан"