Грех: Гордыни

В империи Онистер был род рыцарей, члены которого долгое время не могли завести ребенка. Когда же он, в итоге, появился на свет, это было просто чудо: в преклонном возрасте уже почти невозможно иметь детей. Для кого-то это было благословением, но оно же было и проклятьем – в этом младенце было одно из семян.

Он рос в любви и заботе, как единственное чудо, что появилось у них за столь длительное время. Владислав был ярким, как солнечный день, и его энергия притягивала людей, как магнит. Но за этой яркостью скрывалась тень, которая медленно, но верно начинала поглощать его.

С детства ему говорили, что он создан для великих дел. Он тренировался в искусстве войны, изучал тактику и стратегию, мечтая о том, как однажды станет героем поля битвы, о котором будут слагать легенды. Но с каждым успехом его поглощал неутолимый огонь. Его взгляды изменились, он перестал видеть людей, которые его окружали, перестал слышать их голоса, их нужды и желания. В его глазах все были лишь пешками в игре, где он был королем.

Семя, живущее в нем, исказило его восприятие, заставляя видеть и слышать то, чего на самом деле нет. Так, однажды он вернулся с очередного сражения, одержав победу. Все его товарищи и члены его семьи собрались, чтобы отпраздновать, но вместо радости он увидел лишь зависть и недовольство в их глазах. Это разозлило его. Он поднял тост за себя, за свои достижения, и в этот момент поглощавшая его тьма достигла своего апогея.

– Вы все завидуете моей силе! – прокричал Владислав. Его голос, обычно звонкий и полный жизни, теперь хрипел от ярости. – Вы все ждали, когда я оступлюсь, когда я проиграю! Но я доказал вам всем, чего стою!

В зале воцарилась тишина. Лица собравшихся, еще недавно сиявшие от гордости и радости, теперь исказились от страха и непонимания. Его отец, старый рыцарь с поседевшими висками, попытался что-то сказать, но Владислав прервал его.

– Не смей говорить мне ни слова! Ты хотел сделать из меня свою копию! – кричал Владислав.

Все большее недоумение выражалось на лицах собравшихся. Никто не мог понять, почему он так решил, ведь то, чем заниматься, он выбрал сам, никто его ни к чему не принуждал.

Мать, всегда нежная и любящая, попыталась подойти к нему, но он оттолкнул ее, словно она была прокаженной. – Не прикасайся ко мне! Твоя любовь – это лишь слабость! Я не нуждаюсь в ней!

В этот момент на лице матери виднелось горе, со слезами на глазах она молила одуматься, прийти в себя, но он ее не слушал.

В этот момент семя, дремлющее в нём, окончательно проросло. Оно оплело его разум, исказило его чувства, превратило его в чудовище, облачённое в доспехи героя. Он больше не видел в окружающих его людях ни друзей, ни семью, ни союзников — только врагов, завистников, предателей.

"Я покажу вам всем, кто здесь настоящий правитель!"; — прорычал Владислав, выхватывая меч из ножен. "Я заставлю вас преклониться передо мной! Я построю империю, где буду править железной рукой!"

Кровь пролилась в тот вечер. Кровь тех, кто любил его, кто верил в него, кто мечтал о его славе. Владислав, ослеплённый тьмой, не видел, что творит. Он видел лишь врагов, которых нужно уничтожить, чтобы доказать свою силу.

Кто-то уцелел в тот день, и распространилась весть о горделивом герое войны. Его поймали и судили на месте.
— Милый герой, что так жаждал признания, ты не сделал ничего плохого, —прошептал тихий голос.
— Отныне ты можешь быть кем захочешь. Отныне твоё имя — Люцифер.