Узы продолжаются (3)
— Братик! Очнись! Братик!
Квак Чжун Ха без умолку звал брата, но потерявший сознание Квак Хён Джин не отвечал.
— Братик! Не умирай! Братик!
В этот самый момент издалека донёсся звук чьих-то шагов, а затем показались человеческие силуэты.
Квак Чжун Ха отчаянно закричал:
— Помогите! Пожалуйста, спасите моего брата!
То ли его крик был услышан, то ли просто совпало, но фигуры стремительно приближались.
Это были поразительно красивый юноша, огромный, похожий на медведя мужчина, ещё один воин и лекарь, который нёс в руках сундучок с лекарствами.
Квак Чжун Ха, захлёбываясь слезами, пролепетал:
— Брат... мой брат...
Прекрасный юноша мягко взял Квак Чжун Ха за руку и тепло произнёс:
— Теперь тебе не о чем беспокоиться.
Я смотрел на лежащего передо мной ребёнка. Из-за обильной потери крови его лицо казалось мертвенно-бледным.
Сколько ему сейчас? Двенадцать?
Если подумать, разница в возрасте между нами была совсем невелика. Мне ведь сейчас пятнадцать. Однако из-за того, что в прошлой жизни я погиб в возрасте тридцати девяти лет, я то и дело напрочь забывал, что сам ещё подросток.
Ах, нельзя так расслабляться.
Впрочем, сейчас это было неважно. Состояние мальчика с первого взгляда казалось критическим.
— С ним всё будет в порядке? — спросил я.
Лекарь уверенно кивнул:
— Да. Я взял с собой достаточно снадобий, к тому же мы успели вовремя, так что никаких проблем не возникнет.
— Прошу вас, позаботьтесь о нём.
Я облегченно выдохнул. К счастью, мы успели спасти жизнь ребёнку. И как же хорошо, что я вовремя вспомнил об этом дне. Опоздай я хоть немного, и сына моего будущего учителя было бы уже не вернуть.
Разумеется, я привёл с собой лекаря и спас мальчика вовсе не для того, чтобы связать наставника долгом благодарности и силой заставить взять меня в ученики. Безусловно, я собирался просить его об обучении, но точно не с помощью подобных грязных уловок.
В прошлой жизни мастер в дни рождения и годовщины смерти своего первенца всегда в одиночестве пил вино с невыразимо тоскливым лицом. Мне не дано познать ту страшную боль, когда хоронишь собственного ребёнка. Я никогда не был женат и не имел детей. Но всякий раз, видя это скорбное выражение на его лице, у меня сжималось сердце. Наверное, перед его глазами до конца дней стоял образ умирающего, истекающего кровью сына.
В этой жизни я твёрдо решил спасти старшего сына своего учителя. Чтобы наставник мог жить в провинции Хубэй, храня лишь счастливые воспоминания.
Лекарь, осматривавший рану, поднял голову:
— Самый опасный кризис миновал. Теперь его нужно перевезти в тёплое место для дальнейшего ухода.
— Действуйте. Я сам обо всём доложу отцу.
По счастливой случайности в доме нашлись кисть, тушь и бумага. Я оставил на столе записку, в которой указал, что мальчик ранен и доставлен в торговый союз Серебряного моря, поэтому родителям следует сразу направляться в наш Медицинский павильон. После этого мы забрали обоих братьев и поспешили назад.
Объяснив отцу всю ситуацию с детьми, я снова направился в Медицинский павильон.
Возле спящего Хён Джина сидел его младший брат, крепко сжимая ладонь раненого.
— Братик... — тихо шептал он.
В его глазах читалась отчаянная мольба о том, чтобы старший брат поскорее открыл глаза.
Я прекрасно знал имя этого мальчугана. Квак Чжун Ха. В прошлой жизни он стал одним из моих личных телохранителей. И погиб вместе со мной в тот злополучный день, когда на нас совершили засаду.
Я горько усмехнулся, и перед глазами без приглашения возникли образы его последних мгновений.
«Молодой господин, скорее бегите! Эти люди, чудовища, вам с ними не совладать!»
«Что ты такое говоришь?! Мы уйдём вместе!»
«Для меня было величайшей честью служить вам всё это время, молодой господин. И... спасибо вам за то, что скрасили последние годы моему отцу. Он никогда не говорил этого вслух, но встречи с вами приносили ему огромную радость».
«Страж Квак!»
С этими словами Квак Чжун Ха бросился на врагов, выигрывая для меня драгоценные секунды, чтобы я мог сбежать. В конечном счёте меня всё равно настигли и убили, но его верность...
А затем в памяти всплыло другое его откровение, сказанное ещё при жизни.
«Даже не знаю, господин... Если меня спросят, о чём я сожалею больше всего на свете, я назову тот день, когда мне было восемь лет».
«Тот день?»
«Да. В тот день погиб мой старший брат. Если бы я тогда не капризничал и не умолял его поиграть со мной... он остался бы жив».
Когда он говорил это, его взгляд был точь-в-точь таким же, как у его отца, моего учителя.
Если спасение старшего сына мастера Квака было моим долгом как преданного ученика, то спасение брата для этого мальчишки, моя плата за то, что в прошлой жизни он отдал за меня свою жизнь.
Пока я пребывал в глубокой задумчивости, Квак Чжун Ха робко обратился ко мне:
— Господин... с моим братом точно всё будет хорошо?
Я ободряюще кивнул:
— Конечно. Лекарь ведь тоже сказал, что опасность миновала.
— Но почему он тогда до сих пор не просыпается?
— Его усыпили намеренно, с помощью лекарств. Пока он спит, ему совсем не больно.
Выслушав моё объяснение, Квак Чжун Ха согласно кивнул.
— Так что не переживай и наберись терпения.
— Хорошо, молодой господин.
В тот миг, когда Квак Чжун Ха назвал меня «молодым господином», его образ полностью слился с тем взрослым стражем Кваком из моего прошлого. Моё лицо невольно помрачнело от нахлынувших воспоминаний.
Заметив, как резко изменилось моё выражение лица, мальчик испуганно затих и добавил тише:
— Просто... все люди здесь называют вас молодым господином, вот и я...
— А... вот оно что.
В этот момент дверь распахнулась.
— Молодой господин, — в Медицинский павильон заглянул Пхаль Гап, разыскивая меня. — Прибыл отец этих мальчишек.
— О, уже?
Я обернулся и, прежде чем успел мысленно подготовиться, столкнулся с ним лицом к лицу.
С человеком, который в прошлой жизни был моим наставником.
Квак Мён Хён.
Судя по всему, он только что вернулся из долгого похода с караваном. На поясе у него висел прямой меч, лицо заросло густой щетиной и было покрыто дорожной пылью, а одежда выглядела потрёпанной. Но его глаза... глаза горели яростным, пронзительным блеском.
— Хён Джин! — вскричал он и бросился к постели, осматривая раненого сына.
Мастер Квак ни капли не изменился, он был в точности таким, каким я его помнил. Из-за специфики боевых искусств, которые он практиковал, от него веяло едва уловимой леденящей прохладой, но в глубине души мало у кого было настолько же тёплое и доброе сердце.
Квак Чжун Ха, шмыгая носом, принялся сбивчиво объяснять:
— О-отец... мы играли с братом, и он упал... прямо животом на острый бамбук... хнык...
Я ласково погладил плачущего мальчугана по спине и взял слово, чтобы успокоить отца:
— Совершенно случайно сегодня во время прогулки возле бамбуковой рощи мы наткнулись на раненого ребёнка и немедленно оказали ему помощь. К счастью, критический момент позади, теперь ему нужен лишь покой в течение нескольких дней.
— Спасибо вам. Огромное вам спасибо!
Мастер Квак низко, от самого сердца, поклонился мне в знак признательности.
Принимать такой глубокий поклон от собственного учителя?! От охватившего меня смущения я поспешно замахал руками:
— Что вы, не стоит! Нам просто суждено было оказаться там в нужное время.
— Я не знаю, как и чем смогу отплатить вам за это благодеяние.
— Мальчику было предначертано выжить, вот и всё. Пожалуйста, поднимите голову.
Я протянул руки и аккуратно коснулся его плеч, помогая подняться. В этот момент я почувствовал, как мастер Квак едва заметно вздрогнул. Он поднял глаза и пристально посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло глубокое замешательство.
В эту самую секунду Квак Чжун Ха радостно вскрикнул:
— О! Б-братик! Ты очнулся?
Мастер Квак тут же отвернулся от меня и взволнованно склонился над первенцем:
— Хён Джин! Ты слышишь меня? Как ты себя чувствуешь?
— О... отец...
— Какое счастье!.. Какое же это счастье!
Глядя на наставника, который без конца повторял слова благодарности небу, и на сияющего от радости Квак Чжун Ха, я ощутил, как к горлу подступает ком. Мне сложно было в полной мере прочувствовать облегчение отца, но чувства Чжун Ха я понимал как никто другой. Я ведь и сам испытал нечто неописуемое, когда в этой жизни снова увидел своего второго брата целым и невредимым после того, как в прошлом ему отрубили голову.
Но сейчас к моей радости примешивалось кое-что ещё. Я изменил судьбу. Спас ребёнка, который должен был погибнуть.
Наверное, именно поэтому, глядя на их счастливую семью, у меня самого предательски заблестели глаза.
Ближе к вечеру в Медицинский павильон союза Серебряного моря пришла женщина.
Это была мать спасённого мной Хён Джина и супруга мастера Квака. В будущем её будут уважительно величать на просторах Поднебесной как Ткачиху Бамбуковой Рощи.
В каком-то смысле то, что я спас Хён Джина, можно было считать моей ответной благодарностью Ткачихе Бамбуковой Рощи, ведь в прошлой жизни она не раз выручала меня из смертельных передряг. Но если отбросить все эти хитросплетения судеб и спросить о настоящей причине... у меня её не было.
Разве нужны какие-то скрытые мотивы, чтобы спасти невинного ребёнка, чья жизнь должна была трагически оборваться?
На самом деле, как только я осознал, что именно сегодня, тот самый роковой день, у меня просто не осталось времени на взвешивание всех «за» и «против». Я вихрем ворвался в Медицинский павильон, буквально силой уволок за собой первого попавшегося лекаря и помчался к бамбуковой роще. Слава богу, мы успели.
Помня из рассказов Квак Чжун Ха, что его брат скончался от колоссальной потери крови, я заранее приказал лекарю взять с собой двойной запас лучшей мази для заживления ран и порошка для остановки кровотечений.
— Я безмерно благодарна вам, молодой господин, — со слезами на глазах произнесла женщина.
— Пожалуйста, не нужно благодарностей. Нам просто суждено было встретиться.
— И всё же, я совершенно не представляю, как отблагодарить вас...
При упоминании награды со стороны Ткачихи Бамбуковой Рощи я лишь решительно покачал головой:
— Я сделал это не ради выгоды или ответной услуги. Пожалуйста, выбросьте эти мысли из головы.
Мне с трудом удалось уговорить её успокоиться. В этот момент мастер Квак, который всё это время пристально наблюдал за мной со стороны, негромко произнёс:
— Молодой господин. Мы могли бы поговорить с вами наедине?
Некоторое время спустя.
Вслед за мастером Кваком я пришёл в ту самую бамбуковую рощу, посреди которой стоял их уединённый дом. Пхаль Гап и пара воинов охраны остались караулить далеко позади, не сводя с меня бдительных взглядов.
— Прошу прощения, что заставил вас проделать этот путь, — вежливо обратился наставник.
Я покачал головой:
— Пустяки. Вы ведь привели меня сюда именно потому, что разговор, который предстоит, не должен коснуться чужих ушей?
— ...Вы весьма проницательны.
— Ну что вы. Просто место, которое ты знаешь лучше всего, всегда оказывается самым безопасным, верно?
— Вы удивительно умны для своих лет.
— Вы мне льстите, — сдержанно и уважительно ответил я.
В это мгновение взгляд мастера Квака разительно изменился. В нём вспыхнула пугающая строгость:
— Скажите, молодой господин... известно ли вам что-нибудь о Телосложении Мудрого Дракона?
— !..
Я едва удержал маску спокойствия, а внутри у меня всё перевернулось от колоссального изумления. Я никак не ожидал, что наставник заговорит со мной о Телосложении Мудрого Дракона. В той жизни, которую я помнил, мастер Квак ни разу, абсолютно ни разу, не упоминал при мне это название.
Но если он заговорил об этом сейчас... значит, он знал об этой тайне с самого начала.
Однако в этой головоломке оставалась одна нестыковка. Мы едва знакомы, но он с ходу поднимает эту тему. Будь всё так же в прошлой жизни, наставник просто не мог промолчать, зная об особенности тела своего ученика.
В чём же кардинальное различие между «тогда» и «сейчас»? В этой жизни я успел поглотить Морозную Сливу Ледяного Источника, благодаря чему в моём даньтяне запечатано пятьдесят лет чистейшей внутренней силы. Более того, чтобы спасти мою жизнь при поглощении, сущность Мудрого Дракона внутри меня пробудилась и пришла в движение.
Я молча и пристально смотрел на мастера Квака. Тот мягко, едва заметно улыбнулся:
— Значит, вам известно.
Похоже, он всё понял по моему мимолётному изменению в лице. Наставник продолжил ровным, размеренным голосом:
— Честно говоря, когда вы сегодня коснулись моих плеч, помогая подняться, я ощутил, что внутри вашего тела сокрыта поистине колоссальная внутренняя энергия. И природа этой энергии, чистейший Инь.
— ...
— А следом я осознал, что вы обладаете Телосложением Мудрого Дракона.
Признаться, даже я не знал истинных пределов мастерства наставника в боевых искусствах. Было очевидно, что он мастер уровня Высшего пика или даже выше, но сам он никогда об этом не распространялся. Раз уж он настолько глубоко осведомлён о моей тайне, отпираться дальше было бессмысленно. Тем более перед человеком, которого я искренне желал видеть своим учителем.
— Как вы догадались?
— О том, что ваша энергия несёт в себе леденящую силу Инь? Всё просто: боевые искусства, которые практикую я сам, это Техники Ледяного Мастерства.
— А как вы узнали про Телосложение Мудрого Дракона?
Услышав мой вопрос, мастер Квак посмотрел на меня с улыбкой, в которой сквозила едва уловимая, глубокая грусть.
— Потому что в прошлом мне довелось совершенно случайно повстречать человека с точно таким же уникальным телом.
— Что? В мире был кто-то ещё с таким же телосложением, как у меня?
— Был. Однако... я не могу назвать вам его имя. Прошу меня простить.
Судя по его лицу, за этим крылась какая-то тайна, о которой запрещено говорить. Что ж, устраивать допрос я не собирался. Если это действительно важно, наставник сам всё расскажет, когда придёт время.
— Всё в порядке. Раз есть веская причина, я не настаиваю.
Мастер Квак сделал глубокий вдох и торжественно произнёс:
— Я завёл этот разговор вот ради чего. С вашей конституцией тела вам категорически запрещено изучать боевые искусства Янь, огненной направленности. Вы просто уничтожите себя.
— Да... пожалуй, так и есть.
— В таком случае... позволите ли вы мне обучить вас Техникам Ледяного Мастерства?
— Что?
От неожиданности у меня перехватило дыхание. Я ведь сам пришёл сюда с твёрдым намерением просить его стать моим наставником, но мастер Квак опередил меня и предложил это первым!
— Лекарь сказал мне всю правду. Если бы вы вовремя не нашли моего старшего сына, он бы гарантированно погиб к вечеру.
— Мне просто повезло, это счастливое совпадение...
— Я считаю иначе, — твёрдо перебил меня мастер Квак. — То, что вы спасли моего ребёнка, из-за чего я встретил вас; то, что я сумел распознать вашу уникальную природу и скрытую силу, всё это узы судьбы. И следуя этим узам, я хочу передать вам все свои знания Ледяного Мастерства.
Мастер Квак сложил руки в приветственном жесте поклонился мне:
— Прошу вас, примите моё предложение.
Ситуация обернулась настолько неожиданным образом, что я на мгновение растерялся. Мне и в голову не могло прийти, что наставник будет сам просить меня стать его учеником.
Конечно же, мой ответ был предрешён заранее.
— Это я должен просить вас об этом. Примите мой поклон, учитель.
— Значит, вы согласны? — мастер Квак слегка удивился, не ожидая, что я соглашусь настолько легко и без лишних расспросов.
Я искренне улыбнулся и повторил ещё раз:
— Да, учитель.
Таким образом, мастер Квак и в этой жизни стал моим наставником.