Художник из глубин

Семьи плачут по разным причинам. Кто-то из-за потери денег. Кто-то — по смерти сына. А бог плачет по потере великого творца.

В скорби печали, что гложет днями, освободились они. Скользкие, опухшие тела. Их когда-то, еще до смерти, нарисовал творец.

Да, у творца еще с детства были проблемы с головой. Одержимая мания к усопшим. И нет, не как к страсти, а как к музе. Мертвые статичны всегда.

Они лучше, чем те худые блондинки с журналов-альбомов. Хочешь, жир срежь. Хочешь — лицо подравняй. Труп не шелохнется, мы же не в дешевом фильме ужасов.

В одержимости творца еще забавлял ее прогрессивный характер. Началось-то просто.

Оскотинившийся пьянчуга дядя, напившись, поджег дом. Еще малюткой творец во всех деталях разглядел тело. Оно обгорело. Воняло дешевым пойлом. Вроде мартини, если не ошибаюсь. Кровь еще до конца свернулась и самую малость вытекала из бедолаги. О, эта тварь еще долго мучилась. Кричала какое-то время. Затем затихла.

В аду для насильника творца уготована отдельная бездна страданий. Интересно. Какого это сгореть дважды? Вот умора!

А вот закончилось все не так саркастично. Творец взрослел. Его мировоззрение кардинально не выделялось на фоне собратьев по разуму. Но толику отличалось. Бог с ним что ли говорил. Сейчас не вспомню.

А вот-вот. Точно! Вспомнил! Всё как было.

Совсем запамятовал. Творец!

Роберт Смит. Ученик канадской старшей школы. Еще с отрочества у него появлялась ярая любовь к изобразительному искусству.

Мастерство пришло не сразу. Сначала мелкие зарисовки пейзажей, которые со временем перетекли в полноценные работы.

К пятнадцати годам родители купили ему полноценный комплект профессионального художника (для семьи Смитов - это солидная сумма). Его счастью не было предела.

Он изо дня в день грифельным карандашом рисовал наброски. Под конец недели из всех получившихся Роберт выбирал самый правдоподобный и яркий. После чего на палитре смешивал масляные краски. Он писал изумительные картины, чему и сам несказанно довольствовался.

В семнадцать лет, когда его талант припорошил профессионализм, у него начали брать заказы и покупать имеющиеся экземпляры. Может, за произведение цена в десять долларов — низка. Но ему и не так уж важны несметные богатства.

Он ценил сам процесс создания. Все его соки и прелести.

Будто писатель, пишущий уже заведомо знаменитый сонет.

Ему и оставалось, что меланхолично находить вдохновений в вещах обыденных. Давалось ему это безо всякого труда. И новая работа не заставляла себя ждать.

Еще месяцем ранее, до инцидента, он, как умалишенный, носился за холстами. Заказы били ключом. За те недолгие два года он успел завоевать небольшую группу фанатов. И уже собирался съезжать от своей семьи.

Денег у него почти хватало на покупку дома неподалеку. Как раз к времени приобретения он должен окончить учебу в старшей школе.

Грешно не догадаться, что все его одноклассники знали о его хобби. Но, кроме славы, это наносило сильный удар по его неокрепшей психике. Роберт не хотел вызывать к себе излишнее внимание.

По ночам его сердце трепетало от волнения. Он спал в своей мастерской на мансарде, смотря на высокие канадские горы с заснеженными вершинами.

Он представлял, как блуждает по ним и смотрит на неприступный эшелон. Это мигом истребляло весь стресс и негативный поток мыслей.

Лишь тусклая лампа отделяла его от мира вдохновения.

Во снах Роберт видел эфемерные образы. Другие планеты и незабываемые скалистые плато. В сновидениях он постоянно рисовал могущество и силы необъятного космоса. На свое удивление, в реальности он не мог повторить того идеала.

Верно будет предположить, что началом того, что в итоге привело к его исчезновению, стала ночная прогулка.

Произошла она в середине мая. Роберт впервые отправился для зарисовок в пуще лесного массива.

Он искал что-то удивительное и аутентичное. То, что манит к себе глаз. Ни кроны деревьев, ни пряные травы и даже ни благоухающие еловые ветви. Ничего из этого не привлекло парня.

Казалось, все часы брождений напрасны. Лишь бледная луна взывала к себе. Он не мог обрести то самое чувство. Ту самую жемчужину творения, побудивший бы его к искусству.

В утреннем блеске он видел слабость, неестественность и чувствовал сильнейшее отторжение. Ночь же, маниакальная богиня созидания. Всё под её призмой в его глазах приобретало немыслимые краски. Даже сны, которые по ночи становились только красочнее.

Но все не оказалось четно.

К двум часам ночи он вышел к озеру. О нем Роберт мало что слышал. Название ему Фриндео.

Довольно крупное. Глубина в нем ничтожно низкая. Какие-то тридцать метров (в самой глубокой точке), что для расщелин тех мест считалось брешью природы. Были в нем и привлекательные черты. Как, например, пологий пляж, усыпанный галькой. Малый деревянный причал с полусгнившими досками. Да и высокий отвесный склон от холма неподалеку.

Этот обрыв, как и сам пригорок, располагался неподалеку от причала. А высота первого достигала шестидесяти метров.

Почему-то именно в этом пейзаже Роберт узрел музу. Не долго думая, он уселся на гладкие камни, после чего принялся рисовать набросок.

Карандаш плясал в его ловких пальцах, выкручивая резкие пируэты. Окаймленное деревьями озеро служило зеркалом для великих остроконечных шпилей.

Эти шпили — горы. Настолько восхитительны, что самому Богу известно, как эти махины, регулитивно взлелеянные землёй, образовали такой рельеф.

Закончив эскиз, парнишка поспешил удалиться с места. Но вдруг его взгляд обернулся к тому холму. В тот момент, пока Роберт рисовал, на опасный участок забрался молодой человек.

Лица его не удосужилось разглядеть, так как оно скрывалось за шляпой округлой формы. Не зная, что и сказать, подросток трепетно ожидал развязки истории. И она не заставила себя томить.

Мужчина плавно оторвался от земли и полетел вниз. Через секунду раздался мощный хлопок в купе с брызгами. Неподвижное тело начало погружаться ко дну.

Роберт сломля голову бросился к нему. Оказавшись у края причала, он увидел ужасающую картину.

Луна высвечивала атласное песчаное дно. Все водоросли и то тело отчетливо виднелись под водной гладью. Из ноздрей выходили мелкие пузырьки воздуха и крови, окрашивая воду в алые тона.

Роберт замер от страха. Его сердце заколотилось, а дыхание участилось. Никогда прежде он не наблюдал процесс, именующийся смертью. Страшно, но в то же время и заразительно притягивающее.

Десять глубоких вдохов. Эти действия смогли успокоить сумбурный мозг юноши. Он выпученными глазницами пронзал тело мертвеца.

Вскоре он заметил, что лицо вовсе не пострадало от падения. А вот руки и ноги, наоборот, вывернуты наизнанку, хоть и открытых переломов и ран не наблюдалось.

В его голове пронеслась мысль: «Надо бы сообщить об этом властям. Это наверняка чей-то родственник». В эту же минуту другая мысль перекрыла предыдущую. Она звучала чужеродным голосом. Не его. Не его знакомых. «Отличное лицо для портрета!».

Вереницей таких мыслей наполнилась его черепушка. Даже для Роберта этот жест расценивался как глумление над покойником. Но экстаз эмоций возвысился в его мозгах. Судорожно держа в потных ладонях карандаш, подросток приступил к осуществлению цели.

Час, а может и два, он, как ненасытный гурман, черпал из лика все. Эти карие глаза. Темные волнистые волосы. Впадины на щеках. Носогубная складка. Закончив, Роберт в обескураженном состоянии возвращался домой.

По прибытию он целую ночь, до того момента, пока не погасла последняя звезда, переносил портрет на холст. Получилось недурно.

На утро воскресенья следующего дня он, как обычно, отправился в местный дом искусства для продажи той самой работы.

В удивление для себя, ему удалось изобразить не труп, а живого человека. Причём улыбающегося и жизнерадостного.

Единственный нюанс — это ценник на лбу. Он тоже часть картины. Мальчишке сложно было припомнить, входило ли это в изначальные планы или нет.

Подойдя к своему изначальному пьедесталу с его некоторыми работами (тоже на продажу), к его «прилавку» подошла женщина преклонного возраста.

— Молодой человек, а вон та вот картина сейчас продаётся?

Спросила старушка, указывая на новую работу мастера.

— Да, но она в ином стиле. На вид, конечно, не очень, но цену я снижу!

— Она потрясающая. Эти утонченные черты лица и пропорции. Цена на лбу, точь в точь, что я готова отдать! За такой шедевр двадцати долларов мне не жалко.

— Ну что вы, не стоит!

— Стоит, стоит!

Из своего габардинового клатча старушка достала нужную сумму и положила в руки Роберту. Он нехотя передал ей картину, после чего продолжил торговлю.

В эту же ночь все события повторились. Суицидник бросился с обрыва.

На этот раз Роберт вовсе обрел непоколебимое срокойствие. Мысли о родственниках жертв ушли. И вместо мужчины на дне покоилась женщина средних лет.

На удивление, тело мужчины пропало с пучины дна. Скорее всего, как думал Роберт, перекатилось к более глубокой точке.

Нарисовав эскиз, он устремился к дому, где провел еще одну бессонную ночь у мольберта.

Всю учебную неделю Роберт был сам не свой. Глаза его покраснели. Под ними образовались морщинки и мешки.

Его друзья и знакомые расспрашивали о самочувствии, на что получали ответ, мол, бессонница.

Сам Роберт тоже не обделил одноклассников вопросами. Расспрашивал он про то озеро, где часто погибают люди. Никто не понимал, о каком месте идёт речь, за исключением одной ученицы Ники.

Она любезно ему рассказала, что суицидники со всей округи съезжаются туда по непонятным причинам. Её отец тоже когда-то покинул этот мир, спрыгнув с того склона. До этого он твердил про нечеловеческий голос, исходящий из глубин разума.

Парнишка ни капельки не опешил от такой шизопатической истории.

Когда он писал портреты с трупов, то пребывал в состоянии экзальтации. Ничто его больше не могло остановить от написании таких работ.

На следующее воскресенье, когда он снова обустроился в доме искусств, к нему подошёл магнат аристократического вида. Ему сразу же приглянулась картина юного творца. Его цилиндр как будто чуть пошатнулся от магического обаяния картины.

— Сто пять долларов? Да для такого апофеоза Андрокита и тысячи не жалко! Если вы не против, то я покупаю . И если ты уж такой способный мальчик, то не мог бы я заказать у тебя несколько похожих?

— Спасибо вам, но я только давеча пристроился к подобному стилю. И как к вам обращаться? Мне никогда ранее не предлагали таких солидных сделок.

— Я Джеймс Миттенс. Живу неподалеку, на улице Мэбол-стрит. Можешь подходить к особняку, желательно с картинами. Не беспокойся! Я принадлежу к богеме общества. Вложение в писанное твоим грандиозным талантом эстетическое сокровище трудно назвать тратой. Причём по твоей вразумительной цене, которая говорит о твоей подлинной любви к творчеству!

— Как скажете, когда доделаю ещё пару работ, то подойду к вашему поместью.

— Вот и договорились!

Мужчина вежливым рукопожатием заключил сделку. Он вручил сумму за первый портрет и направился к выходу.

Роберт всё думал, стоит ли ему промышлять этой деятельностью. Но голос в очередной раз перебили мириады мыслей. «Собственный участок. Слава. Признания народа. Цены. Благосостояние. Самообеспеченность». Мысли окончательно вскружили голову парню.

По приходу домой подросток пожаловался матери на сильную головную боль. Состродательная натура матери была таковой, что убедил ее в болезни парня. Она оставила его дома до его скорой реабилитации.

Парень её нагло обманул. Ведь следующей же ночью он снова повторил процесс переноса трупа на холст.

Только вот на этот раз тело сразу лежало на дне, но, впрочем, Роберта этот факт не смущал, как и отсутствие прошлых останков. Закончив еще одну работу, он взял курс по направлению к особняку того богача.

На пороге, около ворот, стоя на каменной брусчатке, его встретил сам хозяин. Он любезно приобрёл картинку по бирке на лбу.

Позже он ему поведал, что картины ему нужны для обустройства гостиных комнат. Всего их пять, а все остальные помещения предусмотрены для других нужд.

По словам человека одетого в изящный смокинге с золотым эполетом, осталось еще написать таких же четыре портрета. Сроков не поставил, но пообещал надбавку за скорость.

У парня загорелись глаза от куша. Он немедленно умчался домой, ведь мать и отец уже могли пробудиться. К счастью, они ещё спали. И мальчуган наутро умело продолжил симулировать болезнь.

Следующие три дня он повторял этот процесс. Также делал наброски тел, после чего перебрасывал их на холст, затем продавал все иллюстрации Миттенсу.

На четвертый день Роберт хотел завершить мерзкий цикл "мёртвых портретов".

Изображение трупов у него начало вызывать подлинное отвращение. Его лицо стало блеклым, а руки истончились. Он исхудал, зримо осунувшись.

Но голос в голове не прекращал нудить, даже напротив. В тот день его тембр приобрели нечеловеческие частоты. Мысли манили и всеми силами уговаривали парня нарисовать эскиз.

Ночью Роберт нехотя осмелился, чтобы его эго замолчало. Он брел по той злополучной тропе, которая источала ощутимое зло. Трава постепенно зачахла, а деревья обнажились.

Выйдя к озеру, Роберт сразу принялся осматривать прибрежную зону на элемент мертвых тел. Но, на его удивление, ни у побережья, ни у причала трупов не наблюдалось.

Роберт ничего лучше не придумал, как, сгорбившись и оскалившись, ждать нового руконаложника.

Ночь в тот день обделили мерцанием луны и стрекотанием насекомых. Глухая тишина в немой темноте. Даже голос в эпифизе затих.

Часа три таинственный гость явился. Как только темная фигура взошла на вершину, то вместе с ним из чащи леса вышел густой туман. Он начал обволакивать пригорок и частично причал.

Человек, будто жаждущий столпотворения вокруг его личности. Тело надежно скрывал плащ и черные берцы. На лице то ли маска, то ли хиджаб, а венчает голову небольшой цилиндр с золотой опоясывающей лентой.

Все прежние люди скидывались, сильно волнуясь и переживая. Эта же особа словно кокетничала и своим видом выдавала своё мистическое происхождение.

Фигура поднесла руки в кожаных перчатках к цилиндру. И, склонив голову, упала камнем в воду.

Роберт, не думая, ринулся навстречу.

Он присел на корточки. Уже достал свой блокнот для эскизов, второй рукой удерживая карандаш.

Парнишка приблизил свою голову к темным водам, дабы увидеть тело. Он ждал света луны с нетерпением. И вот плывущее облако муссировало подальше от луны. Блеск озарил таинственные воды озера.

Роберт застыл в священном трепете. Его сковал страх. Фобия перед смертью.

Из воды на него взирал труп с ценником двадцать долларов. Глазницы без зрачков, половину щеки объели бактерии, губы стали микроскопическими. Вскоре вокруг этого тела образовались и другие.

Десятки, а может и сотни. У пяти из них мозг проколот ценником. А у еще одного мертвеца на лбу присутствовала бирка с пустым полем для заполнения. В голове у Роберта прозвучала последняя мысль: «Наш мастер прибыл!».

Утром в дом семьи Смитов никто не пришёл. А местный богатей Джеймс свидетельствовал о картинах, которые ночью приобрели дьявольские образы. После чего выползли из рам, затем через окно, оставив слизневый след. Поползли они в неизвестном направлении.