Глава 9.0

#Фракции (2), Лагерь Робертс

“Что-то не так.” Внутри палатки находилось почти вдвое больше людей, чем предполагалось. Насколько знал Гёуль, в лагере еще не должны были закончиться палатки. Как только мальчик задался этим вопросом, управляющий ИИ выдал результат, словно отвечая ему.

[Совет ИИ (Озарение 6-го уровня): Судя по тому, что членство в группе облегчает самозащиту, это, скорее всего, союз слабых фракций или группа не связанных друг с другом беженцев.]

“Понятно.”

Когда он подумал об этом еще немного, все стало ясно. Могущественная фракция должна была занять целый район, а не набивать столько людей в одну палатку.

Поэтому Гёуль уверенно последовал за Ёнчулем в палатку.

Внутри царила напряженная атмосфера. Ёнчуль дважды хлопнул в ладоши, привлекая внимание собравшихся, и принялся представлять Гёуля всем, кто был в растерянности.

– Думаю, большинство уже знакомо с ним по слухам, но позвольте мне представить его для формальности. Это Хан Гёуль-сcи. Пожалуйста, поприветствуйте его аплодисментами.

От того, что Ёнчуль называл его, явно младшего по возрасту, «господином», и от того, что он просил аплодисментов, словно это был какой-то праздник, мальчика чуть не передернуло. Но все выглядели слишком напряженными и усталыми, чтобы отвечать. И это, пожалуй, было лучшее, что мог сейчас сделать Ёнчуль.

Мальчик обвел взглядом сидящих в палатке людей. Почти все они были представителями меньшинств: женщины, дети и старики составляли большинство. Многие выглядели худыми и нездоровыми, производя впечатление наивности и робости. Но, по крайней мере, среди них было несколько взрослых мужчин, так что в случае необходимости они могли дать отпор.

После неловких аплодисментов Гёуля усадили на стул рядом с печью. Это было лучшее место, которое они могли предложить, так как остальные сидели на раскладных стульях или на полу.

– Теперь я понимаю, почему вы позвали меня сюда.

– Вы... понимаете? – спросил Ёнчуль с напряженным выражением лица.

– Вы хотите, чтобы я вас защищал, не так ли?

Ёнчуль ничего не ответил. Молчание само по себе было подтверждением.

– Это просто жалко. – Откуда-то донесся рычащий голос. То был голос старика с всклокоченными волосами. Его лицо избороздили глубокие морщины – явный признак возраста. Он закончил оставшиеся слова со вздохом. – Жалко и стыдно. Подумать только, что мне придется просить помощи у ровесника моего внука – ради своей жизни! Я лучше умру, чем буду продолжать жить так.

– Пожалуйста, не говорите так. – Ужаснувшись его словам, Ёнчуль всеми силами пытался переубедить старика. – Когда мы шли сюда, случилось нечто невероятное. За нами следили представители разных фракций, в том числе и Корейской патриотической ассоциации. Но Гёуль-сси каким-то образом обнаружил их, окликнул и отправил восвояси одной лишь угрозой. Слухи оказались правдой! Мы не можем судить о нем только по его возрасту.

И тут Ёнчуль повернулся к мальчику.

– Надеюсь, Вас это не смутило, – сказал он тем же осторожным тоном, имея в виду слова старика.

– Нет, не особо. Он прав относительно моего возраста.

Даже если бы кто-то сказал ему об этом в реальной жизни, он бы не придал этому значения. Кроме того, он знал, что на несовершеннолетних персонажей налагаются ограничения. Это было справедливо даже в реальном мире, почему же здесь должно быть иначе? Не было смысла даже изображать злость.

Ёнчуль размышлял над тем, правда это или нет, и осторожно рассказал, что он имел в виду.

– Я не хотел давить на Вас. Причина, по которой я привел Вас сюда... Все сказанное Вами – правда. Нам нужна помощь. Люди здесь не присоединились ни к одной из фракций, и из-за этого мы столкнулись с рядом трудностей. Как видите, нас довольно много, и мы подумали, что если у нас будет подходящий лидер, то мы сможем создать фракцию, чтобы защитить себя. Поэтому мы искали того, кто мог бы нас возглавить... и именно поэтому мы пригласили Вас сюда.

– Сколько человек в этой группе?

– Около 80 человек… – ответил Ёнчуль слабым и робким голосом.

В такие трудные времена бесполезные люди оказывались первыми, кого бросали. Мальчик предположил, что по сравнению с тем, насколько велика была группа, лишь немногие из них были полезны, поэтому Ёнчуль ответил не слишком уверенно.

Гёуль решил изменить вопрос.

– Сколько из вас могут сражаться? – Но прежде чем Ёнчуль успел ответить, он добавил еще одно слово. – По-честному.

Гёуль говорил коротко и властно. Если он собирался согласиться стать их лидером, то должен был выглядеть внушительно и убедительно. Если он будет относиться к ним проще, они в конце концов начнут смотреть на него свысока. Это был еще один урок, который он усвоил с большим трудом.

– ...17, – с тяжким вздохом ответил Ёнчуль.

– Это слишком мало.

– ...

Откровенность Гёуля и его жестокий комментарий наполнили комнату мрачным и ледяным настроением. Казалось, что в палатку пришла зима.

После продолжительного неловкого молчания Ёнчуль произнес несколько слов.

– Я знаю, но... несмотря на то, что у Вас была возможность присоединиться к любой другой фракции и получить лучшие условия, чем те, что могли предложить мы, Вы все равно предпочли остаться в одиночестве. Поэтому я и подумал, что, возможно... возможно, вам тоже не нравятся эти жулики. Если я не ошибаюсь, пожалуйста, помогите нам. Я прошу Вас.

– Боюсь, я слишком занят, чтобы заботиться не только о себе.

Мальчик притворился, что ему не до того, чтобы принять их предложение. Таким образом, у них не будет повода добавлять «если» и «но» в дальнейшем.

Фракции, которые сейчас властвовали в лагере, слишком полагались на аморальные поступки. Даже если мальчику удастся стать лидером одной из них, было очевидно, что их прошлые поступки аукнутся ему в будущем. Поэтому мальчик не собирался вступать ни в одну из существующих фракций, какими бы привлекательными ни казались их предложения.

Однако не было и гарантии, что эти люди не станут помехой. Слабые тоже могут таить злобу. Даже сейчас некоторые из них смотрели на него холодными глазами. Они были настолько напряженными, что ему казалось, будто он слышит их внутренние голоса, говорящие, что сейчас они признают его лидером, но потом займут его место.

У некоторых были жадные глаза, словно они были заинтересованы только в том, чтобы у них был лидер, на которого они могли бы переложить свои тяготы. Для этих людей мальчик был лишь удобным козлом отпущения. Они делали вид, что возносят его на пьедестал, а на самом деле просто пользовались им.

Слабые не всегда на стороне справедливости. Напротив, из-за своей слабости они часто предпочитают творить зло, чтобы выжить. Слабые, которых преследовали, склонны преследовать более слабых. Но этот факт не является доказательством того, что эти люди также не добры по своей природе. Большинство из них раскаиваются и сожалеют о содеянном, когда ситуация меняется.

Девушка студенческого возраста, хотя мальчик не был уверен в том, сколько ей лет из-за ее растрепанного вида, галантно подняла руку.

– Мы не просим Вас помогать нам бесплатно. Если Вы сможете остановить тиранию других фракций, мы готовы следовать любым Вашим указаниям. Знаете, Вы можете быть лидером.

Пустое заявление. Ее намерения были черно-белыми. Она пыталась использовать его в своих целях, а на его юный возраст обратила внимание либо специально, либо сама того не подозревая.

Вскоре, следуя примеру девушки, остальные тоже высказали свое мнение.

– Честно говоря, неловко спрашивать об этом у того, кто еще даже не стал взрослым. Такой мальчик, как ты, решил пойти и заработать себе на жизнь, а такой взрослый, как я, просто сидит на попе ровно и беспомощно ждет, когда ему помогут другие. Это очень задевает мою гордость. Но я должен признать, Гёуль, верно? Ты гораздо лучше, чем такой слабый трус, как я. Я имею в виду, кого волнует возраст? Здесь так много взрослых, которые не могут позаботиться даже о себе.

– Мы уже несколько дней не ели нормально. Даже если мы захотим попытаться что-то сделать, здесь много людей, чьи тела не смогут нормально функционировать. Гёуль-сси, пожалуйста, помогите нам. Если Вы сможете помочь нам получить нормальную еду на несколько дней, клянемся, мы сделаем для Вас все, что угодно.

– Он прав. Кроме того, не кажется ли Вам, что будет безопаснее, если кто-то надежный прикроет Вашу спину, когда мы снова отправимся на задание? Мой муж, хоть он и староват, раньше служил в морской пехоте.

– Я слишком долго голодала, я не могу нормально кормить ребенка. Ничего страшного, если я умру, но я просто хочу спасти своего ребенка.

Услышав это, Гёуль почувствовал, как что-то ударило его по сердцу. Что-то вроде тяжелого булыжника.

Родители. Для мальчика они были всего лишь старой раной. Не только его родители, но и вся его семья.

Гёуль поднял руку, чтобы прекратить разговор, и посмотрел на женщину, которая держала на руках ребенка. Ее худое и тощее тело и изможденное лицо выдавали ее возраст.

– Где его отец?

– ...

Женщина замолчала с явным недовольством на лице.

– Он слегка на стороне, – ответила женщина, которая сказала, что у нее муж бывший морской пехотинец.

– Слегка на стороне?

– Когда [Ассоциация продвижения Дамуль] приняла его в свои ряды, эти грязные ублюдки нашли ему новую девушку. Он бросил свою семью после того, как был пойман на измене. *

С этим он уже сталкивался.

Гёуль поднялся со своего места, прежде чем они смогли продолжить свой рассказ.

– Я подумаю над вашим предложением. Мне нужно время, чтобы все обдумать, прежде чем я смогу принять его.

Раз уж он использовал кнут, то теперь пришло время дать им пряник.

– Но прежде чем я уйду, я хотел бы кое-что подарить вам. Вот, возьмите это.

– А? Но это же…

Мальчик протянул им пакет с продовольственными талонами. Часть талонов, которые лейтенант Кэпстоун давал ему перед миссией, а также его долю, которую он получил после выполнения задания. Всего там было более пятидесяти штук.

Беженцы толпились вокруг мальчика и получали талоны, чуть ли не выхватывая их у него из рук. Все они выглядели так, словно не могли понять, что происходит. Некоторые из них даже плакали. Для них его поступок – отдать талоны – значил больше, чем просто предложить им еду на день.

– Я закончу свой ужин как можно скорее и пойду в продовольственный центр. Поскольку я разобрался с ними по дороге сюда, они не посмеют забрать ваши талоны, пока я буду там с вами.

В продовольственном центре у беженцев обычно отбирали талоны на питание, поскольку поход туда означал, что вы обладаете ими. Такая забота – показать людям свои способности лидера – была эффективным способом укрепить коллективное сознание членов сообщества на ранних этапах его становления.

Гёуль покинул палатку с радостными, но вместе с тем расчетливыми проводами.

* Название идеологии(?), зародившейся еще во времена правления в Корее династии Когурё. Оно означает «вернуть утраченное». В наши дни «Дамуль» означает «вернуть былую славу».

Эти люди свято верят, что Корея когда-то управляла большей частью земель, которые сейчас занимает Китай. Поэтому «вернуть утраченное» = отбить землю у китайцев.