Мертвецы и долги

Ночи, как эта, особенно темны, когда землю не освещает ни одна из лун, вид на всеобъемлюще пустой небосвод вселяет странное чувство безмолвного ужаса.

В мирном городе Ярев не смыкали веки. Ретивый народ встрепенулся у ворот княжеского замка, они ждали возгласа господ о здравии, несчастье, чего-угодно, только не молчанья.

- Что с князем?! Где княже?!– кричал народ.

Из приоткрывшихся ворот в сопровождении десятка дружинников, показалась раздувшаяся туша Ярополка, приближенного к князю боярина.

- Люди добрые, возвратитесь к дому, довольно сумятицы в такую темень, – легонько словно ощупывая жар огня, разводил руками Ярополк. - Князь наш жив…

- Да не долго ему осталось. – Отозвалось откуда-то.

Ярополк испуганно обернулся, озирался, но не нашел нарушителя.

- Со скорбью сообщаю, что прекрасная княжна Ауда отдала богам душу. – Народ горестно ахнул, - Не долог час когда князь Диотей так же испустит дух. Хворь победила.

Ярополк посмотрел вверх, на мостике над вратами стояла тощая фигура – боярина Белояра. Взгляды их коротко встретились, задавая немой вопрос, даря безмолвный, твердый ответ.

- Послушайте барина Ярополка, возвращайтесь в свою кров, попрощайтесь с князем пока есть время, помолитесь за упокой княгини, не тревожьте ее вечный сон своими вскриками и помолитесь за здравие наследника рода Стаккардов, нашего будущего князя Ждана, да будет царствие его славным и долгим.

- Мальчишка? Он то и не отрок вовсе, ему ж то всего-то шесть лета от роду! – донеслось с толпы. – Клевещут бояре, власть себе урвать хотят через мальчика.

Возмущение пронеслось через толпу, словно разбушевавшаяся стихия, как течение, грозящая стать тайфуном.

- Люди добрые, да успокойтесь же, это решать ни мне и ни одному боярину, а вече, и рано, в конце-то концов, вы хороните князя.

И вот полетел первый камень, угодивший Ярополку промеж его выпучившихся глаз, дружина пришла в движение, встав перед боярином нерушимым щитом. Началась драка, переросшая в потасовку, пустили первую кровь. Ярополк, держа кровоточащий лоб, протиснулся сквозь приоткрытые ворота, дружинники стали пятиться под натиском толпы, но врата за их спинами захлопнулись, стоило боярину скрыться.

- Народ высказал свое мнение и довольно красноречиво. - Хриплым голосом проговорил Белояр, обращаясь не то к себе, не то к стоявшим рядом стражникам.

Крики и ругань продолжались доноситься по ту сторону ворот, выбитые зубы, кровь и распластанные внутренности из вспоротых брюх украсили землю под княжеским замком. На мостик забежал запыхавшийся Ярополк.

- Ух, Белояр, ух ты гадина, что задумал гадюка, - боярин угрожающе замахнулся кулаком.

Белояр стоял неподвижно.

- Не серчай Ярополк, не повинен я, что твое доброго молодца лицо окропили, я всего-то доложил правду народу.

Ярополк вновь дотронулся до лба, кровь хлестала гуще прежнего.

- Не повинен? Ты собрал эту свору челяди под княжескими вратами, чтобы разнести свое грязное слово подлец. Что, решил учинить мятеж?!

- Ты видел как я стоял за дверьми каждого дома и созывал выйти? Простой люд чувствует тревогу, только и всего, ты стал тому свидетелем, слишком долго мы пробыли в полудреме, пришла пора это менять, как ты и говорил, после смерти князя нужно собрать вече.

- Как охотно ты хоронишь князя, подлюга.

- Если не поспешим, некому будет хоронить нас, враги не дремлют, их козни распустились дальше, чем ты можешь представить.

- Козни? Ты повредился в уме старик? Пятнадцать лет мира, а тебе мерещатся враги, в ком же ты их видишь, недоумок? В королях, Вальсивии, князьях? Его высочество Диотей долго работал над миром меж князьями, а ты хочешь все порушить!

- Не смей поучать меня, щенок! – Белояр шагнул в сторону Ярополка, заставляя пятиться молодого боярина. - Дитя мира, ты знаешь как добывался этот мир? Взгляни! – Из под длинного рукава вышла обезображенная рука, кисть без единого пальца кроме большого он приставил к лицу Ярополка. – Вот как добывался мир, у тебя глаза еще не прорезались сучий сын, а я вижу как этот мир, вот-вот, свалится с обрыва.

Ярополк выпучил глаза от отвращения, но как бы не хотел, не мог оторвать взгляд от изувеченной руки боярина.

- Все. Я устал с тобой припираться, прикажи дружинникам подавить беспорядки, нам надо подготовиться.

Ярополк проводил Белояра недобрым взглядом, тот скрылся в темноте лестничного пролета. Боярин только сейчас обратил внимание на рядом стоявших стражников, их присутствие вгоняло его в краску. Надрывающимся голосом он прокричал:

- Чего стоим, соберите дружинников, прекратить мятеж, бегом! – выкрикнул Ярополк.

Ворота вновь открылись появилось три дюжины дружинников со стражниками, разросшийся пожар из людей потух столь же стремительно как и начался. Лишь эхом отзывался плачь матерей и жен. Тела бунтовщиков и дружинников до самого рассвета оставались украшать площадь.

Страсти на время улеглись, то тут, то там вспыхивали очередные бунты, но те жестко пресекались показательными повешениями, а состояние князя только ухудшалось. Белояр отправил письма в разные уголки княжеств, приглашая старейших волхвов ни то ради чудотворного исцеления князя, ни то для погребального обряда. Ярополк же не отходил от княжеских покоев, надеясь, что владыка очнется, но спустя две ночи и два дня правитель так и не придя в сознание, испустил последний вздох, тело его поместили в склеп рядом с женой Аудой до начала погребальной церемонии.

Спустя две ночи, под утро, в день похоронной процессии, перед городскими воротами объявился мрачный гость. Не человек, а великан ростом в одиннадцать пядей с длинными волосами и бородой вороного цвета, он был одет в лохмотья и широк в плечах. Стражники увидев его опешили, но все же преградили дорогу.

- Кто такой, чего надо?

- Здравствуйте. - Он приветственно прикоснулся пальцами ко лбу, жест этот был в чести у воинов, стражники обратили на это внимание.- Я волхв, по письму боярина Белояра, просить богов о здравии князя Диотейя.

- Что ж вас так задержало жрец? – Грустно молвил молодой стражник. – Умер наш князь уж, два дня как прошло.

Волхв встал, не зная что делать, уставился на землю под своими ногами. Стражник, тот что был постарше спросил:

- Молод ты для волхва, я всегда думал, что среди вас одни старцы, как я.

Незнакомец взглянул на него огненно-желтыми глазами и во взгляде этом было столько печали и боли, что пробирало душу. Он узнал эти глаза, когда-то пылавшие войной, вселявшие ужас на поле брани. К удивлению молодых, старший низко поклонился, целуя землю из под ног незнакомца.

- Простите, господин, не признал. – Взволнованно и даже восхищенно, молвил стражник, затем он поднял голову, обернулся на сослуживцев и рявкнул, - Склонитесь же! Склонитесь перед княжичем Всеволодом, воеводой, освободителем земель княжеских.

Остальные стражники последовали его примеру, припав головами к земле.

- Не надо этого. - Княжич поднял старшего, - Я не воевода уже и не княжич, я лишь пришел... - Он остановился на секунду. – Пришел проститься с князем.

- Конечно, мой господин, вас должны встретить барины в княжеском дворце, я сопровожу вас.

- Не стоит, я знаю дорогу.

Стража расступилась.

Он вошел через ворота сопровождаемый трепетными глазами служивых. Всеволод запомнил Ярев широким, но пустынным городом, медленным и размеренным, словно осунувшийся старик, но за эти пятнадцать лет он сузился, стал усеян домами, в нем расцвела жизнь. Проходившие мимо люди громко разговаривали, выглядели сытыми и хорошо одетыми, но в воздухе чувствовалась напряженность, словно они сдерживали внутренний гнев. Ставни высоких деревянных домов были закрыты, несмотря на утро, город был во мраке. Главная площадь была усеяна маками, цветами княжеской четы. Всеволод помнил как еще в детстве, они были любимы братом, а над цветами на столбах свисали повешенные. Одно оставалось неизменным, жестокость так и не покинуло сердце прекрасного города Ярев. Вверху княжеского замка развивались темные знамена с ястребом. Птица не летала, а стояла, осунув голову, знамена его рода, знамена Стаккардов с парящим ястребом теперь приняли такой печальный вид.

У слегка открытых ворот княжеского дворца, его остановила дружина с блестящими серебром, тонкими латами, доспехами не боевыми, а скорее парадными.

- По-какому поводу тебе в княжеский замок, оборванец?

Они не признали его. «Молодняк», - подумал Всеволод.

- Он наш, наш человек! – Пищащий голос донесся из-за приоткрытых ворот. – Боярин Белояр наказал лично встретить столь важного гостя!

Из щели показался жадно пожиравший воздух, запыхавшийся юноша. На нем был укороченный добротный суконный кафтан и хорошие кожаные сапоги. Он носил редкие юношеские усы и выглядел достаточно угловатым. Юноша протиснулся между плечами дружинников, обернувшись к ним, несколько нелепо изобразил напускную строгость, затем склонив голову со всей присущей вежливостью пожал руку жрецу.

- Здравствуйте, господин, позвольте мне сопроводить вас.

Он вновь грозно поглядел на служивых, те досадно вздохнув расступились, а Всеволод со своим новоиспеченным спутником под недовольными взглядами прошли в замок.

- Княжич Всеволод, так отрадно видеть вас, извините за столь скромный прием, мне должно было дожидаться вас еще у входа в город, да… Решил подкрепиться недотепа, сами знаете день долгий, а сейчас только утро, мне почему-то казалось, что вы пребудете к обеду, сам не знаю почему. – Он поглядел на свои качественные сапоги и что-то вспомнив, вновь протянул руки к княжичу. – Забыл представиться, меня звать Мален. Милостивый господин мой, боярин Белояр все ожидает вас.

- Извини, что заставил ждать.

- О нет, что вы, это я прошу прощения, головой припасть к земле, и то будет недостаточно, чтобы выразить мою вину. – Он чуть ли не припрыгивал, вид его выказывал растерянность и волнение.

Они остановились у двери в барские покои.

- Господин, пожалуйста, если сможете, окажите мне услугу. – Он нервозно стал теребить подолы кафтана. – Я знаю, что не в праве вас об этом просить, но, все же, если барин спросит, можете ли сказать, что я встретил вас у входа в город, это бы мне очень помогло.

Всеволод приободрился, положил руку на плечо юноше и безмолвно кивнул, тот посмотрел на него с блестевшими, благодарными глазами.

Внутри просторной роскошной комнаты, в контрастирующей с ней простой кровати и в таком же простом льняном халате, лежал боярин Белояр. Казалось, тот только проснулся

- Простите, мой милостивый господин, коли потревожил ваш сон, но ваш долгожданный гость, его сиятельство княжич Всеволод Стаккард прибыл. – Он помпезно вскинул руки, введя гостя.

Белояр тут же привстал, приблизился.

- Всеволод? Это и вправду ты. – Он приостановился. – Право ты изменился, что тебя сложно узнать, но это и вправду ты. – Он смеялся и уголки его век покрывались морщинами. Всеволод с грустью для себя отметил как постарел его друг, хоть стоял он прямо и это молодило, но седые волосы не давали в этом усомниться.

- Рад видеть тебя старый друг, хоть повод для встречи… - Всеволод замялся.

- Да, повод трагичный. – Белояр тоскливо вздохнул. – Мал, спасибо, что доставил столь дорогого гостя в целости, надеюсь он встретил тебя должно? – Спросил он у княжича.

- Да, достойно, от городских ворот и до сюда сопроводил, глаз не смыкал.

Мален засиял.

- Вот и славно, молодец, Мал. Пока свободен.

Когда дверь за юношей закрылась, Всеволод проговорил:

- Ты воспитал достойного сына.

- Мал-то? Нет, это моей сестры сын, племянник мой, он мне за место рук, а я так сказать учу его своему ремеслу.

- Отрадно слышать, что о родственниках не забываешь. – Он прошелся по залу, встал у окна. – Диотей?

- Еще раз прими мои соболезнования княжич. Хворь его терзала и в конце сгубила.

- Долго?

- Болезнь появилась внезапно. За три дня забрала княгиню… – Белояру понадобилось время, лицо его исказилось, словно от боли. –Потом через два дня не стало и князя. Юного Ждана, к счастью, болезнь не тронула.

Не отводя взгляда от повешенных и скопления маков, Всеволод проговорил:

- Мне хотелось бы взглянуть на них. Проститься.

- Конечно, если желаешь, сейчас же спустимся в склеп.

Склеп находился вдали от княжеского замка, почти у края города. В каменном чертоге сквозил холод и мерзкий смрад, казалось иной раз задержишься и запах смерти не отвяжется, прицепится как духи, не отмоешься. В дальнем зале, миновав комнаты с прахами прошлых князей, лежали тела супругов. Ауда была одета в белый мягкий, как ее натура, саван, лик ее оставался таким же прекрасным как при жизни, лишь кожа сделалась тоньше, почти прозрачной. Диотей был одет в железную кольчугу, какой носил при жизни во времена своего величайшего триумфа, но сейчас сложно было поверить что он мог в таком ходить, князь сильно исхудал с момента их последней встречи.

- Тяжко видеть их такими, я знаю. – вымолвил Белояр.

Всеволод обратил внимание на вены на шеях супругов, они были черными и вздувшимися.

- Замечались ли у других в замке проявления хвори?

- Нет. Лишь несколько слуг жаловалась на недомогания. Но не думаю, что тут есть связь.

- А за пределами замка, в городе, в деревнях? Слышно ли было о бушевавшей болезни?

- Корцийка, к счастью, перестала бушевать в этих землях и достаточно давно.

- Что же получается? Хворью заболела лишь княжеская чета? Ни приближенные бояре, ни слуги, лишь они?

Повисло молчание. Тишину прервал Белояр.

- Я знаю о чем ты подумал. На первый взгляд, все признаки болезни, вздутые вены, кашель с кровью, жар, но если заразились лишь двое во всем княжестве, что же это? Кара богов или отравление? Но существует ли яд, имитирующий протекание болезни, что уже не водится.

Всеволод отвел глаза от трупа брата.

- Я слышал об одном. «Закупоренная чума», не зажившая рана прошлых лет, яд сложный в изготовлении. Его могут позволить себе богачи, либо искуснейшие травники, но секрет его изготовления известен лишь в Вальсивии.

Лицо Белояра зажглось.

- Я знал. Это значит, что смерть княжеской четы их рук дело. Конечно, кому еще это может быть выгодно? Они хотят ввести смуту в наши ряды, ослабить и дать на растерзание Синкандии или самим захватить.

- Нет. Это значит, что среди вас отравитель и скорее всего среди бояр.

- Ярополк. Он вечно крутился вокруг князя, отравить ему не составило бы труда.

- Ты этого не можешь знать.

- Верно. Но что я знаю, так это, то что среди бояр наметилась борьба за престол, вернее за регентство над княжеским наследником, над юным Жданом. Простой люд это чувствует, видел, что сталось с бунтовщиками? Ярополк запугивает народ, но лишь бросает дрова в разгорающийся огонь мятежа, а княжества продолжают точить друг на друга зуб. Если так продолжится, Вальсивии не составит труда смести нас.

Белояр прошелся по залу, князья прошлого глядели на него с фресок.

- Нам нужен князь. Нет, царь, что объединит княжества, что спасет нас вновь от ига королевств.

Всеволод хмуро глядел на тощую фигуру Белояра. Ему не нравилось услышанное, но сказанное далее пробудило в нем до селе забытую гнев.

- На предстоящем вече, я объявлю твою кандидатуру, ты должен стать князем, по праву крови и ты поведешь нас в новый бой.

Всеволод подошел, он возвышался над Белояром почти на две головы.

- Ты коронуешь меня, на костях моего же брата?

- Этот поганый мир добывался на костях. И нам суждено в них превратится, если не объединимся перед лицом врага, если ты нас не объединишь. Это обязанность была дана еще твоему брату, но он не справился, даже не попытался.

Всеволод не выдержал. Он сложил руку не шею боярина, поднял его так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

- Как ты смеешь произносить это здесь? Как ты смеешь порочить память моего брата, твоего князя?!

Белояр беспомощно задвигал своими культями. Он кряхтел, задыхался, но выдавливал из себя слова.

- Мы нуждались… В тебе… Больше… Чем… Когда-либо… Ты… По… Ки… Нул… Нас.

Княжич ослабил хватку, боярин повалился наземь. Всеволод развернулся и направился прочь от мрачного зала. Сзади доносился слабый надрывистый голос:

- От долга… Не убежишь… Он настигнет тебя… В конце концов.

В склепе полном мертвецов остался один живой.