ГЛАВА 10. Потерянная VHS

– С дороги, Фунтик! – процедил Парфенов и посмотрел на меня глазами, внутри которых я, в очередной раз, увидел языки пламени.

– Я не отойду, – ответил я и тут же добавил: – Ты победил. Проваливай и наслаждайся победой. Ты же не знаешь кто из нас кому набьет морду, если теперь начнем драться мы? Самое время остановиться.

Кипяток некоторое время зло смотрел на меня. Взвешивал мои слова. Затем, видимо, решил, что я прав, сплюнул, взял свой портфель и пошел прочь. Антропов, прихватив свои шмотки, побежал следом.

– Ты в порядке? – я подошел к Яблоньскому, протянул руку и помог встать.

От всех этих Парфеновых смердит гнильем за версту. Но не помочь нуждающемуся не могу.

Я быстрым взглядом осмотрел аристократа с головы до ног. Вроде никаких смертельно опасных ран. Жить будет.

– Я закопаю этого урода… – прошипел Всеволод и еще жмурясь от слезоточивого газа посмотрел вслед уходящим отморозкам из нашего класса.

– Закопаешь, закопаешь, – поддакнул я. – Идти можешь?

Яблоньский попытался сделать шаг, но чуть не упал. Схватился за ствол рядом стоящего дерева и удержался на ногах. Снова потер глаза.

– Ни черта не вижу…

– Понятно, – я обернулся и нашел глазами свою подругу. – Клаус! Помоги мне!

Жанна подбежала ближе и спустила шарф с лица.

– Что нужно сделать? – спросила она, глядя большими глазами на избитого аристократа.

– Клади его правую руку себе за голову. Также как я, видишь? Всеволод, ты далеко живешь?

– На четвертом трамвае. До конечной. Там, в частном секторе, – ответил он.

– Хорошо. Жанна, поможешь мне довести его до дома?

– Поехали, – ответила она, даже не подумав.

Мы шли на остановку, когда кто-то окликнул мою подругу. Это был Баконский. Он догнал нас через несколько секунд и преградил дорогу.

– Ты куда? – спросил он, обращаясь к Клаус.

– Человеку помогаю, не видишь? – ответила она.

– Ты че, до сих пор на меня обижаешься?

Мы с Яблоньским закатили глаза. Стать невольными свидетелями этих разборок – ничего хорошего. Но из вежливости никто из нас не вмешивался. В конце концов ситуация у нас не экстренная, можем и подождать. Раз Клаус сама не спешит.

– Обижаюсь на тебя? – усмехнулась аристократка. – Сдался ты мне! Давай Баконский. Уйди с дороги. Не видишь – человеку плохо?

Баконский перевел взгляд на меня и свел брови.

– Это все из-за него, да? – зло прошипел он.

– Слушай, Альфред, – я вмешался, чтобы Клаус не пришлось отвечать. – Давай ты свои дела сердечные оставишь на потом. Сейчас мы Яблоньского домой доставим, а дальше разбирайтесь сколько влезет. Ну все. Нам пора. Трамвай идет! – я мотнул головой, и мы обошли бастарда, который больше не знал, что сказать и только краснел от злости.

Очень скоро мы сели в вагон «шестерки», доехали до конечной и подвели Яблоньского к его дому.

– Немаленький домишко! – восхитилась Клаус, осматривая особняк аристократа.

– Заходите, – предложил в ответ он. – Надо поговорить.

– Да мы наверное… – начал я, потому что больше всего ждал новостей от Клавдии Петровны.

Терпения уже не хватало на то, чтобы дождаться сообщения о том, что обереги сломаны и моя сестра вот-вот вернется в родные стены.

– Этот ублюдок ведь тебя тоже достал? – перебил меня Всеволод и посмотрел уставшим взглядом.

Я взглянул на него в ответ. Но молчал.

С одной стороны, Всеволод, а вернее Владлен, не самый приятный тип из всех, с кем мне доводилось встречаться. К тому же он тоже Парфенов. А иметь какие-то дела с аристократами из этого рода…все равно что валяться в грязи. С другой стороны, враг моего врага – мой друг. Яблоньский мог бы помочь мне решить проблему Кипятка раз и навсегда.

– Чаю нальешь? – спросил я.

– Конечно.

Яблоньский убрал с нас с Жанной руки и самостоятельно, довольно уверено, пошел к воротам. Видимо и боль прошла и зрение окончательно вернулось.

Еще через несколько минут мы разувались в просторной прихожей. Ремонт был дорогой, хоть уже и не свежий. Сразу видно, что когда-то тут жили люди, как это говорят… Первого сорта? Но времена процветания Яблоньских давно прошли. Теперь тут и там стоят банки с огурцами, кошачий лоток прямо посреди коридора, старые ковры, постеленные скорее для тепла, а не для антуража. В общем такой…некий «BMW» бизнес-класса, отданный в распоряжение деревенскому мужику, возящему в ней навоз.

– Никого нет дома, – Всеволод вошел в гостиную уже умытый и приведенный, более или менее, в порядок. – Чайник скоро закипит.

– Что ты хотел предложить? – я сразу перешел к делу и поставил на место один из томов под авторством Чехова, хранящихся в серванте.

Яблоньский бросил взгляд на Клаус, как будто сомневаясь говорить при ней или нет, но все же решился.

– У нас с тобой есть один общий враг. Я предлагаю избавиться от него. Вместе, – прямо сказал он.

Клаус читала какой-то журнал, который до этого лежал на журнальном столике и делала вид, что вообще не слушает, о чем мы говорим.

– Смотря что ты подразумеваешь под словом избавиться… – ответил я. – Убивать или причинять какой-то вред десятилетнему мальчишке, я не намерен. Скажу больше, я сделаю все, чтобы предотвратить это, если только узнаю…

Яблоньский нахмурился и бросил на меня злой взгляд.

– Зачем тогда ты вообще согласился говорить на эту тему, если защищаешь гребанного ублюдка? – выпалил он.

– Полегче… – остановил я аристократа. – Я сказал, что не позволю причинить ему вред, но не говорил, что не хочу проучить.

– Проучить? И при этом не причинить вред? – лицо хозяина дома скривилось.

– У меня уже есть план, – пощелкал пальцами я. – Но с твоей помощью воплотить его будет легче…

Свист донесся с кухни и заставил Яблоньского спохватиться, чтобы убежать за заварочным чайником и чашками. Он вернулся через пару минут, держа в руках все необходимое для чаепития.

– Не хочу чаю, – отозвалась Клаус. – Есть что-нибудь холодное?

Всеволод покивал, снова скрылся в дверном проеме и вскоре вернулся с графином. В левой руке у него было несколько пакетиков порошка, который я последний раз пил двадцать с лишним лет назад.

Аристократ открыл крышку графина, высыпал туда «Yupi» и принялся размешивать зелье.

– Какой план? – Всеволод налил в чашку воды с фруктовым вкусом и протянул Жанне.

– Сначала Клаус, а потом и я сам, видели, как Парфенов вместе со своим другом используют магию крови. Моя сестра лично пострадала от этого.

– Магия крови? – аристократ почесал затылок под растрепанными волосами. – За такое ведь можно уехать…

– На Казачью Заставу, – Клаус подняла глаза со страниц журнала и улыбнулась.

– Надо донести на них и дело с концом! – обрадовался Яблоньский тому, что его единственный конкурент возможно скоро отправиться на самый север и окончательно уйдет у него с дороги.

– Все не так просто, – осадил я аристократа. – Сейчас Кипяток очень осторожен. Он вряд ли еще раз использует запрещенную магию в ближайшее время.

– Черт! – выругался Всеволод. – И что делать?

– Запасной план тот же, – ответил я, пристально смотря в глаза мальчишки. – Я спровоцирую Парфенова вернуться к практике. А ты поможешь мне его дискредитировать.

– Дискреди…что?

– Поможешь сделать так, чтобы его заметили и перестали верить в то, что он прилежный ученик и вообще хороший парень, – я налил в свою чашку кипятка.

– Хм. Мне это нравится, – неприятно осклабился аристократ. – Что я должен делать?

Четкого плана у меня нет. Да, Владлен жил в особняке Кипятка. Возможно, он даже знает его тайные убежища, где тот может проводить ритуалы. В конце концов можно как-то использовать его способности электроника. Но пока Егор Парфенов даже не думает применять магию крови, продумывать какой-то план бесполезно.

– Пока не знаю, – честно ответил я. – Но уверен твои знания и способности смогут нам помочь. Когда придет время. У тебя есть пейджер?

Яблоньский открыл портфель и достал оттуда устройство. С обратной стороны на нем был наклеен номер, на который нужно посылать сообщения, чтобы они дошли до него. Сразу видно – бабушка постаралась.

Я переписал цифры в свою записную книжку – пришлось завести ее, когда контактов стало очень много. Как же не хватает смартфона, где всю эту информацию можно хранить и не бояться потерять.

– Я скину тебе сообщение, как только придет время. До тех пор предлагаю не идти с Кипятком на конфликты. Окей?

– И все? – Клаус отложила журнал в сторону.

В это самое время запищал пейджер на моем поясе. Я снял его, приблизил и прочитал сообщение.

«Срочно перезвони! Лиза.»

Что стряслось? Так. Кажется тут есть еще пропущенные. Видимо сообщения приходили, пока я был на уроке Боевых Искусств.

«Обереги сломаны. К.П.» – прочитал я.

– Всеволод! – взволнованно окликнул я аристократа. – Где у тебя телефон? Мне позвонить надо.

– Там, – ответил он. – В прихожей.

Я мигом очутился у телефона и скинул сообщение Аввакуму Ионовичу о том, что путь свободен. Скорее всего он свяжется со мной, когда дело уже будет сделано. До тех пор мне лучше все-таки быть дома.

– Я позвоню или напишу тебе, как только буду готов, – сказал я, вернувшись в гостиную. – А сейчас надо идти. Клаус!

Мы с Яблоньским махнули друг другу, вместо крепкого рукопожатия, а затем я посадил Жанну в один трамвай, а сам сел в другой.

Уже скоро я торопливым шагом шел по дворам с остановки в сторону своего дома, погруженный в мысли о сестре. Думал о том, как вытащить из нее Эру Ангельскую. Представлял, как подарю Машке новый паспорт и скажу, что мы уезжаем жить в другой город новой жизнью. В голове пролетало столько мыслей, что я вообще ничего не видел вокруг. Ничего. До того момента, пока под светом одного из фонарей меня кто-то не схватил за шкирку и не толкнул в сугроб.

– Ты чего дома устроил, говнюк?! – прохрипел рассерженный голос.

Я поднял голову.

Отчим. Объявился. Перегаром несет за версту.

Он подошел ближе и влепил мне пощечину. Удар вроде несильный, но для моего нынешнего тела вполне достойный. Если бы я стоял на ногах до удара, то сейчас бы уже лежал.

– Ты что за притон в квартире учудил я спрашиваю, гаденыш? – отчим взял меня за пуховик и поднял на ноги.

Сообщение от Лизы… Вот, черт. Во сколько оно пришло? Наверняка, она написала, когда отчим заявился. Это сколько заказов он мне за сегодня сорвал? Ладно заказы. Это же репутация.

– Дядь Леш, – я схватил за запястье руку, которой он держал меня. – А ну отпусти.

– Сейчас я тебя отпущу! – завопил он и снова врезал мне по лицу.

Вот теперь я упал.

– Вставай, засранец! – сказал он.

Я встал. Следующий удар. Я снова в сугробе. Больно, но не более.

– Вставай!

Такое уже было. В прошлой жизни я не раз получал от него. Психику это мне не сломало, но другого выхода, кроме как терпеть и бесконечно вставать – я не знал. Теперь знаю.

– Эй, дядя! А ну отпусти малого!

Позади отчима уже скопилась толпа моих курьеров. Ну как толпа. Человек семь. Восемь. С битами и в хоккейных масках. Они экипировались так после случая с Гришей. Стали больше думать о безопасности и о том, что делать, если на них кто-то нападет.

– Вы кто такие? – отчим, пошатнувшись, повернулся к моим спасителям и указал на них пальцем. – Кто это такие, а? – он посмотрел на меня.

– Друзья, – отозвался тот, который был впереди всех. Я узнал голос Глобуса. – А теперь отойди от мелкого, пока мы тебе не накостыляли.

Дядя Леша внимательно оценил обстановку и поднял руки на уровень груди.

– Ладно, ладно… – сказал он. – Спокойно. Я уже ухожу.

– Да! – довольно выкрикнул брат Серого и указал битой в сторону. – И если еще раз руку поднимешь на него…

– Нет! – я перебил Глобуса, поднялся на ноги и отряхнулся. – Он никуда не пойдет. Вернее, пойдет чуть позже. Сперва я хочу поговорить. Дядя Леш! Пойдем. На пару слов.

Очень скоро мы сидели на нашей кухне. Отчим курил свою «Приму», а я внимательно изучал его. Парни о чем-то болтали в комнате матери. Лиза снова приступила к работе. Все становилось на свои места.

– Мама, – начал я. – Когда ты в последний раз видел ее?

Дядя Леша заглянул в чашку, где еще оставалось немного кофе. Видимо, думал, чем бы промочить горло, но, взглянув внутрь, только поморщился. Затем поставил ее обратно и снова затянулся.

– Не знаю, – ответил он пропитым голосом и пожал плечами. – И с чего ты вообще взял, что я хочу что-то рассказывать такому выродку, как ты?

Я проглотил злость. Был бы чуть постарше… Хотя. Чего бы добился? Врезать алкоголику – великий подвиг, тоже мне. Все равно, что добиваться возмещения ущерба от пропитого бомжа, проткнувшего колесо твоего автомобиля. Да-да. Один из моих великих страхов из прошлой жизни.

– Я дам тебе тысячу рублей, – я достал деньги и положил на край стола. Ближе к себе.

Отчим жадно посмотрел на будущую добычу. Не менее жадно затянулся.

– Последний раз видел твою мать пару недель назад, – сказал он и потянулся за купюрой.

Я накрыл банкноту сверху своей ладонью.

– Здесь? – спросил я, вспомнив тот, день, когда вернулся домой и понял, что мама пропала.

– Угу. Мы сидели прямо тут. Только на твоем месте была она.

– Что делали? Пили?

– Обижаешь! Праздновали воссоединение счастливой семьи!

– Ладно. Что было потом? Чем все закончилось?

– Ничем, – он стряхнул пепел в кружку с кофе. – Бухали здесь. Потом там. В комнате. Потом я увидел, что водка заканчивается и отправил ее в магазин. Сам уже на ногах не стоял…

Отчим замолчал и уставился на мою ладонь, под которой я прятал деньги.

– Что было дальше?

– А дальше я вырубился там. На кровати. Просыпаюсь от того, что кто-то дверь ломает. Пока вставал, ее уже выломали. И че ты думаешь? Кто там был? Мать твоя. Ха-ха! Я тебе говорю, силищ в ней столько, что не всякому мужику дано! Ну тут мы и повздорили…

– Чья кровь там, в коридоре?

– Моя. Чья же еще? – хмыкнул отчим. – Я руки распускал часто, это правда. Да вот только до крови твою мать никогда не колотил. Привычка, армейская, если хочешь. Синяков не оставлять.

Я глубоко вдохнул, чтобы сохранить спокойствие.

– А вот твоя мать не больно-то старалась. В нее как будто бес вселился, – он закурил еще одну сигарету. – Она сперва меня отмудохала, а потом пошла по комнатам что-то искать. Я так и не понял, чего она там искала, потому что дожидаться не стал. Думаю, через пару дней вернусь и узнаю. Но мы тут с Олежкой хорошо загуляли. Только сегодня очухался.

Мать пила с отчимом. Это на нее похоже. Вернулась, выломала дверь и начала первая лезть в драку? Вот эта история уже не про нее. И куда она делась потом? И почему появлялась недавно в магазине, но не зашла домой? Не могла же и в нее вселиться какая-нибудь душа…

– Водку принесла? – спросил я.

– Чего?

– Ты говоришь, что мать за бутылкой отправлял. Принесла она бутылку или нет? В итоге.

– Не, – махнул рукой отчим. – Поэтому и поругались. Вместо бутылки купила кассету. Еще и не фирменную. Полностью белую. Непонятно че на ней записано. А у нас даже видика нет, куда эту кассету вставлять! С этого все и началось.

– Кассету?.. – я задумался.

Ушла за алкоголем, пришла с кассетой и не в себе. Выходит, надо посмотреть кассету. Может там найду ответ. Надеюсь, на пленке не записанные серии «Дикого ангела», блин.

– Держи деньги и проваливай, – я встал с места и протянул купюру. – Чтобы я тебя больше тут не видел.

– Че-е-е… – удивился отчим и направил на меня свои мутные зрачки.

– Че слышал. Давай-давай!

Я взял его за локоть, помог встать и выпроводил восвояси. Дядя Леша не сильно сопротивлялся. Тысяча рублей открывала для него новые горизонты. Любой Олежка из «Союза» приютит того еще на пару недель за такую сумму. Еще и компанию составит.

– Пацаны! – я вбежал в гостиную, как только закрыл дверь за отчимом.

Глобус, Гриша, Лиза, Децл и другие повернули на меня свои головы.

Я подбежал к видеомагнитофону, нажал кнопку и достал оттуда кассету.

– Никто не находил здесь странную видеокассету? – я потряс в руке добычей. – В белой упаковке, без надписей и рисунков.

– Так это поди она и есть, – отозвался Глобус. – Упаковка там, на подоконнике за шторами.

Я обернулся, резким рывком отодвинул в сторону штору и нашел пустую коробку, о которой говорил отчим.

– Что на ней? – спросил я.

– Фиг знает. Децл видик паленый принес. Я хотел посмотреть, но там толи провода накрылись, толи сам видик сдох. В общем, как вставил ее, так она там и пролежала.

– А у вас дома видеомагнитофон есть? – спросил я у Глобуса.

– С утра был, – улыбнулся он. – Рабочий.