ГЛАВА 9. Стрелка за школой

Уже на следующий день мне пришло сообщение на пейджер о том, что дело сделано. Клавдия Петровна стала одной из домработниц в особняке Коломийцев. Я тут же сообщил об этом Германну. Пообещал ему, что скину сообщение, когда обереги будут уничтожены. Он в ответ уверил меня, что уже завтра я увижу свою сестру. Если, конечно, бабуля сделает то, что нужно.

Весь следующий учебный день я ходил на нервах. То и понятно. Малейший косяк и я навсегда потеряю Машку. И ладно бы все зависело от меня. Так было бы легче. Но нет. Все что я мог сделать – это только надеяться, что ни Клавдия Петровна, ни люди Аввакума Ивановича не напортачат. Надеяться и ждать.

– Как у вас дела с Баконским?

Мы с Клаус и другими одноклассниками стояли в спортивном зале и разминались. Это был урок Боевых Искусств. Еще одно отличие от привычного мне мира. Деревянные мячи, бревна, маты и еще целая куча тренажеров и приспособлений для развития координации, ловкости, силы и других качеств, важных для сражения на кулаках, на мечах и другом оружии. Никакого тут футбола, снайпера и подобных прелестей, которые были в моем мире. Все по серьезному. Мы одаренные. У нас нет выбора. Как-то так.

– Не хочу разговаривать с этим дебилом, – отозвалась Клаус и сделала несколько наклонов в стороны.

– Первая ссора? – улыбнулся я и повторил движения за ней.

– Не утрируй, Ракицкий, – она сняла с распущенных рыжих волос резинку, собрала на затылке хвост и снова затянула. На этот раз туже. – Мы не семейная пара, чтобы называть это первой ссорой. И даже не встречаемся. Просто он дебил и все.

Баконский в это время разминался на другом конце зала в компании Солонина и новичка – Всеволода Яблоньского. Они о чем-то переговаривались и также, время от времени, бросали на нас с Жанной взгляды.

– Не буду спорить, – улыбнулся я. – Давно понятно, что лучше меня ты вряд ли кого-нибудь встретишь.

Клаус неестественно улыбнулась в ответ и принялась тянуться пальцами к носкам.

Прозвенел звонок. Из небольшой коморки вышел физрук. Вернее, теперь его называют просто – учитель. Сергей Вениаминович.

В мои девяностые он был любителем выпить и пропустить урок. В новой жизни он даже еще ни разу не опоздал. Парень лет тридцати с густой черной растительностью на лице и серьгами в ушах. Если бы он не был учителем Боевых Искусств, то вполне мог бы сойти за вокалиста какой-нибудь популярной рок-группы из двухтысячных.

– Всем по-по-по-о-о-строиться! По ро-росту! – сказал он.

Пить перестал, а вот заикаться нет. Иной раз столько времени уходит, чтобы он объяснил задание... Но уроки Боевых Искусств проходят по два подряд, поэтому чаще всего мы успеваем многое. Несмотря на некоторую задержку.

– Ладно, Клаус. Иди к своим, – я толкнул подругу. – Увидимся.

Жанна в ответ по-дружески ударила меня в плечо, а затем прошла в строй девочек.

– По ро-росту, я говорю, Иван! – окликнул учитель Вантуса. – У нас за каникулы кажется Баконский слегка прибавил. Теперь он пе-пе-пе-е-е-ред тобой должен стоять.

Вантус послушался и встал в самом центре.

Я со своим ростом всегда стоял третьим в строю. Самый длинный Князев Гера, за ним Солонин, потом я. Но до Князева, кажется, никто из нас не дотянет и через два года. Даже если он прямо сейчас вдруг закурит и перестанет расти. Если, конечно, верить в то, что курение все-таки замедляет рост.

– Мне хочется ве-ве-верить, что на каникулах вы поддерживали себя в форме, – сказал Сергей Вениаминович. – Сейчас и по-по-п-о-о-смотрим. Десять кругов! Побежали!

Все всегда начиналось как обычная физкультура. Мы бегали десять кругов, приседали и отжимались. А вот потом рассчитывались на первых и вторых, чтобы заняться уже более узконаправленными занятиями. Так произошло и сегодня.

– Первый!

– Второй!

– Первый! – очередь дошла до меня.

– Второй! – Ян Калачевский, стоящий следом, пустил возгласы дальше по ряду.

Учитель Боевых Искусств дождался, когда самая низкая девочка в нашем классе скажет «второй», откашлялся в кулак и продолжил:

– Сейчас каждый берет по ме…мечу и становится на спарринг. Первые, запомните тех, кто слева от вас. Вторые, посмотрите на первых – это ваши оппоненты на сегодня. В ко-о-о-нце уроков у нас будет командный бой. Первые против вторых.

Ян Калачевский посмотрел на меня. Он всегда оказывался моим партнёром, несмотря на все попытки его родителей ограничить наше общение. До восьмого класса мы были с ним одного роста, поэтому даже если на сантиметр обгоняли друг друга, все равно чаще всего выполняли задания в паре.

– Пойдем, – я махнул поляку и пошел за мечами.

Мы подошли к большой корзине и достали оттуда два деревянных меча. Это же сделали и другие парочки. Очень скоро все школьники стояли друг напротив друга и ждали команды.

– Сегодня м-м-мы будем отрабатывать защиту. Сперва защищаются первые, а вторые атакуют, а затем, по моей ко-ко-ко-о-о-манде, меняемся. Все готовы? Тогда приступайте!

Мы с Калачевским без единого слова принялись выполнять задание. Аристократ ловко парировал мои удары, не пропустив ни одного выпада. В отличие от меня. Когда настала моя очередь обороняться я, то и дело, получал по пальцам. Пропускал удары по плечам, шее, голове и другим частям тела. Было больно, но я терпел. Даже деревянным мечом прижигает – будь здоров!

Вообще одаренных с третьего класса учат держать в руках меч. А я начал только месяц назад. И, конечно, ничему еще толком не научился. Однако схватываю однозначно быстрее и лучше остальных. Думаю, что нагоню быстро и все-таки сдам экзамен по фехтованию в конце года.

– О-о-о-отлично! – похлопал учитель, когда мы закончили выполнять задание. – Вы д-о-о-олжны уделять работе с мечом больше времени. Ни одно оружие не сослужит в ближнем бою лучше сл-у-у-у-жбы, чем зачарованный клинок. Давайте еще раз! Повто-о-о-рение – мать учения.

Казалось бы, зачем может понадобиться навык владения мечом в мире, где существует ядерное оружие? Все просто. Как оказалось.

Всех одаренных так или иначе готовят к защите населения Земли от угрозы, которая исходит из порталов. Стрельбе нас тоже учат. И рукопашному бою. Однако считается, что клинок, который можно зачаровать с помощью Знаков остается самым эффективным оружием против адских гончих и душ одаренных, приходящих в наш мир через разрывы.

– Ты че, гондон?! – вдруг вопит кто-то. – Жить надоело?

Прозвучавший голос оказался настолько неузнаваем, что я даже сперва не понял кто это. Оборачиваюсь.

В этот самый момент Кипяток толкает Яблоньского в грудь. Тот делает несколько шагов назад, но не падает. Останавливается. Все ученики в миг бросают упражнение и с интересом смотрят в сторону потасовки.

– Вы там! Эй! А ну пе-е-е-рестали! – учитель быстрым шагом идет в сторону парочки.

Кипяток толкает Всеволода еще раз. На этот раз, тот отвечает. Они хватают друг друга. Начинается драка.

Я бросаю меч, подскакиваю к аристократам, хватаю Всеволода под локти и стаскиваю с лежащего Кипятка. Антропов успевает остановить Парфенова, пока тот в порыве гнева не набросился на нас обоих.

– Отпусти меня! – орет Кипяток и пытается вырваться из хватки своего друга.

Еще через секунду учитель оказывается между петухами, расставив руки в стороны.

Я смотрю на Парфенова. У него идет кровь. Похоже Всеволод разбил ему губу, а сам, вроде как, невредим.

– Я тебя урою, гнида! – не унимается Кипяток.

– Вы что себе по-о-о-озволяете? – физрук смотрит сперва на одного аристократа, а затем на другого.

Характер у Сергея Вениаминовича нисколько не изменился. Слишком мягкий он для физрука. А для учителя Боевых Искусств – тем более.

– Этот гондон специально хреначит меня этой палкой! – вопит красный от злости Кипяток все еще пытающийся вырваться из рук своего друга.

Сергей Вениаминович переводит взгляд на Яблоньского.

– Я просто выполнял задание, которое вы дали, – отвечает тот, пожимая плечами, а через секунду добавляет: – Я же не виноват, что этот…защищается как девчонка. Может ему надо было с девчонками в один ряд встать, чтобы не срывать урок?

– Я тебя…

– Так! – наконец грозно рявкает учитель. – Антропов! По-о-о-меняйся парами с Яблоньским. Яблоньский, иди к Солонину. Все! Закончили концерт у-у-устраивать!

Только Сергей Вениаминович отвернулся, как Всеволод улыбнулся и показал Кипятку средний палец.

– Ах ты, мразь… – процедил Парфенов тихо, чтобы учитель не услышал. – Тебе после школы крышка, понял? Стрела! За столяркой. Если не придешь, то все будут знать, что ты сыкливая баба!

Как только Кипяток договорил, ему как будто полегчало. Он выдохнул, сплюнул, поднял свой меч и оттолкнув с дороги Антропова пошел в другую часть зала.

Всеволод как был безэмоциональным, так и остался. Он всего лишь поднял с матов свой меч и принялся отрабатывать защиту в паре с Солониным.

Уроками Боевых Искусств заканчивался этот учебный день. С самого момента драки каждый ученик ждал, когда наконец прозвенит последний звонок и мы соберемся за той самой столяркой, где будут выяснять отношения два аристократа – Яблоньский и Парфенов. С последней драки в классе прошло достаточно времени. Народ соскучился по стрелкам.

Я не был исключением. Дел по горло, но пропустить такую заварушку просто не мог. Старший брат против младшего, который и знать не знает, что в шкуре Всеволода прячется Владлен. И мотивация каждого из них мне ясна. Кипяток ненавидит Яблоньского просто за то, что тот появился в жизни его семьи и начал претендовать на место главы клана. Владлен же ненавидит своего младшего брата по той же причине – борьба за власть. И чем в итоге закончиться этот конфликт? Остается только догадываться.

Пустырь за столярной мастерской. Летом он скрывался за высокими зарослями, а зимой за сугробами. Снег всегда был тут тщательно утоптан, потому что ученики первой смены со всей школы бегали сюда курить и постоянно забивали здесь стрелки. Сейчас на снегу все еще видны следы последней драки. Серый говорил, что два дня назад здесь выясняли отношения его одноклассники. Что ж. Теперь очередь моих.

– До первой кровинки? – спросил Вантус – местный распорядитель боев.

– Да! – огрызнулся Кипяток, отошел к дереву и бросил рюкзак под толстый ствол дуба.

– Если он не заплачет раньше, – равнодушно ответил Всеволод и откинул в сторону свой портфель.

Мы с одноклассниками собрались вокруг и ждали настоящего зрелища.

– Где твоя новая соседка? – Клаус подкралась сзади и воткнула пальцы мне меж ребер.

– Ты про Риту? – я убрал ее руки и пустил ближе к импровизированной арене.

– Не видела, чтобы ты сидел еще с кем-то…

Сначала я почему-то подумал про Элаизу. Но не буду пока рассказывать о девочке-мираже. Не время. И не место.

– Мы с Ритой почти не разговариваем, – я пожал плечами. – А почему сегодня не пришла? Не знаю. Может заболела.

– Короче, – Вантус в черном пуховике вышел в центр нашего ринга. – Пацаны будут драться до первой крови. Если кто-то заревет, драку не останавливаем. Только, когда пойдет кровь. Начинайте!

Парфенов и Яблоньский стояли в разных сторонах и не спешили нападать друг на друга.

Так всегда было. Разозлишься, забьешь стрелку, а потом стоишь перед самой дракой и думаешь: «На кой мне вообще нужны были эти проблемы?». Это понятно, если сразу на улицу выйти и сбросить напряжение. Так нет. Пока дождешься, когда уроки закончатся весь пыл уже поутихнет. А потом – на тебе! Стоишь и не знаешь зачем тебе это нужно и с чего начать. Особенно, когда противник под стать.

Аристократы поняли, что начало драки затягивается и начали медленно наступать друг на друга. Махать руками как бы показывая, что они не просто так тут всех собрали. Вот. Драться пытаются.

В один момент я уже подумал, что так все и закончится. Какой-нибудь Солонин скажет, что директор идет или, что ему уже пора домой. А парни, почувствовав, что все потеряли интерес, так и разойдутся. Оставшись наедине.

Но не в этот раз. Эмоции быстро вернулись, как только Кипяток пропустил удар по голове в очередном из своих наступлений. Адреналин выбросился в кровь и завязалась настоящая драка.

– Не помню, чтобы кто-то кроме тебя давал Кипятку отпор, – шепнула Клаус.

Я еле расслышал ее из-за гула, который подняли одноклассники.

– Сейчас вообще многое поменяется, – намекнул я. – Эти…аристократы, будут враждовать долго. Пока кто-то из них окончательно не займет место главы клана. До тех пор наслаждайся зрелищем.

– Зрелищем… – Жанна задумчиво буркнула себе под нос.

Всеволод дождался, когда Кипяток атакует, сделал шаг назад, а в ответном выпаде врезал своему брату прямо по морде. Тот упал. Вантус тут же подскочил ближе:

– Крови нет! Продолжаем! – крикнул он.

Парфенов поднялся на ноги. Осмотрел своих одноклассников рассеянным взглядом. Крови действительно не было. Вот только синяк под глазом налился кровью и теперь у него на скуле красовалась смачная слива.

– Я же говорил. Дерешься, как девчонка, – травил своего противника Яблоньский и ухмылялся.

Кипяток заорал. Так как орут дети, которые от бессилия не могут больше ничего сделать. Только орать. Вместе с этим он набросился на своего кровного врага, впечатал того в дерево и начал бить ему в бок. Справа.

Удары выходили слабые. Сквозь одежду Всеволод и вовсе не чувствовал боли. От этого он только издевательски улыбался. Видя его ухмылку, несколько моих одноклассников посмеялись, видимо, найдя для себя нового авторитета.

На смех Кипяток поднял голову. Увидел издевательскую ухмылку и снова заорал. В этот момент Яблоньский оттолкнул противника, а когда тот снова побежал в его сторону, выставил ногу, и Парфенов напоролся прямо на ботинок. Согнулся. А после очередного толчка упал на стуженую землю.

– А Егорка-то выглядит совсем жалким, – сказал побеждающий аристократ. – Даже не знаю, стоит ли его бить до крови. Может все-таки до слез? Кажется он уже плачет.

– До крови! Как договаривались! – выразил желание большинства Вантус.

– Ладно, где у тебя тут…

Всеволод медленно подошел к Кипятку, который в позе эмбриона валялся на земле и стонал. Он повернул аристократа на спину, чтобы открыть тому лицо. Но Егор умело закрывал все части своего тела.

– Ну че ты как баба? Дай пущу тебе кровь и по домам, – сказал Яблоньский. – Бить щенков скучное занятие.

Кипяток что-то сказал в ответ. Неразборчиво. Даже для рядом стоящего Яблоньского.

– Че ты сказал? – тот наклонился ближе.

В этот момент Парфенов раскрылся, в его руке на солнце что-то блеснуло.

Пшик. В следующую секунду Всеволод заорал, схватился за лицо и принялся отступать. Все одноклассники в один миг закашлялись и зачихали. Я схватил Клаус и быстро отскочил на несколько шагов назад, закрыв нижнюю часть лица шарфом и сделав тоже самое Жанне.

Посмотрел на Кипятка. Тот держал в руках газовый баллончик. Популярное средство защиты в девяностые. И доступное почти каждому. Однако имеющее свойство поражать все в радиусе пары метров. И это еще хорошо, что мы на открытом воздухе.

Я увидел, как Парфенов убирает баллончик, а затем подлетает к своему противнику и просто начинает лупить его со всех сторон. Руками и ногами. По животу, ногам и другим частям тела. Лишь по лицу он не торопился бить. Хотел отыграться и только потом пустить кровь.

– Кипяток! – заорал Вантус. – Так нельзя!

Тогда Парфенов подлетел к распорядителю боев, схватил того под силки и матом рассказал, что сам решает, что нельзя, а что можно. Затем повернулся к Яблоньскому и продолжил колотить аристократа. Все одноклассники завороженно смотрели на картину сквозь слезы, которые вызвал газ, но не могли ничего сделать.

– Стой тут! – приказал я Клаус, затем завязал шарф на затылке и выбежал на импровизированный ринг.

Не успел. Кипяток почувствовал, что времени у него мало и зарядил по лицу Яблоньскому. Кровь брызнула прямо на снег, и аристократ упал следом.

– Все! – я преградил путь Парфенову, оттолкнув его от лежащего мальчика.