ГЛАВА 7. Настоящий мираж

Пока я ехал в общественном транспорте до вокзала, успел договориться с разными детьми поменяться одеждой. Благо троллейбус оказался длинный, гармошкой. Тут помещалось больше людей и не было такой давки как в предыдущем.

Пальто в обмен на грязный большой пуховик ушло сразу. Шапка тоже. Ботинки. Убедить других школьников было просто. К тому же, не все из них поверили, что это не розыгрыш и поэтому охотно менялись со мной своими предметами гардероба. Только штаны в таком месте было никак не поменять. Никогда не думал, что грязные измазанные ступени в троллейбусе сослужат добрую службу. Я запачкал свои почти новые брюки и вышел на остановке «Железнодорожный вокзал» настоящим беспризорником. Все люди с любопытством глядели мне в след, а довольные обменом дети не переставали хихикать, сочтя меня за чудака.

– Поезд из Санкт-Петербурга пребывает на первый путь, – проговорил голос из динамиков на вокзале.

Я сидел на каменном бордюре среди других мальчишек и девчонок. В руках я держал мятый пластиковый стаканчик, который подобрал по пути с остановки.

Другие дети здесь, конечно, оснащены более профессионально. У кого-то из них многоразовый пластиковый стакан, который легко складывается и помещается в карман. У кого-то жестяная банка из-под сгущенки. А кто-то и вовсе обходится только своими ладонями.

Да. В то время каждый ребенок сам для себя выбирал, каким способом заработать себе на карманные расходы. Мы с парнями в детстве собирали бутылки и проводили обыск под киосками «Информпечати» на предмет утерянной мелочи. А некоторые предпочитали зарабатывать вот таким образом. Почти все попрошайки на городском вокзале были из детского дома, находящегося поблизости. И если нам хоть чуть-чуть было стыдно делать то, что мы делали, то им вовсе не мешало это чувство.

Пока я ждал, когда же с вокзала хлынет поток приезжих, мне в голову закралась одна мысль. Ведь Аввакум Ионович поступил очень мудро, взяв меня, десятилетнего пацана, к себе на работу. И все эти беспризорники могут тоже сослужить хорошую службу, если найти применение их талантам. Нужно хорошенько подумать об этом на досуге.

В то время пока я пытался сообразить каким образом дети могут принести мне деньги, пассажиры, покинувшие поезд, уже шли между рядами оборванцев, а кто-то из туристов даже подавал деньги. Уж не знаю, чем я отличался от остальных, но мне показалось, что мой стакан наполнялся гораздо быстрее, чем у других детей. В конце концов, сидя и все также опустив глаза, я увидел перед собой красные сапоги. Поднял взгляд.

Женщина с ярко накрашенными красными губами достала леопардовый кошелек, вынула оттуда несколько купюр и протянула мне. Я взял. Нащупал между этими купюрами еще что-то. Это был нужный мне конверт. Затем я поблагодарил незнакомку кивком головы и больше не поднимал взгляда.

Теперь оставалось дождаться, когда все пассажиры окончательно выйдут с вокзала, а затем отправиться прямиком на склад Аввакума Ионовича. Надеюсь, он заплатит мне достаточно, чтобы купить новую одежду. Хотя тех денег, что дала мне женщина в красном, уже должно хватить на новое приличное пальто и ботинки из кожзама.

Через пятнадцать минут я огляделся и удостоверился в том, что больше никто с вокзала не выходит. Ссыпал мелочь в карман своего нового старого пуховика и последовал примеру детей, которые решили сделать перерыв и оставили свои насиженные места.

– Стоять! – рявкнул вдруг голос из-за спины.

Я обернулся.

Два типичных подшибона. Так мы с Серым и Жендосом называли неопрятных незнакомцев, которые уже были подростками в отличие от нас, и посреди белого дня «подшибали» у прохожих детей деньги. Вот и теперь, кажется, я был одним из тех, кого они выбрали в качестве своей жертвы.

– Стой, я тебе говорю, с-с-с-ука! – не успокаивался прорезавшийся неприятный голос.

Я внимательно посмотрел на неприятелей.

Двое. Крупнее меня. Девятый-десятый класс, я бы сказал. Просто на кулаках мне их не одолеть. Если завладею телом одного из них, то могу очнуться только в больнице, а конверт окажется у этих козлов. Если вообще не потеряется. Что тогда остается? Отдать деньги и лишиться нового пальто? Это еще ладно. Но уж больно не хочется, чтобы эти уроды вышли сухими из воды и продолжали думать, что таким образом зарабатывать — это нормально. Скольких они обули тут, на этом вокзале?

Помню, как мне было обидно еще в прошлой жизни. В детстве. Когда мать отдала мне последние двести рублей, чтобы я купил себе новые футбольные кеды с резиновыми шипами, а я по дороге на рынок наткнулся вот на таких же ушлепков. Они ободрали меня как липку. Вплоть до ремня и часов. Хотя бы поэтому я должен как-то отомстить, а не просто унести ноги.

– Сколько та шлюха дала тебе? – лысый пацан с разорванной когда-то щекой подошел и схватил меня за руку, чтобы я не убежал.

– Давай отведем его в те кусты, Кактус, – шепнул второй. Косоглазый.

– Пошел! – Кактус подтолкнул меня в сторону зарослей.

Пока меня уводили, я успел посмотреть на других попрошаек. Оборванцы разбежались, как испуганные кошки, как только услышали голоса отморозков. Они уже привыкли к местным хулиганам. Мы и сами в свое время выбирали тактику бежать в любой непонятной ситуации. Но не в этот раз.

– Доставай бабки! – процедил Кактус все еще крепко сжимая мою руку и опасливо озираясь.

Мы стояли посреди зарослей. Один из них был сзади, чтобы я не убежал, другой – спереди.

Я не шевелился. Что они мне сделают? Изобьют ребенка? Это…если уж совсем отмороженные.

– Ты че, глухой? – спросил подросток со шрамом и в его руке блеснул маленький перочинный ножик. 

Я не выдержал и усмехнулся.

– Ты че? Клоуна во мне увидел, сука?! – рассвирепел он.

– Хочешь проткнуть меня вот этой зубочисткой? – ухмылка не сходила с моего лица.

Кактус не выдержал. Последовал несильный удар в лицо, но способный свалить меня на землю.

Я сплюнул. Медленно поднялся на ноги и снова посмотрел ему в глаза.

Оголтелый Кактус размахнулся еще раз. Я пригнулся и в ответном выпаде что есть силы зарядил ему между ног. Тот от боли согнулся, а я воспользовался моментом чтобы выхватить ножик из его рук.

– Я тебя урою, гнида! – завопил он, держась за пах и прыгая на пятках.

Косой не растерялся. Он схватил меня сзади. И точно не ожидал, что десятилетний мальчишка со всей силы всадит ему в ногу перочинный нож его дружка. Хватка второго подшибона ослабла, как только затупленное лезвие вошло в плоть по самую рукоять и теперь у меня появилась возможность удрать.

Я воспользовался ей. Вынырнул из кустов и оглянулся. Мат и озлобленные стоны доносились из зарослей оголенных веток.

На этот раз медлить нельзя. Когда отморозки придут в себя и поймают меня, второго шанса не будет. Отделают так, что мать родная не узнает. И наплевать им будет, что мне всего десять.

Я побежал на остановку, даже не оглядываясь. Через минуту начал слышать вопли Кактуса, который бежал за мной и, кажется, догонял.

– Стой, гнида! – орал он у меня за спиной.

Я прибавил ходу и влетел в последнюю дверь троллейбуса, которая захлопнулась за мной и оставила хулигана позади.

В прошлой жизни я не пользовался жестом, посылающим далеко и надолго. А в этой зачастил. Вот и сейчас я не смог удержаться и показал преследователям средний палец.

Лицо дистрофиков нужно было видеть. Они что-то кричали мне вслед покраснев от ярости и боли.

Еще какое-то время Кактус преследовал троллейбус, в котором сидел я, но очень скоро стал сбавлять шаг и в конце концов остался за поворотом.

– Что за проезд? – кто-то положил руку мне на плечо.

Я обернулся. Кондуктор.

Нащупал в кармане, среди мелочи, два рубля и передал женщине с фиолетовыми волосами.

– Вот.

Ее насупленная гримаса сошла с лица, а на том месте тут же появилась дружелюбная улыбка. Похоже тетя не ожидала, что оборванец сподобится заплатить за проезд.

Затем она оторвала от рулона билетик и передала мне. Я посмотрел на него. Сложил цифры. Счастливый.

Троллейбус ехал совершенно не в ту сторону, в которую нужно было мне. Поэтому проехав на всякий случай еще пару остановок я вышел, пересел на трамвай, а потом сделал еще одну пересадку. Очень скоро я шел по дороге, ведущей в здание, в котором и находился офис и склад Аввакума Ионовича.

Я почти дошел до входной двери, когда кто-то посигналил. По старой привычке, я не обернулся сразу – может не мне. Сигнал повторился. Тогда я отреагировал.

Стекло на задней двери черного лимузина опустилось, и я увидел сначала шляпу аристократа, а затем и его самого. Аввакум Ионович поднял руку и подозвал меня.

– Здравствуй, Костя, – спокойным тоном поприветствовал меня старик.

Я еще глядел сквозь поднятое тонированное стекло на улицу. Прохожие, которые видели, как я сажусь в лимузин до сих пор с удивлением оглядывались на машину.

– Здравствуйте, Аввакум Ионович, – ответил я. – Кажется, многие удивлены, что кто-то в таком виде сел к вам в лимузин…

– Слухи о том, что ты теперь состоишь в моем клане, скоро доберутся до каждого человека в этом городе. Нам с тобой больше нет смысла скрывать наше сотрудничество, – произнес аристократ. – Думаю, что теперь мне стоит подыскать для моих поручений кого-то другого. А жаль. Ты хорошо справлялся со своими обязанностями.

– Детей много. Я думаю, что вы обязательно найдете кого-то, кто станет мне отличной заменой.

Я сказал это с легкой радостью в голосе. Ведь я действительно даже не подумал о том, что, приняв меня в общину, глава могущественного клана ставит под угрозу мою работу на него. Но я не подумал и о другом. Значит помогая мне не поехать на Казачью Заставу, Аввакум Ионович отталкивался вовсе не от личной выгоды. Или все-таки от нее?

– Ты принес письмо? – равнодушно поинтересовался аристократ.

Я залез в карман пуховика и достал оттуда конверт.

– Только он немного помялся, – посетовал я.

Аристократ раскрыл конверт, достал оттуда письмо и прочитал.

– Нет. Такого как ты нужно будет еще поискать, – медленно проговорил он. – Другой прочитал бы это письмо из интереса и в силу своей неопытности ограбил бы меня на круглую сумму. Ты же, если тебе такое и пришло в голову, не стал играть с огнем. Оказался умнее.

Я только пожал плечами. Мне действительно не хотелось подводить аристократа и портить с ним отношения.

Теперь я ждал оплаты. Я все еще копил на новые паспорта всем членам своей семьи, и каждая тысяча была на счету. Но самому начинать разговор про деньги мне не хотелось.

– Вот, – Аввакум Ионович достал из внутреннего кармана своего пальто другой конверт. – Тут пятьдесят тысяч. Надеюсь, твоя мать скоро найдется, и у вас снова все будет хорошо.

Пятьдесят тысяч? Я рассчитывал на меньшее, но не стал показывать радости. Лучше пусть думает, что на самом деле я ждал больше.

Я взял деньги, но уходить не спешил. Глава моего клана может многое знать о том, с чем я сейчас разбираюсь. А если не знает, то точно может помочь.

– Кстати, о маме, – начал я, как бы невзначай. – Вчера ее видели недалеко от дома. Живой и здоровой. Но она так и не объявилась.

Аристократ только хмыкнул себе под нос. Видимо, его не слишком интересуют мои семейные проблемы.

– А еще вчера я нашел вот такую монету, – я достал из кармана серебряник коллекционера и показал старику.

Если он знал моего отца – а мой отец точно имеет какое-то отношение ко всей этой истории, – то возможно сможет мне помочь.

Аввакум Ионович едва разглядел монету, как сразу перевел удивленный взгляд на меня.

– Где ты нашел ее? – он взял монету в руки и еще раз внимательно осмотрел предмет.

– Вы не поверите, – начал я. – Вчера во время комендантского часа во дворе осталась девочка. Мы с друзьями ее спасли, а после нашли у нее это.

– Элаиза… – выдохнул аристократ. – Теперь она явилась тебе…

– Элаиза? – я нахмурился. – Явилась мне? Что это значит?

– Где она? – вдруг встрепенулся Аввакум Ионович и посмотрел на меня взбудораженным взглядом.

– У меня… – я на секунду замешкался, но все-таки продолжил: – Дома…

– Поехали, Миша! – приказал он своему водителю.

Еще не понимая, к чему такая спешка, но осознавая, что она не спроста, я назвал свой адрес и очень скоро лимузин заехал в мой двор.

Торопливые шаги разносились эхом по подъезду, а я не упускал возможности узнать больше.

– Кто это? Элаиза? – спросил я перешагивая через ступеньку и опережая аристократа на лестничный пролет.

– Призрак. Мираж. Называй как хочешь, – ответил он.

Я в недоумении остановился у почтовых ящиков, дожидаясь Аввакума Ионовича.

– Призрак? Но…мы вчера сделали ей ванну. Я совершенно точно прикасался к ней…

– Нет, – аристократ обогнал меня и теперь шел впереди. – Не в том понимании. Ее считают призраком только по одной причине. Никто, кроме избранных не может ее увидеть. Вернее, она является только избранным.

– Костя…

Дверь на третьем этаже открылась и оттуда показалась седая голова бабы Гали. Уверен, такая есть в каждом подъезде. Или, по крайней мере, доме. Она вместо видеокамеры из будущего. Бдит за порядком и делает замечания.

– Это твои друзья сегодня утром смеялись на весь подъезд? – спросила она.

– Мои, теть Галь. Я сейчас же позвоню им и предупрежу, чтобы в следующий раз вели себя тихо, – ответил я, уже поднимаясь на четвертый этаж, но все еще оглядываясь.

– Да-да! Я не успела сегодня. Сорванцы мигом выбежали на улицу. Но ты передай! – крикнула она мне вслед.

– Хорошо, тетя Галя! – крикнул я и побежал за Аввакумом Ионовичем.

Догнал его почти на своем этаже, поэтому возможности продолжить разговор у нас уже не было.

– Открыто, – я положил руку на ручку, потянул ее вниз и открыл дверь.

Мы зашли внутрь. В этот самый момент кто-то смыл в туалете воду, дверь открылась и перед нами предстал Глобус.

– Где девочка? – спросил я его.

– Какая девочка? – брат Серого поднял брови.

Я махнул рукой, прошел в квартиру, открыл дверь в детскую и заглянул внутрь.

На кроватях никого не было. Только не застеленная постель там, где провела эту ночь моя гостья. Открытое окно, рядом с которым раздувается прокуренный желтый тюль. И все. Никого.

– Значит вам нужна доставка сегодня в девятнадцать, ноль-ноль, с улицы союзной двадцать три до улицы Кирова, все верно? – Лиза сосала чупа-чупс и разговаривала по телефону с очередным клиентом. Увидела меня. Помахала и постаралась поскорее закончить разговор. – Хорошо. Курьер приедет ровно к этому времени. Всего доброго!

– Где девочка, Лиза? – я подошел к подружке Глобуса и сбросил того, кто был на том конце провода.

– Как где? – удивилась она. – В комнате.

– Там ее нет, – я покачал головой.

– Как нет?

Мы все вместе прошли в мою детскую и еще раз все осмотрели. Шкаф, шторы. Я заглянул даже под кровати. Никого.

В комнате матери снова зазвонил телефон, и Лиза, пожав плечами, убежала отвечать на звонок. Мы с Аввакумом Ионовичем остались наедине.

– Глупо было надеяться… – аристократ снял шляпу, достал платок и вытер пот со лба. – Костя, ты должен позвонить мне сразу, как только она явится тебе снова.

– Зачем? Что это за девчонка, вы можете объяснить?

– Она преследует тебя, как наследника своего отца, – Аввакум Ионович сел на стул, на котором я обычно учил уроки. – Ты нужен ей. Поэтому она обязательно объявится еще раз.

– А что ей нужно от меня? И что это за монета? – я посмотрел на руки аристократа, в которых он держал серебряник.

– Здесь заточена душа одного из одаренных, – старик провел пальцем по профилю аристократа. – У таких, как мы есть родовые способности. Людей, которые способны на такое, – он снова потряс монетой в воздухе. – Называют коллекционерами душ.

– Значит, коллекционер душ…не один?