Двое против сотни

Туман вокруг дрожал, будто дышал.

Из него вытекали силуэты — медленно, неуверенно, словно не мертвецы, а воспоминания, вырванные из чужих кошмаров.

Когда первые из них вышли из белой мглы, воздух наполнился вонью гнили.

Твари были огромные, уродливые, будто собранные из множества тел. Их кожа — серо-зелёная, обтягивала рёбра, лопалась в местах, где под ней шевелилось нечто живое. Там, где должны быть глаза, тлел гнилой свет, как угли в заброшенном костре.

Из ртов свисали тёмные нити плоти. Они капали на землю и за секунды превращали траву в серый пепел.

— Прекрасно, — тихо произнёс Хироши, глядя на всё это без особого удивления. — Мы окружены разлагающимися произведениями искусства. Видимо, у кого-то на этом острове странное чувство эстетики.

— Готовься, — ответил я, вытягивая катану. Металл, коснувшись влажного воздуха, звякнул глухо, как будто тоже чувствовал, что грядёт не бой, а бойня.

Первое чудовище бросилось на нас.

Огромная тень, воняющая смертью, рухнула прямо на песок. Я ударил — катана прошла через плоть с влажным звуком, и тварь взорвалась потоком чёрной жижи. Она обожгла кожу, оставляя следы, словно кислота.

Хироши отпрыгнул, но несколько капель всё же попали ему на щеку.

— А, чудесно, теперь у меня будет гниющая маска. Прямо модный тренд сезона, — проворчал он, вытирая лицо.

Я не успел ответить. Из тумана вышли ещё десятки.

Их крики — не человеческие, не звериные. Это был хор боли.

Сотни голосов, сливающихся в один, будто сам остров плакал через них.

Они шли стеной.

Я сделал шаг вперёд и ударил.

Клинок пел — холодно, ровно, с каждым движением оставляя за собой шлейф синего света.

Каждый удар рассекал не только плоть — он будто резал само пространство.

Чудовища рушились, но из их тел вытекала мёртвая жижа, густая, липкая, и земля под ногами быстро превращалась в чёрное болото.

Мы скользили по нему, задыхаясь от смрада. Хироши, перемазанный с головы до ног, продолжал двигаться с упрямством бешеного волка. Он нырял под удары, ломал суставы, бил ногами так, что слышался хруст костей.

— Вот ведь… — он оттолкнул очередное тело и всадил нож в шею твари, — кто-то ведь сидел и думал: «А сделаю-ка я себе армию трупов!» Да, гениально. Абсолютно безопасно. Что могло пойти не так?

— Меньше говори, больше двигайся! — крикнул я, отпрыгивая от ещё одного удара.

— Если я перестану говорить, — отозвался он, ловко ломая челюсть чудовищу ногой, — я начну думать. А думать об этом месте — последнее, чего мне сейчас хочется.

Капли чёрной слизи летели во все стороны. Мы оба были уже по пояс облеплены этой мерзостью. Она липла к одежде, коже, волосам, и от неё шёл запах, от которого хотелось вывернуть наизнанку.

Мои руки дрожали, но катана всё ещё двигалась — плавно, почти сама.

Каждое существо, к которому я прикасался клинком, рассыпалось в прах, будто теряло связь с этим миром. Но вместо облегчения я чувствовал, как с каждым ударом что-то внутри меня становится холоднее.

Голоса вернулись.

Те самые — из тумана, из прошлого.

Они звучали внутри моей головы, нашёптывая слова, которые я не хотел понимать.

Айден… ты… был с нами…

Я моргнул — и на секунду перед глазами мелькнула картина: сотни мёртвых тел, лежащих в круге, из их грудей тянутся нити света к небу. Я пошатнулся, теряя равновесие.

— Эй! — Хироши схватил меня за ворот, оттаскивая в сторону. — Ты там снова решил покопаться в своей прошлой жизни? Может, сначала добьём текущую?!

Я перехватил дыхание и сжал клинок.

— Они не просто мертвецы, — прошептал я. — Это… остатки тех, кто жил здесь. Они — память.

— Прекрасно, — усмехнулся он. — Значит, мы сражаемся с историей. Надеюсь, история не против получить пару ударов в лицо.

В этот момент туман вспыхнул изнутри.

Из него вырвалась новая тварь — чудовище высотой с дерево. Её грудь представляла собой клубок голов, а руки — длинные, изломанные, с костяными лезвиями вместо пальцев. Она ревела голосами сотен глоток.

Хироши отступил, вытирая слизь с ножа.

— Нет, Айден, похоже, мы никуда не пойдём. — Его тон был тихим, почти спокойным, но в нём звенела усталая ирония. — Похоже, остров решил, что мы слишком долго оставались живыми.

Тварь ударила, и земля под нами взорвалась грязью и чёрной кровью.

Бой начался вновь — в грохоте, криках и звоне стали, под взглядом безликой тьмы, что наблюдала за нами из глубин тумана.

Гигант ревел так, что туман дрожал, а земля под ногами ходила волнами.

Он стоял над нами, как тень над костром — огромный, искажённый, изломанный.

Его тело извивалось, словно не знало покоя.

Каждый его шаг оставлял на земле кратеры, наполненные чёрной жижей, в которых вспухали пузыри, словно дыхание самой смерти.

— Айден… — пробормотал Хироши, — я понимаю, что у тебя талант находить неприятности, но это уже перебор.

Я ничего не ответил.

Катана в моей руке вибрировала, будто чувствовала то, что надвигалось.

Монстр вытянул руку — изломанную, покрытую шрамами и трещинами, и с оглушающим рёвом вбил её в землю. В воздухе поднялся поток грязи и костей.

И тогда случилось невозможное.

Мелкие чудовища, что окружали нас, вдруг остановились.

Они больше не нападали.

Их тела начали дрожать, разжижаться, как воск под пламенем.

Они падали на колени, а потом — таяли, превращаясь в сгустки чёрной массы.

Эти сгустки поползли к гиганту, оставляя за собой длинные следы, похожие на тянущиеся кишки.

— Что за чёрт… — Хироши сделал шаг назад, вжимая нож в ладонь. — Они… сливаются с ним?!

Я видел, как первая волна мертвечины добралась до ног чудовища.

Тело гиганта зашевелилось.

Его плоть разошлась, впуская в себя новые порции гниющей массы.

Он рос.

С каждой секундой.

Руки становились длиннее.

Туловище раздулось, и изнутри проступили новые лица — десятки, сотни. Они открывали рты и беззвучно кричали.

Некоторые из них двигались, словно живые, моргали, шептали.

Я почувствовал, как земля под ногами подрагивает, будто сама отказывается держать на себе такую мерзость.

От него тянуло холодом — не просто физическим, а каким-то древним, первобытным страхом.

— Айден… — голос Хироши дрогнул, но сарказм не исчез. — Мне кажется, твой магический шар может подождать. Нам бы не умереть раньше, чем ты его найдёшь.

— Бегство не поможет, — выдохнул я, поднимая клинок. — Это место не отпустит нас.

Монстр издал низкий гул, похожий на дыхание целой горы.

Его голова — если это можно было назвать головой — состояла из множества черепов, сросшихся в один массивный купол.

Каждый из них стонал, когда гигант двигался.

И вдруг он распахнул пасть — широкую, как пропасть. Изнутри вырвался чёрный пар. Он обжёг глаза, лёгкие, разум.

— Ну, замечательно, — Хироши прикрыл лицо рукой. — Даже дышит, как старый трактирщик после ночи без сна.

Я не слушал.

Катана горела слабым синим светом.

Я шагнул вперёд, в чёрную волну, что неслась на нас.

Гигант ударил.

Воздух взорвался. Земля ушла из-под ног. Я пролетел несколько метров, перекувырнулся, но успел подняться.

Тварь нависла надо мной. Её глаза — десятки глаз — горели изнутри тусклым светом, будто в каждом из них тлела застывшая душа.

Я рванул вперёд, ударил по ноге. Клинок прошёл сквозь гниющую плоть, разрезая слои тел и костей, но чудовище даже не дрогнуло.

Из раны потекла густая жидкость — она зашипела, касаясь земли.

От запаха кружилась голова.

Хироши подскочил сбоку, вонзив нож между пластами костей.

— Ага, вот теперь я точно уверен, что у меня будет кошмары. Спасибо, Айден.

Он отпрыгнул, едва не попав под удар гигантской лапы.

Песок и грязь взлетели столбом.

Огромная тень пронеслась над нами, и если бы я не пригнулся — остался бы лишь след.

Тварь взревела вновь.

Из её тела выплеснулись новые отростки — длинные, похожие на щупальца, из которых торчали человеческие руки. Они хватали всё, что могли, и тащили к центру чудовища, где тела исчезали без следа.

— Айден! — крикнул Хироши. — Если у тебя есть какой-нибудь гениальный план — сейчас самое время им поделиться!

Я поднял взгляд.

В синем отблеске катаны отражалась вся тьма этого острова.

— Есть только один, — произнёс я, — убить то, что уже давно умерло.

Я бросился вперёд.

Всё вокруг утонуло в реве, гное и свете стали.

Мир сжался до одного мгновения — удара, вспышки, боли, крика.

И только туман, как равнодушный свидетель, медленно обвивал поле боя, скрывая ужас под своим холодным покровом.

Катана свистнула — и врезалась в мясо, больше похожее на мокрый ил.

Сопротивление — будто я бил по грязи.

Из раны выплеснулась тёмная жижа, прожигая землю. Запах был настолько мерзок, что дыхание сбилось.

— Айден! — крикнул Хироши, отпрыгивая от очередного удара. — Напоминаю: ты там один с местной горой дерьма!

— Спасибо за моральную поддержку! — отозвался я, рубя по ноге чудовища.

— Всегда рад! — рявкнул он и метнул нож — прямо в глазное отверстие. Металл ушёл вглубь, и из глазницы вырвался сгусток черноты. Существо зашаталось, ревя, и ударило в землю.

Я воспользовался моментом — и побежал по его телу вверх.

Плоть под ногами скользила, как живая.

Я цеплялся за складки гнилой кожи, вонзал меч, чтобы не соскользнуть.

Каждый шаг отдавался болью в мышцах. Снизу раздавался хохот Хироши:

— Ну давай, герой, если свалишься — я заберу твой меч и твоё место в легендах!

Жижа стекала по моим рукам, жгла кожу, будто кислота.

Запах разложения забивал лёгкие. Но где-то впереди, сквозь мясо, я увидел свет.

Синий, холодный — пульсирующий, как живое сердце.

Я понял. Вот оно.

Стиснув зубы, я ударил катаной в бок чудовища и потянул себя выше, пока не оказался у груди.

Тьма вокруг будто жила — волны плоти пытались сбросить меня, сомкнуться, раздавить.

Я врезался клинком глубже, рванул на себя, прорезая плоть.

Гигант взревел, звук прошёл через тело, будто гром.

Я добрался.

Передо мной билось сердце, огромное, как человеческая голова, заключённое в прозрачный, светящийся кокон.

Свет пронзал меня насквозь, и на мгновение я ощутил… память. Крики, боль, бесконечную тьму.

Но теперь — не время.

Я вонзил катану в грудь монстра и, упершись ногами, с рёвом вырвал мечом дыру.

Тёплая жижа хлынула, ослепляя. Я засунул руку внутрь — глубже, пока пальцы не коснулись гладкой поверхности шара.

И схватил.

Монстр взревел. Так, что треснула земля.

Плоть содрогнулась, начала осыпаться, расползаясь по земле черной волной.

Я вырвал сердце.

Всё стихло.

Гигант рухнул. Его тело разложилось прямо в воздухе, распадаясь на капли гнили, падавшие на меня дождём.

Я падал вместе с ним, в бесконечность, и в последний миг успел увидеть — синий свет в моей руке.

Удар.

Земля встретила меня болью.

Я лежал в чёрной жиже, едва дыша, и смотрел на шар, пульсирующий у меня в ладони.

Холодный, как смерть. Прекрасный. Живой.

Рядом тяжело дышал Хироши, сжимая окровавленный нож.

Он посмотрел на меня, потом на гигантскую яму, где ещё недавно стояло чудовище.

— Ну что, — хрипло выдохнул он, — если ты ещё раз скажешь “всё под контролем”, я утоплю тебя в этой дряни.

Я улыбнулся, с трудом поднимаясь.

— Справедливо.

Над нами снова сгустился туман.

Но теперь он будто шептал.

Синий шар в моей руке отозвался мягким пульсом — словно сердце острова забилось вновь.

Я попытался подняться, ноги предательски скользили — чёрная жижа засасывала, словно пыталась утащить меня обратно в бездну, из которой явилось чудовище.

Но постепенно она уходила, впитываясь в мёртвую землю.

Воздух стоял неподвижный, будто сама природа боялась дышать после того, что произошло.

В моих руках — он.

Сферический, гладкий, пульсирующий мягким синим светом.

Шар.

Магический артефакт, ради которого я сюда пришёл.

Ради которого я рисковал всем.

Его сияние мерцало, отражаясь в лужах гнили, и казалось, будто во мне, в моём сердце, отозвался тот же ритм.

Я видел в нём не просто свет — целые миры, вспышки времён, давно утонувших в забвении.

Моменты, которых не мог помнить, но почему-то знал.

— Ну что, герой, — голос Хироши выдернул меня из транса. — Я бы сказал, что выглядишь отвратительно, но, пожалуй, не хочу обидеть чёрную жижу.

Он протянул мне руку.

Я ухмыльнулся, позволил ему помочь встать.

Кожа на ладонях горела, мышцы ныли, но я чувствовал — я жив.

Я вновь посмотрел на шар. Его свечение стало глубже, тише. Почти успокаивающим.

Я утонул взглядом в этой глубине — и на миг забыл о мире вокруг.

Внезапно — вспышка.

Что-то свистнуло у самого уха, и мгновение спустя по щеке прошёлся острый, обжигающий порез.

Кровь заструилась, теплая, настоящая.

Я инстинктивно отпрянул, пальцы сжались на рукояти катаны, лежавшей рядом.

Тишина.

А потом — звук шагов.

Медленных. Уверенных.

Из тумана выступили две фигуры.

Одна — массивная, широкоплечая, тащила вторую, связанную по рукам и ногам, словно добычу.

Туман расступался перед ними, как перед хищниками.

Когда первый приблизился, он остановился на границе света, падавшего от шара, и снял капюшон.

Его лицо…

Покрытое татуировками, древними, будто выжженными на коже символами.

Правый глаз был пуст, зиял мёртвой впадиной, а в левом сверкал вживлённый камень, тлеющий кровавым огнём.

Он посмотрел прямо на меня — и на мгновение я ощутил, как мир вокруг снова сжался, будто его взгляд пробил саму реальность.

Голос его был низким, спокойным, даже вежливым — но от него стыло внутри.

— Не хочу тебя огорчать, парень…

Он слегка наклонил голову.

— …но это моё.

Мир будто застыл.

Хироши шагнул вперёд, лицо его перекосилось от ярости.

Глаза полыхнули, и голос сорвался в хриплый, почти звериный крик:

— Каидо!

Это имя прозвучало, как приговор.

Туман дрогнул, шар в моей руке вспыхнул синим пламенем — и я понял, что всё только начинается.