«Последняя надежда»

Мотор скутера взревел с утроенной силой, едва мы въехали в туннель. Эхо стояло оглушительное, буквально забивая уши. Я даже представить не мог, что мы поедем так далеко. Мы пронеслись через целый сектор, затем помчались по едва уцелевшим улицам — в этой части города я, наверное, никогда и не бывал.

— Держись крепче! — крикнула сквозь шум ветра и мотора Кагэяма.

Скутер с грохотом влетел в выбоину и подбросило так, что я впился пальцами в ее косуху, с трудом удерживая равновесие.

— Я вроде не говорила, что я не лучший водитель? — громко рассмеялась она, даже не оборачиваясь.

— НЕТ! — выдавил я, едва переводя дух.

— Теперь знаешь!

Кагэяме и не нужно было это говорить — я уже и сам все понял. Мы, кажется, наехали на каждый камень, влетели в каждую яму, а на резких поворотах так кренились, что я мысленно прощался с жизнью. И это был всего лишь скутер! Представить страшно, что бы творилось, окажись она за рулем чего-то посерьезнее — мотоцикла, например. Думаю, мы бы точно не доехали.

Яркий солнечный свет заставил меня зажмуриться. Мы наконец покинули гулкий полумрак туннеля и оказались… в удивительном месте.

Вокруг всё так же виднелись руины, но их обрамляли огромные зелёные поляны и незнакомое мне озеро, чья гладь отбрасывала в пляс тысячи солнечных зайчиков. Я даже перестал обращать внимание на нашу безумную езду и на то, что Кагэяма в любой момент могла вылететь в кювет. Всё моё внимание было приковано к этой неожиданной красоте.

— Нравится, да? — девушка сбросила газ, давая мне насладиться видом. — Таких мест раньше было больше. А это озеро… Оно образовалось само, говорят, из-подземных вод пробилось. Иногда кажется, что и земля пытается залечить свои раны.

— Значит, такие места ещё остались?

— Конечно. За пределами Токио, там, где почти не ступала нога человека, полно красивых уголков. Хотя и безопасными их не назовёшь.

Мопед снова набрал скорость, а я погрузился в раздумья. Если за пределами города сохранились островки прежней жизни, то, может, уцелели и другие люди? Я точно знал, что целые страны существуют — Меха-Отдел поддерживал с ними связь, — но что творилось в самой Японии, для меня оставалось загадкой.

Вскоре мы выехали на огромную поляну, на удивление чистую от обломков. Меня насторожил вертолёт, стоявший посередине, но, видимо, он и был нашей целью.

— Не боишься высоты? — сняла шлем Кагэяма и ободряюще улыбнулась.

— Вроде бы нет… — ответил я с лёгкой неуверенностью.

Неужели нам предстоит лететь?

Никто точно не знал, где базируется Отряд Скверны. Они всегда появлялись из ниоткуда — выпрыгивали из самолётов, возникали в самых неожиданных местах. Все думали, что их база где-то далеко от Токио, и, кажется, были почти правы, но отсюда я не видел ничего похожего на укрепление.

— Так-так, — Нацуми озадаченно осмотрелась, уперев руки в бока. — И куда же он подевался?

Я стоял позади, сжимая в руках шлем. Горло пересохло от нервного напряжения — кажется, даже сильнее, чем когда я спасал ту девушку. Я доверился незнакомке, и она привезла меня бог знает куда. О чём я только думал?

Сзади послышались шаги, а потом я краем глаза увидел лицо прямо у своего уха:

— М-м-м… Приветик… — протянул мужской голос.

— Цутайма, чёрт бы тебя побрал, где ты пропадал?! — Кагэяма повернулась и уставилась на него.

— Честно ответить или придумать что-нибудь поэффектнее? — он отошёл от меня с лёгкой ухмылкой.

— Конечно, честно!

— По нужду ходил. Тебя несколько часов не было. Ты хоть место для посадки выбрала… Могли бы прямо на крышу Меха-Отдела сесть… — он драматично вздохнул.

Нацуми раздражённо выдохнула и принялась потирать виски. Мужчина был одет в длинное пальто блёкло-коричневого цвета. Его тёмно-каштановые волосы прорезали седые пряди. Чёлка была разделена и слегка приподнята надо лбом. Лицо казалось суровым — морщины, грубая щетина, большой шрам над одним глазом, но всю эту строгость сметала поистине добрая улыбка и яркие, живые голубые глаза.

— Так ты тот, кто нашего бойца спас? — окинул он меня оценивающим, но не лишённым тепла взглядом. — Я Горо Цутайма, второй капитан Отряда Скверны. Зови просто Горо, мне так привычнее.

Мужчина протянул мне свою большую, крепкую ладонь. Я наконец отложил шлем и неуверенно пожал её.

— Хикару Кондо.

— Так вот как тебя зовут! А мне даже не представилась… — Нацуми с наигранным сожалением провела пальцем под глазом, будто смахивая слезу.

Теперь выходило, что я доверился двум незнакомцам, которые, судя по тому, как Горо запрыгнул в вертолет, собирались куда-то меня увезти. Было ли у меня право отказаться? Наверное, нет. Кагэяма вряд ли повезет меня обратно, а оставаться здесь одному, среди руин, кишащих Тенями, было бы безумием.

По невербальному приглашению Нацуми я забрался внутрь, и дверь захлопнулась за мной. Она, устроившись рядом, тут же сунула мне в руки наушники. Я, как всегда, покорно принял их, не оставляя себе иного выбора.

— Слышишь меня нормально? — ее голос прозвучал уже прямо в ушах. — Сейчас будет шумно!

— А куда мы летим? — наконец решился я спросить.

— Ты ему ничего не объяснила? — также в микрофон произнес Цутайма.

— Объясняла! — повысила голос Кагэяма. — Я же сказала — на базу. Ты чего, Кондо?

— Просто… вертолеты немного пугают, — криво улыбнулся я.

— До нас по-другому не добраться, — в унисон с нарастающим ревом турбины добавил Горо. — Наша база там. — Он ткнул пальцем вверх, в небо.

Неужели их штаб находится в воздухе? Но как?

Огромный самолет? Но откуда столько топлива? Летающий остров? Звучало как фантастика, даже на фоне всего остального, что творилось в мире.

Вертолет стремительно набирал высоту, безвозвратно отрезая меня от мира тверди. Теперь, что бы ни случилось, пути к отступлению не было. Какая, в сущности, разница — погибнуть от рук этих людей или разбиться насмерть?

— Слушай, Кондо, — начала Нацуми, глядя в иллюминатор. — Почему ты спас ту девушку? Ведь ты из мира, где тебе с пеленок твердят: таких, как мы, — добивать. Разве не так?

— Почему?.. — я опустил голову. — Какая разница, что там говорят. Мы ведь… боремся за мир для людей. А вы — такие же люди. Я просто не мог оставить человека умирать.

— Золотые слова! — усмехнулся Горо. — Нацуми, ты его из-за этого и забрала?

— Да иди ты, Цутайма! — махнула на него рукой девушка. — Кондо, продолжай так думать. Таких людей сейчас по пальцам пересчитать.

В этот момент мы пробились сквозь пелену облаков. И мое дыхание перехватило. Все мысли, включая страх, разом вылетели из головы.

Я ожидал увидеть одинокий, пусть и огромный, самолет. Может, дирижабль. Но это…

Это был город.

Целый небесный архипелаг, сплетенный из десятков кораблей. Одни напоминали потрепанные временем дирижабли, другие — гигантские крылья без фюзеляжей, третьи — опрокинутые небоскребы, удерживаемые на весу неведомой силой. Вся эта причудливая конструкция была опутана ажурной паутиной переходных мостов и толстыми, пульсирующими кабелями, похожими на черные жилы. От нее исходил низкий, почти живой гул — ровное, мощное дыхание.

— Ну, добро пожаловать, — раздался в наушниках спокойный голос Кагэямы. — «Небесный Замок». Хотя мы зовем его проще — «Последняя Надежда».

Я онемел. Меха-Отдел с его приземленными роботами и бетонными коробками вдруг показался убогим и плоским. А это… это была дерзость. Чудо, рожденное отчаянием и силой тех, кого внизу клеймили нелюдями.

— Как?.. — только и смог я выдохнуть.

— Скверна, — просто ответил Горо, уже направляя вертолет к одному из крупнейших модулей, напоминавшему старый авианосец. — Не спрашивай в деталях. Одни говорят, мы нашли ядро левитации в руинах. Другие — что один из первых носителей Аффекта мог поднимать металл. А третьи… — он хитро подмигнул мне через отражение в стекле, — …что база — это живой организм, и мы просто в нем обитаем.

Вертолет с мягким шипением пристыковался к ангарному отсеку. Когда двери открылись, меня окутал странный воздух — пахнущий озоном, металлом и чем-то сладковатым, почти что живым.

Внутри ангара, помимо нашего вертолета, стояли три небольших самолета — те самые, что использовались для высотных операций. От одного из них отделился парень в белом комбинезоне, весь перемазанный маслом. Потирая руки тряпкой, он направился к нам.

— Вижу, с добычей вернулись! — он широко улыбнулся, почтительно кивнув обоим капитанам. — Слушай, парень… Ты же из Меха-Отдела? Значит, в движках шаришь. Я так думаю. Не поможешь разобраться, почему этот упрямец заводиться отказывается?

— Мацуда, давай сначала проведем ему общий инструктаж и спросим, согласен ли он вообще здесь остаться, — Горо похлопал механика по плечу и тут же пожалел об этом, с отвращением разглядывая масляное пятно на ладони. — А потом все равно направим его к тебе.

— Ну ладно, капитан! — щелкнул пальцами Мацуда. — Я видел, какие у них там штуки в Отделе. Покажешь нам мастер-класс! — рассмеявшись, он направился обратно к своему самолету.

Выходило, что даже имея такую фантастическую базу, их вертолеты и самолеты были самыми что ни на есть обычными, работающими на бензине и масле…

— Пойдем, Кондо, — поморщилась Кагэяма, прикрывая нос. — Здесь слишком сильно воняет смазкой.

Я быстро кивнул и нагнал Кагэяму. Горо приложил карточку к терминалу, и массивные двери бесшумно распахнулись. Сразу за грязным ангаром простирался длинный, сияющий белизной коридор — переход, соединявший их корабль с другими. Глядя в иллюминаторы, сквозь которые виднелись проплывающие внизу облака, я чувствовал, как по спине бегут мурашки. До сих пор не мог поверить, что мы парим выше небес.

— Так! — весело провозгласил Горо, озираясь по сторонам. — Куда же направим наши стопы…

— Пройдем через жилой сектор, потом через общий зал и как раз выйдем к командному центру, — предложила Нацуми, по-дружески положив руку мне на плечо.

— Бомбическая идея, капитан Кагэяма! — Горо резко развернулся на каблуках и направился вправо. — За мной, Кондо! Покажу тебе самое сокровенное!

Девушка рядом лишь усмехнулась и кивком велела следовать за ним.

Дверь в конце коридора с тихим шипением отъехала в сторону, и нас встретил не оглушительный гул машин, а… сама жизнь.

«Жилой сектор» оказался не коридором с казенными дверьми, а настоящей улицей. Узкой, тесной, но самой что ни на есть настоящей улицей, парящей среди облаков. По обеим сторонам длинного, изогнутого модуля громоздились друг на друге каюты, больше похожие на домики в самом плотном городском переулке. Некоторые были встроены в старые корпуса самолетов, другие сращены из металлических листов и обломков керамики. Воздух гудел десятками голосов, смехом, доносившейся откуда-то музыкой и запахом еды — не технарской смазки, а чего-то домашнего, наверное, даже супа.

Я замер на пороге, впитывая эту картину. В Меха-Отделе царила стерильная, подавляющая тишина. Здесь же… здесь кипела жизнь.

— Ну как тебе наш «район»? — Горо обернулся, и его лицо озарила ухмылка. — Тесновато, да? Зато не скучно.

Он не преувеличивал. Вся «улица» была опутана бельевыми веревками, с которых свисала самая разная одежда. С потолка спускались горшки с приземистыми, выносливыми растениями, цеплявшимися за жизнь здесь, как и их хозяева. На стенах — детские рисунки, выцветшие фотографии старого мира, граффити. Одно из них, ярко-оранжевое, изображало стилизованный цветок, пробивающийся сквозь броню.

— Это не просто бараки, Кондо, — тихо сказала Кагэяма, следуя за моим взглядом. — Это наши дома. Каждый сам решает, как его обустраивать. Лишь бы не мешал другим и не нарушал конструкцию.

Мы пошли дальше, и я видел, как в открытой двери одной из кают женщина кормила с ложки малыша. В проеме другой двое подростков что-то азартно паяли, окруженные клубками проводов. Они подняли на нас любопытные взгляды, на мгновение задержались на мне — новом лице — и снова погрузились в работу.

— Эй, Цутайма! — из каюты, больше похожей на мастерскую, высунулся седовласый мужчина в очках. — Говорил же, ключ-карта через раз работает! Когда уже придешь?

— Завтра, дядя Хана! Честное слово! — беззаботно махнул рукой Горо.

— Тебе вчера «завтра» было! — рявкнул старик и захлопнул дверь, но не прежде, чем я успел заметить уголек самодельной печки и ряд причудливых часов на его стене.

— Вот видишь, — Кагэяма ткнула меня легонько локтем в бок. — Никакого пафоса. Никаких парадных фасадов. Просто живем. Как можем.

В этот момент из-за поворота выскочила ватага детей лет семи-десяти. Они с визгом пронеслись мимо нас, играя в догонялки, их босые ноги громко стучали по металлическому настилу. Один из них, запыхавшись, на мгновение прислонился к моей ноге, посмотрел на меня снизу вверх большими любопытными глазами и тут же умчался догонять друзей.

Горо, заметив мое выражение, хмыкнул.

— Да, вот так. Не все здесь ходят в форме и стреляют из причудливых пистолетов. Большинство просто живет. Чинит, готовит, учит детей, растит зелень в гидропонике. Мы — не просто отряд. Мы… Мы…

— Можно сказать — семья, — мягко улыбнулась Кагэяма.

— Да, вот! — посмеялся мужчина.

Мы дошли до конца «улицы», где другой переходный мост вел в следующий, более освещенный модуль. Оттуда доносились соблазнительные запахи еды и звуки живой музыки.

— А впереди у нас общий зал, он же столовая, он же кинозал, он же все, что угодно! — с театральным размахом рук провозгласил Цутайма.

Массивные двери снова зашипели и разъехались.

Общий зал оказался огромным, многоуровневым пространством, которое буквально слепило после уютной тесноты жилого сектора. Панорамные окна в пол открывали захватывающий вид на бескрайний океан облаков, плывущих внизу. В центре стояли длинные столы, за которыми люди в рабочей одежде, бойцы в потертой черной униформе и просто усталые матери с детьми ели что-то, с аппетитом хлебая из мисок. В углу кто-то наигрывал на гитаре мелодию старой, довоенной песни. Воздух гудел десятками голосов, смехом, звоном посуды — здесь царила жизнь.

— Здесь все равны, — заметила Кагэяма, видя мое изумление. — По крайней мере, до тех пор, пока не завоет сирена.

Мы, не задерживаясь, пересекли шумный зал и подошли к лифту. Горо снова приложил карту, и двери бесшумно разъехались.

— А теперь — в самое сердце, — сказал он, когда лифт плавно тронулся вниз.

Через несколько секунд мы вышли в командный центр.

Тишина здесь была иной — напряженной, сконцентрированной, почти звенящей. Десятки операторов сидели, сгорбившись над консолями, на гигантских экранах плыли карты, схемы и бегущие строки данных. В воздухе висел ровный гул сдержанных голосов, отдающих рапорты, и непрерывное щелканье клавиатур. Это был мозг «Небесного Замка», и каждый его нервный импульс ощущался физически.

Мы прошли через весь зал к другому, незаметному выходу, ведущему в узкий, аскетичный коридор.

— Здесь отдыхают наши бойцы, — тихо сказала Кагэяма. — «Коридором стражей» зовем.

«Коридор стражей». Разница ощущалась мгновенно. Исчезли все запахи еды и звуки общей жизни. Воздух стал стерильным, пахнущим озоном и холодным металлом. Стены были голы, если не считать пульсирующих черных жил Скверны и одинаковых люков с табличками-идентификаторами. Из-за одной двери доносились сдержанные, но яростные споры, из-за другой — ритмичные, мощные удары по груше. Здесь не было и намека на уют. Здесь была суровая казарма на передовой.

Мы прошли коридор насквозь и остановились у единственной двери в его торце. Кагэяма приложила ладонь к сканеру.

Ее кабинет оказался… полной противоположностью всему увиденному. Мягкий свет торшера, стены, заставленные старыми книгами вперемешку с современными мониторами, глубокое кожаное кресло и на столе — миниатюрное, ухоженное деревце бонсай.

— Присаживайся, — она махнула рукой, на ходу скидывая косуху и забрасывая ее на вешалку. — А теперь, Хикару, — она уселась в кресло, запрокинула ноги на стол и уставилась на меня, — поговорим о твоем будущем.

— А я, пожалуй, в центр пойду, — сказал Горо, уже приоткрывая дверь. — А то где это видано, чтобы двое из трех капитанов разом с базы слиняли!

Мы остались с Нацуми один на один. Хоть на ее лице и играла приветливая улыбка, внутри у меня всё сжималось от тревоги.

— Ты, наверное, заметил, — начала она, — сколько у нас комнат в коридоре бойцов, а сколько домиков в жилом секторе? Сколько людей копошится в ангаре? Мы рады помогать, спасать жизни, дарить кров…, но самих людей, Хикару, у нас катастрофически мало. — Она тихо вздохнула. — Я нарочно сначала показала тебе, как мы живем, прежде чем что-либо спрашивать. Я не знаю досконально, что творится в Меха-Отделе, но у нас тут есть несколько человек оттуда. Все как один говорят, что здесь… лучше.

Пожалуй, слово «лучше» было не совсем точным. Разница была фундаментальной. Меха-Отдел был порождением системы — стерильным, строгим, бездушным. Здесь же… здесь царила жизнь во всей ее неправильности и теплоте.

— Н-но я же не боец, — опустил я голову. — У меня нет никаких сил…

— В этом и нет проблемы, — мягко парировала Кагэяма. — Я хотела направить тебя к Мацуде — стать инженером. Раз уж ты справлялся с их роботами, то и наша техника тебе покорится.

— Я никогда не лазил под самолеты! И ваша электроника для меня — тёмный лес! А если… если у меня ничего не получится?

— Научишься, — её голос прозвучал с непоколебимой уверенностью. — Теоретическую базу-то ты уже имеешь. Я ни к чему не принуждаю. Можешь отказаться, и завтра Горо отвезет тебя обратно, к воротам Токио. Я просто… подумала… — она замялась, встала и подошла к окну, глядя на проплывающие облака. — Даже здесь, Хикару, не все думают иначе, чем в Меха-Отделе. Найдутся те, кто не станет рисковать ради спасения десятков, потому что это «нецелесообразно». Я не виню их. Но сейчас… Сейчас этому миру отчаянно нужны люди, которые помогают другим. Не смотря ни на что. Просто потому, что это — правильно.

Кагэяма обернулась, и на ее губах играла легкая, но твердая улыбка.

— Когда та девушка была ранена, наш отряд эвакуации был уже рядом, но я приказала им отступить, увидев тебя. И ты меня не подвел. Поэтому я и предлагаю тебе присоединиться к нам — в качестве инженера-новичка, чтобы помочь Скверне спасти мир от этой черной напасти.

Она не давила, не приказывала. Она давала выбор. Даже когда я сам сомневался в своих силах, она ценила мои принципы. Мне не нужно было идти в бой — лишь помогать в том, в чем я хоть немного разбираюсь. Это звучало как сон, исполнение моих тайных надежд найти место, где меня поймут. Верилось с трудом, но был ли у меня другой путь?

Дядя изгнал меня из Меха-Отдела, а жил я только с ним. Внизу, среди руин, мне было идти некуда…

— Я… согласен.

Нацуми тут же озарилась широкой, искренней улыбкой и открыла ящик стола.

— Понимаю, мы должны тебе всё подробно объяснить, но активность Теней в последние часы подозрительно возросла. — Она протянула мне пропускную карту. — Оформление оставим на завтра, а пока держи. Свободных мест в жилом секторе почти нет, так что, на свою ответственность, я поселю тебя в коридоре бойцов. Возьму под опеку сразу двоих. Твоя комната — первая слева от моей.

Я дрожащей рукой принял карту. Девушка тем временем накинула куртку и стремительно направилась к выходу.

— Я буду в командном центре. Впрочем, думаю, Миура сама тебе всё покажет… если, конечно, ты её вежливо попросишь! — бросила она на прощание, оставив дверь открытой.

Я остался один, сжимая в руках пластиковую карту. Голова кружилась от противоречий. Часть меня всё ещё ждала подвоха, веря, что это ловушка и карта вот-вот откажет. Желая проверить свою новую реальность, я быстро вышел из кабинета и подошел к указанной двери.

«Ацуко Миура», — гласила табличка.

Похоже, это оно.

Я приложил карту к считывателю. Дверь с тихим щелчком отъехала в сторону. Сделав шаг вперёд и подняв взгляд, я застыл на месте.

Прямо передо мной, в центре небольшой комнаты, стояла девушка. На ней был лишь лёгкий оранжевый топ и нижнее белье. В руках она сжимала полотенце, которым только что вытирала свои влажные русые волосы. Её голубые глаза, широко раскрывшись от неожиданности, уставились на меня.

— Ты… — тихо прошептала она, а затем её палец резко ткнул в мою сторону. — ТЫ ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ, РОБОТОЛЮБ?!