Глава 2.0

Я едва успел выхватить ключи, пальцы дрожали от бешеного темпа сердца. Вставил их в замок, резко провернул, дверь с шумным скрипом влетела наружу — и одним движением я захлопнул её, словно перекрывая путь стае бешеных псов. Стены подъезда дрожали от моего рывка, воздух колебался, а собственное дыхание звучало оглушительно.

Не сбавляя скорости, я понёсся к лифту. Каждая нога отталкивалась от плитки с ударом молота, колени горели, спина напоминала пружину на грани слома. Дверь лифта отворилась, словно впуская меня в краткий оазис перед очередной бурей. Я пулей влетел внутрь, нос жадно перекачивал воздух, грудь стучала, как пытаясь выскочить наружу, руки дрожали, будто пытались удержать невидимый груз.

Пять этажей… каждая секунда тянулась, сердце стучало, в ушах свистел ветер — хотя лифт стоял неподвижно. На пятом этаже я выскочил, ноги ещё помнили темп бега, дыхание начало слегка утихать, но грудь продолжала судорожно расширяться и сжиматься. Подхожу к двери квартиры, касаюсь холодного металла замка и, о, боже, ещё никогда щелчок замка не был столь успокаивающим!

Вбегаю внутрь, щёлкаю замок изнутри и падаю на пол возле двери. Холод плитки пронизывает спину, колени дрожат, ладони цепляются за пол, чтобы удержать себя. Сердце постепенно замедляется, но каждое его биение всё ещё эхом отдаётся в висках. Дыхание переходит в дрожащий, но живой ритм.

И в этот момент приходит осознание: я выжил.

Всё тело дрожало, но постепенно стук сердца выравнивался, дыхание становилось ровнее, хотя каждая клетка ещё помнила бешеный забег. Время перестало существовать — секундные стрелки будто замерли, а я просто сидел, слушая собственное дыхание и пытаясь успокоить тело.

И вдруг, прямо от подъезда, донёсся шёпот, знакомый до мурашек:

— Такуми… ты здесь?

Я замер. Каждая мышца сжалась, сердце застучало снова, резче и громче, чем прежде. Голос… этот мягкий, почти невинный голос, пробирал до костей, в голову врывались образы рыже-янтарных глаз и лукавой улыбки.

«Она… здесь?» — подумал я, не решаясь пошевелиться. Всё тело будто подчинялось только этому шёпоту, а холод плитки под спиной казался тёплым до безобразия, уж куда теплее, чем девушка по ту сторону двери.

«Главное — тише… тише…» — приказал я себе, стараясь, чтобы даже собственное сердце било слабее. Лёгкие жгло от того, что приходилось задерживать дыхание, дышать коротко, как будто я боялся вдохнуть слишком громко и выдать себя. Любой звук — даже скрип суставов, шорох ткани — казался мне оглушительным.

Я сидел, вжавшись в дверь, будто хотел стать её частью, слиться с деревом, стать невидимкой.
Где-то наверху за стеной тихо капала вода — кап... кап... кап... — и каждый раз я вздрагивал, думая, что это её шаги.

Прошло, наверное, минут пять. Потом десять.
Я медленно перевёл взгляд на дверь, будто ожидая увидеть, как в щель под ней протянется тень. Но ничего — тишина. Только моё дыхание, редкое и осторожное, да слабое дребезжание в трубах.

Прошло ещё двадцать минут.
Казалось, воздух стал гуще, и я уже почти поверил, что она ушла. Но шевелиться боялся.
Каждая мышца ныла от неподвижности, пальцы онемели, спина затекла, а я всё равно сидел — тише мыши, будто любое неосторожное движение будет началом моего конца.

Тридцать минут.
Тишина. Ни шагов, ни шороха. Только гул крови в ушах.
И я позволил себе едва слышно выдохнуть.
Может… всё-таки ушла?

Я осторожно, почти на ощупь, разжал пальцы, упиравшиеся в пол. Суставы хрустнули — тихо, но для меня этот звук прозвучал, как удар молота. Я замер.
Ничего.
Тишина.

Медленно начал подниматься. Не вставая сразу — сначала на колени, потом на одно. Каждый миллиметр движения казался громом. Воздух вокруг сгустился, стал вязким, липким.

Я перевёл взгляд на дверь.
Дерево казалось живым — тонкие прожилки на поверхности будто шевелились в полумраке, и я почти слышал, как за ней что-то дышит… или это я?

Медленно, очень медленно, я поднялся, всем телом стараясь не качнуться, не издать ни звука.
Под подошвой тихо скрипнула плитка — сердце взвыло в груди, будто упало в пропасть.
Я задержал дыхание, глядя на замочную скважину, ожидая — сейчас, вот сейчас в ней мелькнёт глаз.

Но ничего.

Я стоял, не смея даже выдохнуть.
В комнате было настолько тихо, что казалось — воздух слушает вместе со мной.
Только глухое, тяжёлое тук-тук-тук в висках — единственное, что выдаёт, что я ещё жив.

«Похоже… ушла?» — мысль пришла, как робкий луч солнца сквозь плотные тучи.
Я замер, боясь спугнуть даже её — эту хрупкую надежду.
И, когда тишина не дрогнула, не издала ни одного звука, я позволил себе выдохнуть.
Медленно. Осторожно.
А потом вдруг захотел крикнуть, засмеяться, запрыгать прямо тут, у двери, как ребёнок, которому простили смертный грех.

Но — нет.
Я сжал кулаки, удерживая радость внутри, будто боялся, что она привлечёт её обратно.
Пусть уж лучше всё так и останется.

Я оттолкнулся от стены, осторожно поднялся и направился в комнату. Ноги дрожали, но шаги становились увереннее — почти нормальными.
Рука уже тянулась к выключателю, когда я заметил… движение.

Сначала — тень.
Потом силуэт.
А потом — её.

Она стояла в комнате, прямо напротив окна, в отблесках уличных фонарей.
Рыже-янтарные глаза сияли, губы тронула лёгкая улыбка, будто она ждала меня давно, просто терпеливо, как кошка — пока добыча сама подойдёт ближе.

А позади неё — настежь распахнутое пластиковое окно.
Порыв ветра взъерошил её волосы, и я, не веря себе, выдавил:
— Но ведь… пятый этаж…

Она медленно склонила голову набок, улыбка чуть расширилась, и голос, тихий, как шелест бумаги, ответил:
— Ну так я с шестого сползла, — а после… будто измываясь, добавила: — Глупыш, в подъезде ведь тоже есть окна.

Мир дрогнул.
Слова, произнесённые её тихим, почти ласковым голосом, эхом прокатились по черепу, как гвозди, вбиваемые прямо в мозг.

Мозг ещё пытался осознать, переварить, найти хоть какое-то рациональное объяснение, но тело уже знало — бежать поздно.
Воздух вокруг стал вязким, будто я попал в болото по грудь и за мою ногу что-то зацепилось. Сердце рвануло в грудной клетке, замолотило так, что каждый удар отзывался в висках болью, как в барабанах, отмеряющих последние секунды жизни.

Голова закружилась.
Пальцы дрожали, как струны.
Перед глазами — лёгкий рябящий туман, в котором её силуэт начинал будто расплываться, растекаться, становясь всё выше, всё ближе.
Она шагнула — всего лишь шаг, лёгкий, почти невесомый, и этого оказалось достаточно, чтобы в его теле что-то оборвалось.

Воздух вышел из лёгких.
Колени предали.
Мир резко сжался до точки — до её глаз, рыже-янтарных, горящих странным, опасным светом.
И в этой точке он вдруг понял: она даже не собирается его трогать.
Не нужно.
Он уже умирал — не от её рук, а от того, что она существует.

Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в темноту, — как она тихо хихикнула, будто наблюдала за чем-то трогательным.
И всё погасло.
Мир сложился внутрь себя.
Тьма сомкнулась, как одеяло.
И Такуми рухнул на пол, будто марионетка, у которой, наконец, оборвали нити.

. . .

Селена моргнула.
Пару секунд просто стояла, глядя на лежащего на полу Такуми, потом — медленно, с той самой трепетной осторожностью, с какой дети поднимают найденного птенца, подошла ближе.

— Ой… — прошептала она, прижимая ладони к губам. — Неужели… он так… рад меня видеть?..

В её глазах вспыхнул восторг. Настоящий, искренний, почти священный.
Она присела рядом, осторожно ткнула его пальцем в щёку, будто проверяя — не сон ли это.

— Эй… Такуми… ты… ты ведь просто переволновался, да? — в её голосе прозвучала забота, тревога и восторг одновременно. — Бедняжка… даже сознание потерял!

Она вздохнула, но улыбка не сходила с её лица. Наоборот, становилась всё шире.
— Значит, всё-таки скучал… — прошептала она, глядя на него с каким-то почти материнским теплом, хотя в уголках глаз всё ещё плясало безумие.

Наклонилась, откинула выбившуюся прядь с его лба.
— Такой милый… Даже когда без сознания — всё равно чудо!

Потом, чуть нахмурившись, добавила с детской серьёзностью:
— Но лежать на полу нельзя… простудишься!

Она взяла его за плечи, легко, будто поднимая подушку, и потянула ближе к кровати, приговаривая:
— Всё-всё, не бойся… Селена рядом… Селена всегда рядом…

А потом улыбнулась чуть мягче, почти мечтательно:
— Вот и свиделись снова… ♥

Селена, сидя на полу рядом с безжизненно расслабленным Такуми, тихонько поправляла ему волосы и мурлыкала себе под нос какую-то мелодию — кажется, один из его хитов, который она знала наизусть. Мир вокруг, казалось, перестал существовать: только он, она и это счастливое, глупое, прекрасное мгновение.

Но вдруг — дзынь!

— Алло?
— Селена! Мы закончили! Квартиру уже купили, мебель перевезли, всё стоит как надо!
— Да-да, техника бабло-но-джицу снова сработало идеально, стоило предложить владельцу сумму в 3 раза больше запрошенной, так он за 10 минут оформил всё-всё! — добавился второй голос. — Так что можешь заселяться хоть сейчас.

— М-м, замечательно, девочки, — лениво ответила Селена.
— Эй, а ты где вообще? Судя по звукам, не на улице…
— Угу.

— Что значит «угу»?
— Ну… я дома.
— В каком смысле «дома»? Мы же ещё не сообщили тебе адрес!

— Ну… не в моём доме. В его.
— Его?..
— У Такуми.

Пауза. Если бы они находились рядом, Селена бы чётко услышала скрежет работающих шестерёнок у её подруг.
— Погоди, у кого?
— У Такуми, — спокойно повторила она.
— Ты хочешь сказать… у того кумира, ради которого ты поехала!?
— Угу. Он сейчас отдыхает.

— В смысле?!
— В прямом. Лежит тут, милый такой… дышит спокойно. Наверное, устал.
— СЕЛЕНА! — вскрикнули обе сразу. — ТЫ ВЛОМИЛАСЬ К СВОЕМУ КУМИРУ?!
— Эй, не вломилась, — обиженно протянула Селена. — Я просто… пришла.

— Через дверь?!
— Почти.

— Господи…
— Это шутка, да?.. Пожалуйста, скажи, что это шутка!
— Девочки, не кричите, вы его разбудите, — спокойно сказала Селена. — Он так славно уснул.
— ТЫ ЕГО УСЫПИЛА?!
— Нет, просто… он, кажется, был очень рад меня видеть.

— Селена… выйди. Немедленно.
— Не могу.
— Почему?!
— У него тут уютно.

Долгая, мёртвая тишина.

— Всё, я звоню экзорцистам, — пробормотала одна.
— Лучше к психиатору, — добавила вторая. — Хотя… нет, сначала в страховую. Да и наведаться в ближайший бар не помешает.
— Девочки, вы такие драматичные, — вздохнула Селена и тихо добавила, — я ведь просто пришла познакомиться поближе.

— Поближе?! — взорвалась связь. — Ты сейчас где конкретно?
— На полу. Рядом с ним.
— ...
Прошло порядка нескольких минут тишины, на фоне которого были слышны лишь бульканья, похоже, кто-то пил с горла.

— Селена, прошу, не уходи, мы скоро приедем, — и уже тише: — не зря год назад она поставила себе датчик слежения…

Короткий гудок. Связь оборвалась.

Уже через десять минут дверь квартиры Такуми распахнулась с таким звуком, будто кто-то решил взять её на таран.

На пороге стояли две девушки — одна с растрёпанными волосами и лицом, полным решимости, другая с пакетом энергетиков.

— Селена?! — взорвалась первая, чуть не влетев внутрь. — Ты что творишь?!

Селена повернулась, улыбающаяся:
— А, вы уже приехали. Всё хорошо?

— Хорошо?! — вторая подруга смотрела на неё с таким выражением, будто пыталась понять, действительно, а точно ли с ней всё хорошо? — Мы только что увидели, как ты… вломилась к нему в квартиру!

— Я… просто… хотела проверить, всё ли с ним в порядке, — пробормотала Селена, с лёгкой детской непосредственностью.

— Селена! — первая подруга резко вздохнула. — Он не падал от радости, когда ты вломилась, а от испуга! Мужчина, понимаешь? Он испугался.

— Но… — Селена чуть наклонила голову. — Я хотела показать, что я… забочусь о нём.

— Слушай, дорогая, — начала вразумительно вторая подруга, — если ты серьёзно настроена на него, нужно постепенно.
— Постепенно?
— Да! Сначала — прогулка, свидание, кофе. Постепенно! — голос второй девушки становился всё настойчивее. — Не ломись к нему в квартиру с чемоданами и не садись прямо на пол рядом с ним!

— Но он такой милый, — Селена тихо улыбнулась, словно объясняя очевидное, а эти детишки не понимали чего-то настолько простого!

— Селена! — первая подруга схватила её за плечо. — Ты должна понять: нормальные люди оценивают серьёзность отношений иначе. Не через «я вломилась и села рядом на пол», чтобы он знал, что я рядом!

— И ради вашего же будущего, если уж ты так на него засмотрелась, — добавила вторая, — начинать нужно с маленьких шагов. Кофе, прогулка, ужин… а потом уже вламывайся в квартиру с охапкой дров и криком с порога, что пора супружеский долг исполнять.

Селена задумчиво посмотрела на них.
— Кофе сначала… потом всё остальное…

— Да! — обе одновременно закивали. — Никаких прыжков!

— Люди такие странные, — тихо пробормотала Селена, но улыбка на её лице не исчезла.

— Мы странные? — переспросила первая подруга, едва сдерживая смех и отчаяние. — Мы просто пытаемся тебя спасти от того, чтобы у мальчика сердце не остановилось уже на первый день вашей совместной жизни.

— Ага, ага… — Селена кивнула, словно соглашаясь, но внутренне уже строила план, как всё равно увидеть Такуми поближе.

— А теперь вставай и пошли! — снова подала голос вторая, едва сдерживая раздражение.
— Ладно… — протянула Селена, улыбаясь лукаво, — только дайте мне сначала кое-что закончить.