Царь Пира: Приглашение к столу, часть 1

Мир в круговерти, зло при монете, пир, разгораясь, за это в ответе.Рантозион – Арбитр равновесия.

Империя Эльдор. Венец человеческой цивилизации. Крупнейшая Империя из ныне существующих. Её Золотая столица, что зиждется у Центра Мира, поражает своим роскошным видом всякое представление: высокие шпили церквей, дворцы аристократов, мириады домов обычных жителей и неприступные стены, одним своим видом говорившие: "Наш бастион непроходим". Это государство занимало огромные пространства. От полюса до полюса простирались земли этой Империи.

Дабы грамотно управлять всеми этими территориями, Империя была поделена на 7 Централей. Каждой Централью руководил соответствующий Дом. Главой каждого дома был Герцог или Герцогиня, приближенные к Императорской семье.

Считается, что лишь Премонарх и его семья имеют право на управление Централями...

*Хлоп* — в гигантской библиотеке с атриумом в центре раздался хлопок закрывшейся книги. Захлопнувший книгу человек, смотря на обложку, мыслил о чём-то неведомом.

Из-за масштаба и пустоты библиотеки, хлопок несколько раз отразился эхом от окружающих стен и полок.

— ...Повторяешь? — За спиной молодого аристократа беззвучно, доселе, стоял тучный мужчина.

— Да, ваше Пресиятельство, — отвечал человек лет 25, почтительно поклонившись. Мужчина лишь недавно появился за спиной, однако молодой аристократ лишь после голоса обратил внимание на него.

То был отец наследника этих земель, нынче кланяющегося Патриарху Империи. Император Эмбрест ван Эльдор вот уже многие десятки лет правил этим процветающим государством. Могучие руки царя простирались по всей Империи, а железная воля и мудрое правление породили множество сказаний. Однако, несмотря на его свершения, он, как и все, был человеком.

— ... — на ответ сына, Император лишь кивнул.

Рядом с наследником стояла его служанка – молодая девушка с чёрными волосами и серебристыми глазами. Она происходила из Северных земель, а потому ещё с детства научилась стойкой выдержке. Даже несмотря на то, что рядом с ней находились двое высших Имперских Господ, она лишь безмолвно, склонившись, ожидала приказа.

— Подними голову, сын мой. Не пристало будущему правителю так безропотно склонять голову, — тихо, но пронзительно говорил он, подняв руку в позволительном жесте.

— Я лишь выражаю почтение Великому Светилу Империи, отец, — сказал наследник, глядя в глаза отцу.

— Хм... Великое Светило... — взглянул Император на светоч в небе сквозь купол атриума библиотеки, — Пожалуй, лишь этот шар света в небе действительно достоин называться Великим Светилом. Без царя люди выживут, но без Светила...

Император вздохнул, взглянув в сторону сына уставшими глазами. Глядя в глаза сына, он будто обдумывал что-то, пока в глубине его глаз теплился огонь жизни.

Простояв так несколько секунд, Император наклонился, уставившись в пол глазами. Юноша ожидал от своего отца какой-то проверки, а потому внимательно наблюдал за каждым его движением.

В это время за окном стояло полуденной светило. По всей столице раздавались шумные приготовления к предстоящему празднику. Всюду сновали повозки с товарами, играли уличные музыканты.

Юноша понимал, что предстоящее празднество посвящено его Церемонии наследования. Или, скорее, его Церемония наследования была приурочена к Августейшему дню – главному празднику Империи.

— Раастра... — послышался слабый, но бархатистый и серьёзный голос, — прошу... сбереги нашу Империю.

— Да, отец, — чувствуя тяжесть руки правителя на своём плече, Раастра ван Эльдор лишь кивнул, глядя в глаза императора.

Отойдя от сына, Эмбрест подошёл к панорамному окну атриума, вглядываясь в суету дневного города. Несмотря на возраст, его силуэт оставался величественным, словно у гордого льва. Седеющие пряди в его блестящих на свету золотых волосах отливали серебром, нежели сединой.

И всё же, его сияние близилось к закату.

Взглянув, перед выходом из библиотеки на сына, его выражение лица слегка сгладилось. Уходя, на лице Императора сквозь старческие морщины проглядывалось умиротворение.

— ... — провожая Императора взглядом, Раастра невольно выдохнул.

"...Даже когда возраст берёт своё, отец всё ещё держится так, что дух спирает".

Глядя в своё отражение из окон атриума, кронпринца терзали сомнения. Сможет ли он продолжить процветание Империи? Продлит ли он Золотой Век? Оправдает ли надежды отца?

Задувающий из открытых окон библиотеки ветер нежно доносил запахи готовящихся раписов – небольших уличных лепёшек в форме солнца. Символ приближающегося солнцестояния и праздника Светила.

В Империи Эльдор Светило являлось основным символом. Им украшали всё: от флагов, гербов и царских гобеленов до рисунков на выпечке. Это связано с глубоким поклонением данной звезде на протяжении всего времени существования цивилизации на этих землях. Звали полуденный диск – Август, в честь Первого Героя, объединившего земли Людей, и ставшего первым Императором. Потому и Августейший день — это день, когда Светило становится ближе всего к людям.

*Вшух!*

Ветер резким порывом задул в окна, перевернув некоторые страницы открытых книг, что лежали перед Раастрой. Ветер был достаточной силы, чтобы заставить кронпринца зажмуриться. Когда порыв ветра прекратился, Раастра увидел, что, несмотря на неестественный ветер, ничего не изменилось. Однако, в тот же момент, он почувствовал лёгкий аромат моря и ирисов.

"Запах духов?" — Подумал кронпринц.

Вновь посмотрев на свой стол, он увидел, как, блестя серебристой печатью, на тёмной поверхности стола лежал конверт.

"Герб Герцогства Маргарит... Сестра Сесилия?" — думал Раастра, беря конверт в руки.

Было ясно, что конверт попал к нему намеренно. Вероятно, это была доставка гонцом-духом, а не почтовой птицей. Следовательно...

"Что-то важное?" — Подумал кронпринц, распечатывая конверт.

Ваше высочество, малое светило Империи. Позвольте поздравить вас с наступающим новым годом и грядущим Августейшим днём.

Ваша достопочтенная сестра хочет передать вам информацию особой важности. Прошу принять её к сведению на следующие несколько дней...

Пусть письмо было личным и, по большей части, доставленным в большой спешке, формальности являлись неотъемлемой частью этикета дома Маргарит.

Достав письмо из конверта, строки из него сразу начали погружаться в голову кронпринца. Письмо было необычным, созданным при помощи силы начертателя – особого вида духовных практик, преобразующих силу духов в письмена.

— Это... — читая в мыслях письмо, наследник лишь нахмурился в раздражении, — Ха... Я догадывался об этом...

Протерев глаза с некоторой усталостью, кронпринц ушёл в сомнения, размышляя о прочитанном.

Закончив перенос строк в сознание кронпринца, письмо уничтожилось вместе с конвертом в мягких искринках света, не оставив после себя даже следа.

— Ирэль, — Раастра подозвал свою служанку.

— Да, господин? — в следующую секунду, молодая девушка открыла глаза и почтительно взглянула на кронпринца.

— До сегодняшнего вечера мне нужно, чтобы ты выполнила несколько дел...

Список был довольно велик, однако служанка запомнила всё и, как только кронпринц закончил говорить, спокойно поклонилась, после чего испарилась в клубах пара.

— Что до меня... — пробормотал кронпринц, — "Есть несколько сомнений насчёт того, что описала сестра Сесилия".

Сев за стол, Раастра достал Перо духов – специальный вид пера, предназначенный для начертания при помощи силы духов. С ним даже человек, не обладающий элементальным аспектом ветра или его производным, мог писать письма на подобие того, что был недавно прислан Домом Маргарит. Вещь дорогостоящая, так что лишь у очень немногих людей она была.

Исписывая особые листы почтовой бумаги, наследник несколько раз переводил взгляд на улицу, виднеющуюся сквозь панорамное окно. Глядя на суетящихся по улицам прохожих, он не мог не вздохнуть, предаваясь размышлениям о насущном.

"Близится главный праздник Империи... И, как обычно, я уверен, что-то произойдёт..." — думал Раастра, ставя Императорскую печать на конверт.

День клонился к горизонту, но до вечера было ещё далеко. Скоро подует ветер перемен.

***

Мыс Терра'нова. Ист-Маунталис.

Восточный регион славился своей протяженной береговой границей, усыпанной множеством скал и гор, изрезанных вереницей фьордов. Солённый морской ветер годами истачивал местные берега. На этих же берегах стоит и главный порт Империи в Восточном Океане – Анимаквор.

Гудел шум портовых, что сновали туда-сюда, отправляя и принимая корабли, будь то торговые суда или круизные парусники.

На одном из мысов, в небольшом удалении от города возвышался серебряный особняк. На особняке, развевались Герцогские гобелены. Двигаясь по ветру, они были подобны серебряным волнам, что вздымались вверх и вниз, пытаясь сломить идущий по ним парусник.

Морская гладь в далях, средь горизонта, превращалась в пену и, разбиваясь о каменистый берег, вновь уходила в лазурные пучины.

— Как продвигается расследование по Вишенкам? — На балконе особняка с видом на океан, устроившись поудобнее, сидела молодая аристократка в официальном командирском мундире с серебряными волосами. Её янтарные глаза были устремлены в сверкающие морские просторы, а волосы, скреплённые в широкий хвост, слегка дрожали в такт солёному ветру.

"Вишенки" – ироничное прозвище, что придумала герцогиня Маргарит для своих братьев.

— Его Сиятельство принц Авель и Его Сиятельство принц Каин в данный момент не проявляют какой-либо активности. Последним их действием стал манифест о пошлине в Централи Торговли, — отвечал молодой дворецкий в белом смокинге, – соизвольте простить мой вопрос, но что вы намереваетесь делать, леди Сесилия?

Принцы Каин и Авель держали верховенство в Централи Торговли. Главный приоритет Централи – обогащение и стабильность экономики Империи.

— Рыба гниёт с головы... — продолжая вглядываться в глубины океана, леди Сесилия думала о чём-то, что ускользало из дум дворецкого.

— Этот океан — блестящий в Августовых лучах самоцвет, отражающий в себя Небеса... — продолжила Сесилия, протянув руку к океану, — ...Но в глубине, где светило теряет хватку, всякие морские гады начинают свою грязную игру...

Рука сомкнулась в кулак.

"...Ни одно спокойствие не длится вечно".

Безэмоциональное лицо Сесилии не выдавало её мыслей, а потому дворецкому приходилось лишь гадать, что значат её слова.

— Вы говорите о...

— Впрочем, в Столице уже явно зреет что-то интересное... — бесцеремонно перебила герцогиня Маргарит дворецкого, вновь приходя в расслабленный вид, — ...Новый год предвещает море головной боли.

— ... Действительно, госпожа. Вы, как всегда, правы, — проговорил дворецкий в ответ на ироничные размышления Сесилии.

Когда фразы стихали, казалось, весь мир замирал, и лишь шум прибоя отдавался эхом в этом застывшем мгновении.

— Кстати говоря... — дворецкий не мог видеть лица госпожи, однако сейчас на ней красовалась игривая ухмылка, — Дворецкий, подойди-ка сюда.

— Да, госпожа, — быстро ответил дворецкий и подошёл к сидящей за столом аристократке.

— ...

Сесилия ничего не сказала, и лишь продолжала вглядываться в океан.

— И всё же, разве он не прекрасен? — Внезапно раздалось спустя минуту тишины.

— Действительно, — произнёс дворецкий, строго, но спокойно кивая. Несмотря на его вычопоренный образ, в глазах слуги Сесилия могла увидеть некоторый огонёк.

"Хм... каков наглец. Но его стремление достойно уважения" — поставив голову на руку, подумала Сесилия.

Воющий муссон приносил с собой волны солёного воздуха. Это было обычным делом для данной территории, ведь главное управление Централи Пограничья целиком и полностью находилось на восточной береговой линии Империи.

— Присаживайся, — Сесилия пригласила дворецкого присесть изящным движением руки, — Расскажи мне, что происходило, пока меня не было в Империи.

Под острым взором, дворецкий начинал чувствовать себя слегка неуютно, однако не мог ослушаться приказа, что пусть и звучал, как предложение, но явно был с повелительным посылом.

— ...Слушаюсь, — чопорно присаживаясь, ответил дворецкий, после чего начал рассказывать о делах в Империи.

В его рассказе не было ничего примечательного – в основном лишь то, что Сесилия уже слышала от моряков и других людей. Поддавшись морскому бризу, она закрыла глаза, продолжая слушать.

...

— ...Таким образом, Его Пресиятельство объявил наследником Его Сиятельство принца Раастру, что вызвало... Госпожа?

Под конец своего рассказа, дворецкий заметил, как его слушательница размеренно дышит. Как будто...

Спит.

— ...Госпожа? Вы меня слышите? — с некоторым беспокойством спросил дворецкий.

— ...О, — спонтанно выдохнула Сесилия.

Открыв глаза, ей стало несколько неловко, однако, когда она увидела лицо дворецкого, то резко вернулась в своё обычное спокойное состояние.

— Кхм... — герцогиня раздражённо покачала головой.

"На суше слишком спокойно. Настолько, что это дурманит голову" — подумала Сесилия.

— Что ж, достаточно, — сказала Сесилия, поднимаясь из кресла.

К этому времени уже стоял вечер и портовая суета изрядно поубавилась, не смотря на то, что причал всё ещё был забит людьми.

"Возможно, стоит прогуляться? Кучу времени уже не была на Большой Земле" — Подумала Сесилия, зевая под зажигающиеся огни города.

— Хорошо поработал... как там тебя зовут?

— ...Николас — ответил дворецкий.

— Хорошо, Николас. Можешь быть свободен, — сказала госпожа, уходя с балкона через проём.

"Надеюсь, малыш Раастра правильно понял посыл письма. Не зря же я измывались с той тонной формальностей" — внутренне вздохнула Сесилия.

В этот момент, герцогиня внезапно остановилась в проёме слегка улыбнувшись.

"...И, похоже, пока меня не было, эти воды совсем уж помутнели" — с некоторым раздражением подумала она, глядя через плечо на дворецкого.

— ...В следующую попытку покушения попробуй скрыть намерение получше.

— ?!..

Не успел дворецкий удивится и ощупать место, где он хранил свой кинжал, как тот уже блестел в руках герцогини. В этот момент он почувствовал удушающую хватку смерти на своей шее и лёгкий отзвук конха, однако, прикоснувшись к шее, он увидел лишь слабо кровоточащую царапину.

*Кап-кап* — несколько капель крови упало с шеи дворецкого.

...

Когда звук конха стих и Николас, наконец, опомнился, Сесилии уже и след простыл, а в проёме лежал лишь разломанный кинжал с обагренным в его крови лезвием.

***

— Хм... Кто автор этой картины?

В широком коридоре роскошной галереи стоял юноша. В его змеином взгляде выражалось искреннее впечатление от произведения искусства.

— Господин Йехиэль. Для художника, всю жизнь вовлекаемого в дворцовые интриги прошлого, эта картина стала ответом миру, — отвечал слуга юноши.

— "Пир во имя чумы"... А что стало с художником? — задавался вопросом юноша, рассматривая картину с изображением людей в аристократических одеяниях, ловящих своими трапезными кубками капли крови, стекающие с горы трупов на залитом пламенем поле боя.

— Его хотели казнить, однако в последний момент он был сослан на окраины древнего государства. После восхождения Августа, он вернулся в высшие круги, однако с того момента перестал писать картины.

— Хах, — слегка усмехнулся юноша, поправляя свои затянутые в низкий хвост золотые волосы, — пожалуй, у него история, так же не проста, как и его картина.

Йормун, пятый принц Империи Эльдор. Ценитель искусства, далёкий от дворцовых интриг. Однако, как и всех, кто родился в монаршей семье, его не миновала управленческая доля.

Он является главой Централи Культуры, пост которого с трудом был вырван из рук принцев Авеля и Каина.

В данный момент он находился на вечерней инспекции недавно открытой галереи.

*Хлоп-хлоп-хлоп*

— Хорошие залы у вас, господин Йормун.

— Хм?

Со стороны входа в коридор послышались неторопливые хлопки, а вслед за ними и приближающиеся шаги.

Вскоре, появился силуэт, а вместе с ним и сам "вторженец". С такими же янтарными глазами, как и у Йормуна.

— ...Смотрите, кто пожаловал, — пробурчал Йормун.

В спокойном и умиротворённом образе Йормуна появилась трещина, а вместе с ней и натянутая улыбка.

— Это мои слова, братец Йормун. Насмотрелся на северные красоты? — Вошедший явно намеренно вёл себя претенциозно.

— Не без твоего благословения... — глядя в глаза, отвечал Йормун, — так или иначе, что сподвигло господ из Централи Торговли посетить столь обыкновенное место в закрытое время? Или, может, возникли проблемы с новыми способами пополнить казну?

Не было секретом, что принц Йормун...недолюбливал Каина, — персону, что стояла сейчас перед ним. Почти всегда, будь то на публике или наедине, их разговор протекал на пассивно-агрессивных тонах.

— Нет-нет, с данной областью всё в порядке. Что касается того, что я здесь делаю...

В этот момент, в правой руке Каина появилась маленькая эмблема, размером с монету. На ней был изображён Императорский герб — Кит и Лев, оберегающие Светило. Эта эмблема являлась отличительным знаком правящей семьи.

*Динь* — послышался звук подброшенной эмблемы.

— Я же тоже принц. Почему бы мне не ходить туда, куда пожелаю? — подмигивал Каин, ловя эмблему.

— Ха...не знаю, что ты задумал, но делай, что хочешь.

Испытывая внутреннее недовольство и будучи не настроенным на конфронтацию с Каином, Йормуну пришлось лишь отступить и продолжить проверять галерею.

— ...Главное — ничего не трогай.

Глядя на удаляющуюся спину брата, Каин лишь усмехнулся.

— Мне казалось, подстилка Раастры будет больше озабочена предстоящим Августейшим днём, нежели прогулками по своим "активам".

В этот момент, Каин на секунду замер, почувствовав смертельную ауру от Йормуна. Он почувствовал, будто находится в одном кувшине с ядовитой змеёй. Пронзающий взгляд хищника пытался всеми способами выдавить душу...

— Ну-ну, не стоит вытаскивать свою "скрипку". Посмотри — ты так своего слугу до гроба доведёшь!

Однако, в скором времени, от этого ощущения остался лишь небольшая аура недовольства.

Слуга в это время пытался всеми силами сохранять отстранённое выражение лица, однако его призрачная бледнота и дрожащее тело свидетельствовали о том, что он был на грани.

Рондо Царя — сила, присущая всем из правящей семьи. Используя естественный резонанс маны королевской крови, возвышенной до чистоты путём ритуала Августа, Император и его дети могли использовать особую магическую энергию — Музыкалию. У разных людей она проявляется по разному, Музыкалия Йормуна же сопровождалась звуком скрипки.

Слегка вздохнув, Йормун посетовал на свою вспыльчивость и продолжил путь, не обращая внимания на Каина.

Когда Йормун скрылся за поворотом, Каин с облегчением выдохнул и посмотрел в сторону выхода.

— Ха...с этой Змеёй всегда так сложно... — потёр переносицу Каин, взяв в руки потёртые часы с ржавыми шестернями — ...интересно, понравится ли тот подарок Раастре?

Эти часы шли медленно, но чётко. Будто отмеряли не время мира, но срок чьей-то жизни.

*Тик... Так...*

Будто сердце умирающего человека, эти часы шли так, будто в каждую следующую секунду могут остановится. Однако, продолжая "цепляться за жизнь", их ход был неумолим.

В этот момент, когда восходила Селена, горизонт вновь покрывала тьма, и, влекомые очерком тлена, знают, что скоро грянет беда.