Фабос

ФАБОС

Гнев. Кажется, он сопровождал меня с самого момента рождения. В детстве всё было просто: злись, чтобы выжить; гневайся, чтобы есть; бушуй, чтобы драться. Дерись, дерись, дерись. В какой-то момент ярость перестала застилать глаза, и я увидел.

Я увидел людей и то, что с ними делает бойня. Увидел детей, оставшихся сиротами, и тех, кто потерял всё и превратился в пустую оболочку, скитающуюся в поисках смерти. Моя родная деревня, Малигнус, была окружена монстрами, но и сама состояла из них. Выжить там можно было только силой.

В какой-то момент я ушёл. Авантюризм показался подходящим способом заработать на жизнь. Гнев не исчез, но засел глубоко в груди, перестав мешать видеть.

Я уже не помню, как оказался в Обероне, в простой деревне Мош. В гильдии двое детей искали людей для охоты за магическими быками.

Задание казалось подходящим. Редко, когда я присоединяюсь к группе, но можно сделать исключение. Нас собралось четверо. Зелёный парень был обычным. Двое молодых людей — странными. Они не боялись меня, хотя берсерков многие опасаются, как тот самый зелёный.

Девушка с белыми волосами, Элейн, орудовала косой, двигаясь по полю с пугающей грацией. Черноволосый парень, Рудиус, оказался сильным и быстрым бойцом с парными клинками. Зелёный же был бесполезен.

Задание прошло интересно, но главное — эти двое. Даже по меркам людей они были молоды. Элейн, хоть и мало что видела, держалась с холодной уверенностью. Рудиус был по-детски жесток и эгоистичен, но в этом была какая-то своя прямота.

За ужином Рудиус решил присоединится к Элейн на пути в Мифину. У меня не было планов, и присмотреть за этими двумя не казалось плохой идеей.

— Я тоже пойду с вами.

Позже Рудиус подошёл ко мне:

— У меня есть пространственный артефакт. Могу положить твои вещи туда.

Он оказался практичным и, вопреки внешности, добрым так что я не видел смысла отказывается.

Путешествие было… насыщенным. Эти двое были магнитом для неприятностей, сами того не осознавая. Огненный медведь в тех краях — абсурд.

Было интересно за ними наблюдать. В какой-то момент Рудиус начал дремать на привалах. Меня удивило, когда он впервые прислонился ко мне и заснул. Но, по его словам, он просто «очень сонный», это не болезнь, а особенность так что мы приняли это как данность.

Однажды, прикрывая Элейн, я получил царапину. Пустяк, но эти двое перепугались, когда в храме мне не смогли помочь магией. Их беспокойство было… неожиданным.

И тогда я заметил: гнев в груди начал утихать. Пока эти двое целы и рядом, всё в порядке.

В деревне Связь Рудиус сообщил, что ему нужно в Мисери. Я не видел смысла расставаться, как и Элейн. По пути к нам присоединилась полуэльфийка Линда. Она хорошо вписалась, хоть и была эмоциональной. Видимо, тоже поняла, что с этой группой обычные пути заканчиваются тарантулами в неположенных местах. Линда тоже явно присматривала за дуэтом хаоса хоть и более скрытно.

Мисери не удивил. Линда ушла по своим делам, а Рудиус оказался знатного рода. Элейн, узнав про Рудиуса, явно захотела кого-нибудь прибить. Гнев в моей груди снова запылал при мысли что этим двум навредят. Аристократы и их стража были слабыми. Если с мальчишкой что-то случится я просто разнесу весь особняк.

В комнате от скуки Элейн предложила сыграть в карты. Правила были просты, и выиграть оказалось нетрудно. Потом она уткнулась в книгу, а я попробовал рисовать. Творить оказалось сложнее, чем разрушать, но процесс… успокаивал.

Рудиус вернулся и, судя по всему, мы пробудим здесь какое-то время. Элейн отвечала за покупки, и, оторвавшись от назойливого сопровождения, мы наткнулись на подводного — Шипа. Создать иллюзию с помощью купола воды не каждый может, так он еще не знает о поверхности и деньгах. Судя по всему, он из самых глубин. Помочь ему было не трудно и у нас появился новый товарищ.

Наше бегство из города, встреча с подпольными экспериментаторами, а потом и просьба кошачьей девочки Фран — всё это лишь подтверждало: наша группа растёт, а вместе с ней растёт и абсурдность ситуаций, в которые мы попадаем.

Путешествие с Фран было на удивление спокойным. Ребёнок оказался выносливым и не глупым.

Однажды у костра я заметил, что Элейн нервничает. Она помялась, а потом протянула мне свёрток.

— В Мисери тебе, кажется, нравилось рисовать. Это… на случай, если заскучаешь.

Этот подарок удивил. На её обычно бесстрастном лице, спрятанном капюшоном, явно читалось смущение.

— Спасибо, Элейн. Мне нравится.

Подарок и впрямь был прекрасный. Рисование меня успокаивает и хотелось бы запечатлеть нашу группу в пути.

Деревня Рута встретила нас разочарованием. Родители Фран в своем горе решили уйти в другое место. Девочка плакала весь вечер.

Сон той ночью не шёл. Утро началось с криков парня-лиса, разбудившего всех в доме. Линда уже приставила ему клинок к горлу. Шип пришел на крики, а Элейн и Рудиус уже стояли у лестницы. Его рёв мог разбудить ребёнка, а детям после слёз нужно высыпаться.

— Заткнись.

Я начинаю злится. Старик Фонг, к счастью, выпроводил крикуна. Элейн ушла к Фран. Рудиус обсуждает с Линдой возможности с помощью магии найти родителей Фран. Судя по всему, их магия не подходит для поиска на большом расстоянии.

Девочка целый день проводит в комнате. Элейн пытается помочь, но не мыслит, что делать в таких ситуациях. Стоя у двери, смотрю в пустой взгляд. Я уже видел такое состояние и мне это не нравится. Обычно так смотрят живые мертвецы. Раздражает. Ребенок довольно легкий и притащить её на кухню не составляет проблем.

— Ешь.

Всё живое должно есть. Она не хотела, но я настаивал беззвучным давлением своего присутствия.

— Ешь.

Она начала есть. Сначала нехотя, потом увереннее. Правильно.

— Ты должна есть, чтобы быть сильной.

Вокруг все наконец расслабились. Да, этот ребёнок многое пережил. Она сильная. А пока она с нами — мы найдём выход. Мы всегда его находим.