Глава 25. Ты – худший джинчурики, которого я видел!
Месяц спустя…
Джинчурики Девятихвостого Конохи, к счастью, выжил.
Когда этого ребенка доставили в больницу, любой ниндзя-медик, осмотрев Наруто, лишь качал головой. Все были уверены, что мальчишка долго не протянет, но через неделю жизненные показатели пациента нормализовались.
Затем в больнице решили, что этот ребенок останется инвалидом, ведь у него были переломаны все кости, и остаток жизни ему придется провести в больнице. Но через неделю в больнице обнаружили, что не только все кости этого ребенка срослись, но и на теле не осталось ни единого шрама.
Это заставило персонал больницы Конохи усомниться в реальности происходящего. Они даже подумали, не совершила ли деревня какое-то медицинское чудо мирового масштаба.
Все снова поразились невероятной способности этого ребенка к регенерации.
Больница Конохи была основана еще во времена Цунаде, и большинство ниндзя-медиков работали там с тех пор. Они видели предыдущую джинчурики Девятихвостого, Узумаки Кушину, а некоторые даже видели первую, Узумаки Мито.
Если бы предыдущие джинчурики оказались в таком состоянии в возрасте Наруто, то можно было бы сразу готовиться к похоронам.
В общем, этот джинчурики Девятихвостого был просто невероятным.
В пространстве печати…
«Девятихвостый, как думаешь, когда я очнусь...?» – Наруто лежал на диване, держа в левой руке жареное мясо, которое он стащил у лиса, а в правой – бутылку охлажденной виноградной газировки.
С тех пор как он потерял сознание, его сознание переместилось в пространство печати.
А Девятихвостый, увидев Наруто, тут же начал его отчитывать.
Он был в ярости на этого мальчишку.
Что за глупости ты творишь с ниндзюцу?! Если бы не моя чакра, поддерживающая в тебе жизнь, ты бы уже давно отправился в мир иной к Узумаки Кушине.
И его, Девятихвостого, репутация была бы уничтожена этим мальчишкой.
Только представьте: джинчурики Девятихвостого Конохи разбился насмерть, врезавшись в барьер деревни. Он чувствовал, как от одной этой мысли у него закипает чакра.
Если бы об этом узнали другие хвостатые звери, то они бы смеялись над ним целую вечность.
«Ты – худший джинчурики, которого я видел!».
Услышав это, Наруто повернулся к большому лису, и на его лице отразилось недоумение.
«Эти слова звучат так знакомо, словно я слышал их от своего классного руководителя… «Вы – худший класс, который у меня был…».
Учитель Девятихвостый явно набрался опыта.
«Когда ты восстановишься, тренировки удвоятся. Как джинчурики… ты слишком слаб!».
«В твоем возрасте я был намного сильнее».
Девятихвостый, жуя шашлык, отчитывал своего ученика.
Наруто не знал, что и возразить.
«Тебе-то хорошо говорить! Ты же хвостатый зверь, разве можно сравнивать тебя, шестилетнего, со мной?» – проворчал он про себя.
Он не хотел спорить с большим лисом, опасаясь, что тот снова разозлится.
Закончив есть, Наруто почувствовал, что его тело восстановилось еще немного.
Его невероятная способность к регенерации объяснялась не только кровью клана Узумаки и чакрой хвостатого зверя, но и тем, что он с детства ел магическое драконье мясо, восстанавливающее дух и тело.
К тому же, за этот месяц он обнаружил, что даже еда, которую он ест в пространстве печати, помогает ему восстанавливаться.
«Девятихвостый, может, дашь мне отпуск? Я же с тех пор, как начал тренировать чакру, ни разу не отдыхал!» – Наруто подумал, что его жизнь сейчас, кажется, тяжелее, чем жизнь офисного планктона в прошлой жизни. По крайней мере, в прошлой жизни у него был один-два выходных в месяц…
А у учителя Девятихвостого все иначе.
Семь дней в неделю, без выходных, а теперь, когда он восстановится, ему еще и грозят двойные тренировки…
Он же еще ребенок!
Неужели нельзя подумать о психическом здоровье ребенка?
«Хм!» – Девятихвостый проигнорировал протесты Наруто.
«Стать сильнее… Ты же сам этого хотел».
Кроме того, этому мальчишке пора уходить.
Девятихвостый, перестав жевать шашлык, посмотрел на Наруто и глухо произнес: «Мелкий, посмотри туда».
Наруто, увидев, что большой лис указывает лапой влево, инстинктивно повернул голову. И в этот момент ли ударил его лапой, вышвырнув из пространства печати.
На больничной койке Наруто, обмотанный бинтами, как мумия, зашевелился, и резко сел.
«Я сплоховал!» – очнувшись, Наруто, стиснув зубы, мысленно выругал лиса за подлость. Тот воспользовался его невнимательностью и выгнал из пространства печати.
Он так ждал пробуждения, но, узнав, что ему предстоят двойные тренировки, захотел остаться в пространстве печати и побездельничать…
Солнечный свет, проникавший сквозь окно, падал на его лицо, и, хоть он и не был ярким, все равно резал глаза.
Наруто прикрыл глаза рукой, посмотрел в окно сквозь щели между пальцами, и его душа успокоилась.
«Как же хорошо, что я жив», – сказал он, а затем заметил открытки на прикроватной тумбочке и корзину с бананами и яблоками.
Он просмотрел открытки и обнаружил, что большинство из них написаны маленькой Хинатой, а также были открытки от Какаши, Шикамару, Чоджи, Кибы Инузуки, Ино…
Хм? Даже от Сакуры?! Он же вроде бы не особо общался с одноклассниками?
«Ладно… это неважно».
Наруто взял яблоко из корзины, протер его о свою одежду и с хрустом откусил.
В этот момент он заметил пациента на соседней койке…
«Учиха Саске?!».
«Что он здесь делает???».
Наруто, увидев Саске на соседней койке, был так удивлен, что перестал жевать.
И вид у него был какой-то… странный.
Саске лежал на кровати, не спал, но его глаза были пустыми и безжизненными, а выражение лица – отрешенным…
«Стоп!!».
Наруто вдруг широко раскрыл глаза, перестав жевать яблоко.
Судя по виду Саске…клан Учиха уничтожен?
Изначально он хотел поздороваться с ним, но, осознав, что клан Учиха уничтожен, передумал. Кто знает, может, он скажет что-то не то и снова его травмирует?
Впрочем, Наруто сочувствовал Саске. Раньше он жил счастливой жизнью в кругу семьи, и кто бы мог подумать, что его брат сойдет с ума и вырежет весь клан Учиха. И к тому же, это сделал его любимый брат…
Это и правда ужасно.
Если посмотреть на жизнь Саске, то, кажется, он – единственный нормальный человек в мире ниндзя. А вот Наруто из оригинальной истории…
Просто нет слов.
Особенно сцена, где Куро Зецу смеется над Обито, он просто не мог сдержаться.
На его месте он бы точно встал рядом с Куро Зецу и начал бы безжалостно высмеивать Обито, а потом каждый год тайком съедал бы все подношения на его могиле!
И уж точно не стал бы говорить: «Я не позволю тебе смеяться над Обито!».
Наруто, глядя на Саске, вздохнул. Как-никак, он с ним дрался, и тот был одним из немногих его сверстников, которых он знал.
Во всей деревне он знал только двух своих ровесников – Хинату и его. Ему хотелось утешить этого ребенка, но, к сожалению, у него не было дара убеждения.
Подумав, Наруто достал из системы золотое яблоко. Оно могло немного восстановить дух и жизненные силы. Вот только он никогда не ел такие вещи, а сейчас решил отдать его, чтобы хоть как-то утешить Саске.
Он сначала достал из системы одежду и переоделся, а затем, крадучись, подошел к прикроватной тумбочке соседа и осторожно положил на нее золотое яблоко. Он старался не шуметь, а Саске, лежавший на кровати, все так же смотрел в потолок, не двигаясь.
Видя его в таком состоянии, Наруто молча вышел из палаты.
Через несколько минут после его ухода в глазах Саске появился проблеск жизни, он повернул голову, посмотрел на золотое яблоко на тумбочке, долго смотрел на него, а затем взял его, уткнулся лицом в одеяло и, всхлипывая, прошептал:
«Наруто… Узумаки».
«Спасибо».