Пролог: Имплант

Кеншин Миядзаки( Kenshin Miyazaki). Мальчик которому 10 лет.

Кеншин сидел на ступеньках порога своего дома, Его Тёмно-синие волосы развевались на ветру. В далеке был виден поезд.
На улице было тепло, Кеншин своими большими коричневыми глазами смотрел на закат прекрасного месяца август.

Дверь дома открылась, из неё вышла Его мама. Мать звали Мэдока Миядзаки (Madoka Miyazaki).
Мэдока вытерла руки об полотенце который был у неё на плече.

— Кеншин, заходи. Скоро ужин. — Сказала Мэдока.
— Иду мам, — сказал Кеншин не оборачиваясь.
— Папа сказал будет поздно, сказал не ждать. — С чистой добротой сказала Мэдока.

Кеншин наблюдал как чёрный автомобиль едет по дороге прямо к их дому. Она выглядела дорогой и незнакомой.
Машина остановилась прямо перед домом Миядзаки. Прямо из машины вышли двое мужчин в Белом Классическом Костюме с эмблемой Золотого Дракона на груди.
Они направлялись прямиком к Кеншину.

— Мальчик, Родители дома? — С доброй улыбкой, вежливо спросил мужчина. На вид ему было не больше двадцати.
— Мама дома — Неуверенно ответил Кеншин.

— Отлично, мы можем войти? — С очередной доброй улыбкой спросил Мужчина.

— Н-но — Пытался что-то сказать Кеншин.

— Заходим. — Тот же мужчина сказал своему напарнику. в этот раз его голос был грубее.
Мужчины постучали в дверь.

Дверь открыла мать. Увидев незнакомцев, она на мгновение застыла, потом её лицо стало настороженным.
— Да? Вам что?
— Миссис Миядзаки? — сказал напарник того вежливого мужчины. Его голос был бархатным, успокаивающим. — Мы из социальной службы. По поводу вашего мужа. Можно войти?

— Мой муж… что с ним? — голос миссис Мэдоки дрогнул.
— Всё в порядке. Просто небольшой инцидент на работе. Нам нужно обсудить детали.

Мать колебалась. Она посмотрела на Кеншина, потом снова на мужчин. Потом отступила, пропуская их.
— Проходите.

Мужчины вошли. Младший, тот вежливый мужчина в белом роскошном костюме с эмблемой Золотого Дракона, на ходу осмотрел прихожую, коридор, кухню. Его взгляд был похож на взгляд человека, который проверяет, закрыты ли окна.

Кеншин последовал за ними внутрь. В гостиной было тесно. Мужчины не сели. Напарник которому на вид было за тридцать стоял посреди комнаты, Вежливый мужчина который улыбался Кеншину, пристроился у выхода из коридора, блокируя путь на кухню и дальше в дом.

— Миссис Миядзаки, — снова начал мужчина за тридцать. — Нам нужно поговорить наедине. Может, мальчик подождёт на улице?
— Нет, — сразу сказала мать. Она подошла к Кеншину, положила ему руку на плечо. Её пальцы сжались. — Он остаётся здесь. Что случилось с моим мужем?

Седой мужчина вздохнул, как бы с сожалением.
— К сожалению, миссис Миядзаки, ваш муж… Он не просто попал в какие-то разборки. Он подписал определённый контракт с нашей организацией. И теперь настало время чтобы он заплатил.

Мать не поняла. Кеншин тоже. Но рука на его плече сжалась так сильно, что стало больно.

— Какого контракта? О чём вы? — её голос стал выше.
— Ваш муж шесть лет назад заключил договор, — объяснил мужчина за тридцать. — В обмен на стабильную работу, защиту от определённых… проблем, он согласился отдать кое-что. Когда придёт время.

— Отдать? Что?
— Отдать то, чем он больше всего дорожит. Кровную линию. Вашего сына, Кеншина.

В комнате наступила тишина. Тикали только часы на стене. Кеншин услышал, как его мать резко вдохнула. Потом её рука отпустила его плечо. Она шагнула вперёд, встала между ним и мужчинами.

— Вон из моего дома. Сейчас же.
— Боюсь, это невозможно, — сказал мужчина который улыбался пару мгновений назад.

Мужчина которому было на вид тридцать попытался схватить Кеншина. Мать сразу попыталась отбить его руку.

И тогда тот улыбчивый мужчина поднял руку.

Он выставил свою ладонь вперёд. Из ладони выходило тусклое, едва заметное жёлтое сияние. И мать Кеншина остановилась, как будто уперлась в невидимую стену. Её рот открылся, но звука не вышло. Глаза расширились от непонимания и ужаса. Она попыталась двинуться, оттолкнуться от невидимого барьера, но её тело не слушалось. Оно застыло, как каменное.

Тогда Кеншин попытался позвать на помощь.
Но.

Мужчина которому было на вид тридцать оказался рядом с ним быстрее, чем Кеншин успел моргнуть. Сильная рука схватила его за плечо, другая — за рот, заглушая крик. Кеншин затрепыхался, пинался, пытался укусить ладонь. Он ничего не мог сделать кроме того, как смотреть на свою мать.

— Тише, мальчик, — проговорил прямо у его уха голос мужчины. — Всё будет быстро. Не больно.

Напарник мужчины подошёл ближе. Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой предмет, завёрнутый в чёрный бархат. Развернул ткань. В его ладони лежало чёрное сердце которое вселяло ужас. Чёрное, но не просто тёмное. Оно былы настолько чёрным, что, казалось, поглощало свет вокруг себя. От него исходила лёгкая вибрация, которую Кеншин почувствовал кожей, даже не касаясь.

— Даже меня дрожь берёт от этого, пацан наверное уже сознание потерять успел. — сказал мужчина с лёгкой усмешкой, глядя на сердце не то с восхищением, не то со страхом. — Сердце Жадности. Сердце величайшего греха. Сердце нашего спасителя!

Он подошёл к Кеншину. Тот, кто держал мальчика, перехватил его так, чтобы обездвижить обе руки и запрокинуть голову, обнажив грудь. Кеншин дёргался изо всех сил, но силы десятилетнего ребёнка были ничто против железной хватки взрослого мужчины. — Воскликнул мужчина с надеждой и радостью.

— Мама! — сумел Кеншин выдавить сквозь пальцы на своём рту.

Мужчина прикоснулся пальцами свободной руки к груди Кеншина, чуть левее центра.
— Здесь. Между третьим и четвёртым ребром. Прямо в сердечную мышцу.
Он поднёс сердце. Оно коснулось кожи.

В этот миг казалось время остановилось. Кеншин почувствовал как Тёмная энергия которая переливалась с едва заметным синим отблеском ворвалась ему прямо в грудь.
Сердце входило настолько глубоко что Кеншин не мог терпеть эту боль и начал кричать. Боль была настолька сильная что его тело выгибалось, превращаясь в дугу.

— Наконец-то!, Наш повелитель обретёт физическое тело. Грех Жадности, Благослави нас! — Воскликнули оба мужчины в костюмах.
Ничего не произошло.

— А?, почему ничего не происходит? — С непониманием спросил мужчина которому было на вид лет 20.

Кеншин слышал голос, но голос не тех мужчин и даже не голос матери. Он слышал голос сердца.
ДАЙ МНЕ КОНТРОЛЬ СОПЛЯК. Я ПОГЛОЩУ ИХ ВСЕХ И ТЫ БУДЕШЬ ЖИТЬ СПОКОЙНО, НЕ О ЧЁМ НЕ ЗАДУМЫВАЯСЬ.
ПОГЛОЩАТЬ. ЖАЖДАТЬ. ДАЙ МНЕ КОНТРОЛЬ. ВСЁ МОЁ И ТЫ ТОЖЕ МОЙ. — Сердце говорило на непонятном языке. Кеншин ничего не понимал.

Кеншин казалось находится в воде. Он не плыл, он тонул. Кеншин чувствовал как его жизнь вот-вот потухнет.

В этот же момент в воде появилась Рука из чёрного дыма которая так и просилась помочь ему. Это была сила Сердца Жадности.

И тогда что-то внутри Кеншина изменилось. Кеншин взял эту руку и начал выплывать из воды. Он дал этой силе волю.
Время вернулось. Пока мужчины не понимали что происходит. Из тела Кеншина выходили щупальца из чёрного дыма в котором были отблески синего. Это была жадная натура сердца. Он не мог контролировать тело.
Мужчина который держал Кеншина вдруг отскочил назад. Его лицо побледнело. Мужчина выставил руку вперёд из которой только начал появлятся Жёлтый цвет, но не успел он сделать заклинание как его уже пронзили щупальца из чёрного дыма. Его тело казалось потеряло всю жизненную энергию.
Напарник того мужчины принялся бежать.
— Да чтож это такое, этого просто не могло произойти. — Нервно бормотал мужчина, убегая от щупалец.
— Надо скорее доложить начальству! — Выкрикнул он, как вдруг его поцарапали щупальца в районе плеча. Рука мгновенно почернела, чернота разросталась по всему телу. И наконец, мужчина упал больше не проснувшись. Оба мужчины потеряли свою жизненную энергию.

В комнате остались только двое. Кеншин и его мать. Барьер, сдерживавший её, исчез вместе со смертью того, кто его создал. Она упала на колени, дрожа всем телом, смотря на сына. Её лицо было мокрым от слёз.

— Кен… Кеншин… — её голос был шёпотом, полным ужаса и мольбы.

Кеншин смотрел на неё. Он видел её золотой поток жизни. Он сиял так ярко, так тепло. А внутри него чёрное сердце билось в такт этому свету, требуя, жажду, крича.

ВОЗЬМИ. САМОЕ СЛАДКОЕ. САМОЕ БЛИЗКОЕ. ВОЗЬМИ ЕЁ. СТАНЬ СИЛЬНЫМ. НАКОРМИ НАС.

Кеншин поднял руку. Щупальца из чёрного тумана тянулись прямо к матери.

Она не убегала. Она подняла на него глаза. И в её взгляде, сквозь ужас, проступило что-то ещё. Что-то, что заставило чёрное сердце в его груди на мгновение замереть.
— Сынок. — Сказала миссис Мэдока Миядзаки. В её словах была Любовь. Чистая, безусловная, разрывающая сердце любовь. И скорбь. Не за себя, а за него.

Кеншин начал потихоньку приходить в себя.

— Ма..Мама.. — Ели как выговорил Кеншин.

Он увидел не поток жизни. Он увидел свою маму.

Его рука дрогнула.

Щупальца стали вдруг более прозрачными, они рассеивались.

НЕТ! — взревел голос внутри. — ОНА ТВОЯ! ВОЗЬМИ!
Кеншин стиснул зубы.

Он сжал руку в кулак. Изо всех сил. Ногти впились в ладонь, и он почувствовал боль — свою, человеческую боль.

Чёрный туман втянулся в кожу.

НЕТ! НЕТ! НЕТ! — голос демона выл, но уже приглушённо.
Кеншин опустил руку. Он посмотрел на мать. Его собственные глаза вернулись к нему — светло-карие, полные слёз и непонятной, чудовищной усталости.

— Мама… — попытался он сказать, но голос не слушался. Горло было сжато.
Как вдруг. Кеншин упал на колени без сознания.

— Кеншииин! — Эти слова выкрикнула Мать и они были последними словами которые Кеншин услышал.

Кеншин пришёл в сознание от голосов и ходьбы где-то рядом.

Кеншин открыл глаза. Он лежал на чём-то твёрдом и холодном. Не на своей кровати. Он лежал на полу, смотрел в потолок. Он повернул голову.

Кеншин лежал на полу в гостиной. Он услышал как люди в чёрных костюмах что-то обсуждают.

«…два высушенных. Полный вакуум эссенции».
«…ребёнок жив. Пульс слабый, но есть».
«…женщина в шоке. Отказывается говорить. Забрали в машину».
«…здесь работа для «Санитаров». Никаких следов».

Один из людей, самый старший, с седыми висками и лицом, изрезанным шрамами, заметил, что Кеншин открыл глаза. Он поднял руку, и разговор прекратился.

Мужчина подошёл и опустился на корточки рядом с ним. У него были спокойные, очень усталые глаза.
— Ты слышишь меня? — спросил он. Голос был низким, негромким.
Кеншин кивнул. Движение далось с трудом.
— Как тебя зовут?
— Кеншин… — выдохнул мальчик.
— Кеншин. Хорошо. Меня зовут Дзиро Такаока(Jiro Takaoka). Ты в безопасности. Эти люди — мои. Мы здесь, чтобы помочь.

Кеншин попытался сесть. Руки дрожали. Дзиро не стал ему помогать, просто наблюдал.
— Мама… — сказал Кеншин, оглядываясь. Её нигде не было. На полу, где она сидела, осталось только смятое пятно на ковре.
— Твоя мать жива. Её отвезли в безопасное место. С ней всё будет в порядке.
— А те… те мужчины…
— Они мертвы. Ты их убил.

Дзиро сказал это спокойно и без осуждения. Кеншин посмотрел на свои руки. На них не было крови. Но он помнил тот чёрный туман и помнил как он тонул.

— Я не хотел, — прошептал он.
— Знаю, — сказал Дзиро. — То, что произошло, не твоя вина. Они сделали с тобой что-то плохое. Вложили в тебя что-то. Ты чувствуешь?

Кеншин неосознанно приложил руку к груди. Под рубашкой был шрам. Звездообразный, неровный. И под ним… тяжесть. Чёрное, спящее, но присутствующее.
— Да, — сказал он.
— Это очень опасно. И для тебя, и для других. Тебе нужна помощь. Та помощь, которую могут оказать только такие, как мы. Пойдёшь со мной?

Кеншин посмотрел на пустую комнату. Он вспоминал как жил здесь.

— Мама будет в безопасности? — спросил он.
— Мы сделаем для неё всё возможное. Дадим новую жизнь, новые документы. Она будет думать, что ты погиб в несчастном случае вместе с отцом. Так будет лучше для неё. Чтобы забыть этот ужас.

Кеншин понимал. Если он останется с мамой, то это «что-то» внутри может снова проснуться. И на этот раз он может не суметь его остановить.
— А что… что со мной будет?
— Ты будешь жить с нами. Мы научим тебя контролировать это. Или, по крайней мере, попытаемся. Ты станешь частью нашего отряда. Мы боремся с теми, кто сделал с тобой это. И с тем, что они создают.

Дзиро протянул руку. Не чтобы поднять его. Просто ладонью вверх. Предложение.

Кеншин посмотрел на эту руку. Крупную, с шрамами, сильную.

Он глубоко вдохнул.

Кеншин принял предложение, взяв руку Дзиро Такаока(Jiro Takaoka).

Мужчина помог ему встать. Ноги почти не держали. Один из людей в форме накинул на плечи Кеншина тёмный классический костюм как плащ.

— Веди его к машине, — сказал Дзиро одному из своих людей. Потом он снова посмотрел на Кеншина. — Первые дни будут трудными. Но ты сильнее, чем думаешь. Ты уже это доказал.

Кеншин ничего не ответил. Его повели через дом к выходу. На пороге он обернулся, в последний раз взглянув на гостиную.

Потом дверь закрылась. Он вышел в серое, предрассветное утро. К обычной чёрной машине, которая увезла его из прошлой жизни. Навсегда.