15:00

Она снова это сделала. Сорвалась. Сказала маме, что плохо себя чувствует и осталась дома. Пока отчим на работе, братья в школе, а мама ушла по делам, Стефания всё время лежала в постели, периодически рыдая, и ела. Много ела. Очень. В течении дня девушка запихала в себя всё, что было в холодильнике. Нашла на верхней полке кухонного гарнитура конфеты для детей и не оставила ни одной. Разбирая сумку после вчерашнего дня, Стефания выудила из неё недоеденный кусок шарлотки, завёрнутый в салфетку. Сухой, залежавшийся пирог выглядел совсем не аппетитно. Она вообще-то ненавидит шарлотку. Но девушка съела и её. С чаем. Кусок даже показался ей неплохим, если сразу запить тот молочным улуном.

Дело в том, что Стефания ненавидела дом, в котором живёт, ненавидела свою семью, свою «лучшую» подругу, пытающуюся отбить у неё возлюбленного и даже себя ненавидела, а спасала её только еда. Она успокаивала и расслабляла, приносила истинное удовольствие. Да и вообще, в своей жизни Стефания любила всего две вещи: Трэвиса и вкусно поесть. Пока только еда отвечала на её чувства взаимностью. Однако, с пищей у девушки были не совсем здоровые отношения… Вся романтика прерывалась в тот момент, когда Стефания случайно ловила взглядом своё отражение в зеркале или вставала на весы. Хотя девушка и привыкла избегать отражающие поверхности в доме, цифры на весах никогда не давали ей покоя. Они были для неё словно мантра, способная исцелить треснувшую душу и исправить безобразное тело.

Ещё на первом курсе института, всем студентам нужно было пройти обязательный медосмотр. В просторном кабинете, находившемся в конце коридора первого этажа, проверяли зрение и слух, измеряли рост и вес. Стефания до сих пор помнит тот день, будто это было вчера. Парни прошли первыми. Затем подошла очередь девушек. Стефания в то время сильно стеснялась своего внешнего вида (впрочем, как и сейчас), да и старалась лишний раз не взвешиваться. А тут на весы нужно было встать при других студентах… Прямо на их глазах. Чтобы это увидели все. Кошмар для девушки. Но зато уже тогда Стефания тесно общалась с Амалией и поэтому попросила подругу пойти первой. На тот момент они ещё были подругами.

Оказалось, что девушка со своими шикарными формами и высоким ростом, весила удивительно много. Как показалось Стефании, даже очень. Она уже хотела рассмеяться во весь голос или, наоборот, утешить расстроенную подругу, но Амалия совсем не выглядела расстроенной. Наоборот, она, выйдя из кабинета, обсуждала с другими девушками свой тренировочный план. Что именно он помогает выглядеть ей так хорошо.

Стефания была в недоумении. Девушка хмурила брови, недоверчиво разглядывая то Амалию, то остальных сплетниц, обсуждающих, кто сколько весит. Она не понимала, почему никто не сказал ни одного плохого слова в адрес её подруги или какой-нибудь другой одногруппницы, которая весит ещё больше. Они же жирные коровы. Ну не бывает таких цифр на весах у миниатюрных девушек.

Да, Стефания Мур завидовала. Причём сильно. Хотя подруги были почти одного роста, их фигуры заметно отличались: формы Амалии были более плавными и округлыми. Настоящие песочные часы. Её декольте всегда было солидным – однажды Стефания даже заметила, как Трэвис не мог оторвать от него глаз. Сама же девушка могла похвастаться лишь упругими бёдрами. Её изгибы были угловатыми, а фигура походила на плоский прямоугольник. Поэтому Стефания всегда активно качала ноги, чтоб хоть немного приблизиться к идеалу. К телу, как у Амалии. Потому что пока, девушка могла лишь мечтать о том, чтобы Трэвис хоть раз взглянул на неё.

Оттого Стефания безумно обрадовалась, когда весы показали цифру намного меньше, чем у подруги. Девушка чуть не завизжала в голос от счастья и, буквально, вприпрыжку выскочила из медкабинета в коридор, где её уже ждала Амалия. Стефании не терпелось похвастаться.

Она отчётливо помнит, как девушка её тогда похвалила, сказав: «Здорово, это идеальный вес для твоего роста!». Но потом «подруга» добавила: «Мы с тобой красотки». - Нет. Нет никаких «мы». Должна быть только «я». – Процедила сквозь зубы Стефания, вырываясь из пучины воспоминаний.

В нос ударил резкий запах недоеденной еды. Ароматы смешались, превратившись в отвратительную вонь. Широко распахнув глаза, девушка огляделась по сторонам. Она сидела на кухне, держа в руках откусанный батон хлеба. Всюду валялись какие-то объедки и обёртки от снеков. На столе остались недоеденные пирожные, овощи, сваренная наспех каша – Стефания очень удивилась, когда её увидела. Девушка не могла вспомнить, как её приготовила. Зато, она вспомнила, что сказал ей в тот день Трэвис: «Никогда бы не подумал, что ты весишь меньше Амалии». Тогда в Стефании что-то сломалось. Слова её возлюбленного, будто переключатель, навсегда поменяли отношение девушки к своему весу. Только вот… в лучшую ли сторону?

Она встала из-за кухонного стола. Обтряхнула домашнюю, растянутую тунику от крошек и направилась в свою комнату. Там, под кроватью, не доступные для чужих глаз, лежали напольные весы. Электронные. Они запоминали сколько ты весишь, были небольшого размера, а ещё цифры на них так красиво светились! В общем, Стефании они очень нравились. Девушка купила их со стипендии, в тайне от братьев и родителей. Это было одно из лучших приобретений в её жизни.

С благоговением Стефания достала их из под кровати. Поставила прямо в центр комнаты. Аккуратно, сначала носочком правой ноги коснулась их, затем перенесла на весы все свои килограммы. Девушка простояла пару секунд, зажмурившись. Она не решалась открыть глаз. И лучше бы, этого не делала… Увидев запредельно большую цифру на весах, Стефания отпрыгнула от них, словно обожгла ноги о раскалённый песок. «Да, с таким весом я и в следующем году не поеду на пляж…» - с досадой подумала она и, скривив губы, направилась в уборную.

Она ненавидела платки, но дома носила их уже на автомате. Это вошло в привычку. Стефания даже не замечала, как проснувшись утром натягивала на свою голову, ничего не значащую для неё, религиозную тряпку. Она ненавидела платки, но в них был один явный плюс – волосы не лезли в глаза и их не приходилось держать, когда опустошаешь желудок.

Короткие аккуратные ногти раздирали глотку, потому что пальцы со временем приходилось запихивать всё глубже. Глаза уже давно не слезились. Чтобы губы не сохли, она заранее нанесла на них гигиеническую помаду. Еда ещё не успела перевариться, поэтому выходила целыми кусками, оставляя во рту ужасное послевкусие. Это действие не приносило девушке никакого дискомфорта или удовольствия, радости или боли – ничего. В моменте у Стефании отключались все ощущения и чувства, но после…

Когда она вставала на весы или когда понимала, что может есть сколько захочет, не толстея ни на грамм – девушку волной накрывало чувство эйфории. Раньше она страдала ради красивого тела, а сейчас весь процесс стал для неё рутиной. Обычное дело, как облачение в платок. Такое же мерзкое действо, ставшее для кого-то смыслом жизни.

Этот «кто-то» сейчас стоял на кухне. Шуршал мусором, убирал объедки со стола. Стефания видела его тень. Слышала звук. Она просто щёлкнула замком уборной и приоткрыла дверь, чтобы быстро проскочить в ванную (ещё одна, сформировавшаяся со временем, привычка). Девушка делала так, даже когда дома никого не было. Но выглянув наружу, она заметила чьё-то движение. В этот раз, в доме кто-то был. «Прямо, как тогда» - пронзила мысль разум Стефании.

В голове её начали всплывать образы и воспоминания. Девушка пыталась отогнать их. Старалась думать о хорошем. О чём угодно, лишь бы не о нём. Сердце бешено заколотилось. Воздуха стало не хватать. Мысли спутались. Стефания начала часто и поверхностно дышать. В глазах заблестели слёзы. Её обуял страх. Девушка не удержалась на ватных ногах. Она рухнула на пол, настежь распахнув дверь уборной. Оказавшись в коридоре, Стефания почувствовала себя как-никогда уязвимой. Губы её задрожали. Если бы могла – она бы даже закричала. Но получилось издать лишь тихий всхлип. Слёзы уже ручьём стекали по подбородку.

Он услышал грохот от падения. Сделал шаг из кухни, повернул голову в сторону уборной и увидел Стефанию. Его чёрная витиеватая тень растянулась по коридору. Он побежал. Девушка вся затряслась. Ей не хотелось сталкиваться лицом к лицу с причиной её ночных кошмаров. Причиной, по которой Стефания не испытывала никаких эмоций во время опустошения своего желудка. Причиной, по которой она занималась этим только дома и нигде больше. Отчим рывком притянул её к себе. Опустился рядом с девушкой на колени и вцепился в неё со всей силой.

- Всё в порядке, успокойся - это я. – Прошептал он в ухо, ничего не слышащей девушке. – Сестра, ты не одна. Я рядом! – Начал рыдать он вместе с ней. Нежно поглаживая по макушке, Стефанию прижимал к себе её младший брат.

Она не знала, что чувствовать. Слёзы высохли, но руки её ещё тряслись. Пока младший брат убирался на кухне, Стефания сидела за столом, на котором стояла кружка свежезаваренного, но уже остывшего чая. Девушка не смогла заставить себя притронуться к нему. Глазами она следила за действиями брата – не мигая, не отрываясь не на секунду. Боль и страх исчезли, как и плохие мысли, но сомнения остались. Сейчас подозрения, одолевшие Стефанию, касались её родственника. Их никогда не объединяла сестринско-братская любовь. А отношения между ними нельзя было назвать даже дружескими. Они игнорировали друг друга годами. Хотя, может так казалось только Стефании?

Девушка вздрогнула, когда ей на плечи опустился плед. Задумавшись, она не заметила, как брат навёл порядок и вышел из кухни. Вернулся он уже с пледом, который взял из своей комнаты. «Конечно, ведь у него есть своя комната» - подумала Стефания, глядя на брата или скорее сквозь него. Его черты лица были какими-то размытыми и казались девушке не различимыми. Стефания попыталась вспомнить, сколько брату лет – кажется, что ему уже исполнилось четырнадцать.

- Ты так вырос, - пробормотала она. – Стал взрослым парнем. – Язык её заплетался. Девушку совсем не было слышно. Голова разболелась – у неё всё никак не получалось разглядеть его лицо. Лицо не любимого брата. Лицо Адама.

Его тёмные, почти чёрные, карие глаза были единственной общей чертой, что досталась двум детям от матери. В остальном, у них не было ничего общего. Адам был больше похож на отца. Стефания тоже – на своего.

Она сфокусировала взгляд на парне. Кожа младшего брата была светлее, брови тоньше, нос не такой курносый, а тело… Тело было более подтянутым и стройным. Она вгляделась в его лицо. Смогла увидеть его, в отличии от своих, не такие пухлые губы, более выраженные скулы и тонкие брови. Почему-то он напомнил девушке Амалию.

Он – человек, испортивший Стефании детство, ведь родители спихнули маленького Адама, на такую же маленькую, но рано повзрослевшую Стефанию. Он – самый любимый ребёнок того мужчины, ведь отчим делал всё для благополучия первого сына. Стефания не любила Адама? Да. Ненавидела его? Нет. Она не знала, что чувствовать. Сейчас этот когда-то малыш, за которым ухаживала девушка, молча наблюдал за ней. И в его, таких же, как у старшей сестры глазах читалось искреннее беспокойство, чему Стефания была неожиданно для себя благодарна.

Какое-то время они молча сидели, разглядывая друг друга. Никто не решался заговорить. Тишину внезапно прервал желудок Стефании, издавший устрашающий звук, словно монстр, запугивающий Адама. Девушка неловко потянулась к кружке с остывшим чаем, всё ещё сиротливо стоявшей на столе. Парень вскочил со своего места, выхватил кружку из рук сестры, от чего та вздрогнула. Адам нерешительно замер. Он поставил кружку обратно на стол и опустился на колени перед стулом Стефании. Взял её за руки. Смотря на неё – запуганную, растерянную и смущённую, Адам заговорил. Тихо и медленно.

– Я не взрослый. Я не смогу решить всех твоих проблем, но я могу выслушать… - Он кивнул в сторону кружки. – Могу заварить свежий чай, потому что сейчас тебе это нужно.- Брат старался говорить уверенно.- Могу найти слова, которые тебе важно услышать. Я хочу тебе помочь, просто не знаю как – подскажи мне. – Плечи девушки поникли. Она уставилась в пол. Руки Стефании слегка подрагивали в ладонях брата. Она не нашлась, что могла бы или хотела сказать.

Адам тяжело вздохнул. Погладив пальцем тыльную сторону ладони сестры, он выпустил её руки из своих. Вылил старый чай, поставил завариваться новый. Из остатков еды в холодильнике принялся делать пару бутербродов. Достал с дальней нижней полки шкафа свою заначку - шоколадные батончики, спрятанные от младшего брата. Поставил на стол две кружки свежего чая. Закончив, сел на своё место на против Стефании.

- Послушай, не все заслуживают любви, но ты – заслуживаешь. Наш… – Адам запнулся на полуслове. – Нет, мой отец твоей – Брат выразительно посмотрел на Стефанию, - любви не заслуживает. – Сам он безусловно любил его. Отец был для него примером, пусть и не во всём. Как бы Адам не пытался, он не мог заставить папу принять не родную дочь – Стефания так и осталась для него нежеланной падчерицей. Но сам Адам искренне любил свою сестру. В конце концов, она чуть-ли не вырастила его.

Раньше они были близки. Всегда были вместе. Хотя, может так казалось только младшему брату? В любом случае, сейчас сердце парня болело за Стефанию – он хотел ей хоть чем-то помочь.

– Пока родителей нет дома, ты можешь не носить платок. – Нервно затараторил брат, повергая Стефанию в шок. - Я никому не скажу, а младшему всё объясню. – Адам заёрзал на стуле, собираясь с мыслями. - Если ты хочешь, то можешь перебраться в мою комнату, а я буду жить с мелким… - Его голос заглушил стук крови в висках девушки. Брат всё говорил и говорил, а она не могла разобрать ни слова. Только всё думала: «получается, в этом доме есть человек на моей стороне», и мысли эти разливались теплом по телу, оставляя после себя горькое послевкусие, тревожащее воспалённый разум. Но Стефания решила не обращать на него внимание. Сейчас ей казалось, будто это она младшая сестричка такого мудрого и взрослого Адама. Девушка позволила себе расслабиться. Потянула за край ткани, окутывающей её голову. Платок заструился к полу, открыв брату копну темно-каштановых волос. Как оказалось, глаза были не единственной их общей чертой.

16:12

Они мило болтали уже за третьей по счёту чашечкой чая, точнее, без умолку болтал только Адам. Брат рассказывал об учёбе, рутине, о своих вкусах, интересах и друзьях. Стефания только слушала, изредка хмурясь или кивая головой в знак согласия. Парень всё думал, не поднять ли тему о здоровье сестры.

– Слушай, Стеф… - Он уже было обратился к девушке, но прервал себя, опустив голову в пол. Зачем портить только-только возникшую тёплую атмосферу?

Когда Адам поставил свой стул возле сестры, девушка вся сжалась от неожиданности и терзающих её сомнений. Она уже и не помнила, когда в последний раз находилась так близко с кем-то из членов её семьи. Брат показывал фотографии в своём телефоне. Их плечи соприкасались. Стефания неловко улыбалась, узнавая что-то новое о своём родственнике брате. В сердце её начали зарождаться зачатки сестринской любви.

Сердце пропустило удар, когда девушка уловила вибрацию своего телефона. Тот, забытый на столешнице, сейчас завладел всем её вниманием. Стефания со своего места смогла разглядеть имя человека, от которого пришло сообщение. Ей написала Амалия. Сестра подорвалась с места, но Адам успел перехватить её руку. – Может, забьёшь? Я тоже уберу свой. – Не отпуская Стефанию, свободной рукой он выключил телефон и положил на стол – экраном вниз.

– Ладно. – Отрешённо пробормотала она, до крови закусив губу. Не отрывая взгляда от экрана своего смартфона, девушка опустилась обратно на стул. Всё её тело было напряжено. Стефания больше не слышала Адама. Любовь в её сердце вытеснило более сильное чувство.