ЧЕЛОВЕЧНОСТЬ

Буря утихла.
Эри молча перевязывала руку Рюджи. Пальцы её двигались аккуратно, но слишком напряжённо.
— Санами, — сказал он. — Я пойду за ней.
— Где она? — спросил Оскэ.
— Была в деревне. Надеюсь, её не задело.
Оскэ коротко кивнул.
— Эри, остаешься с ним. Ты — отдыхай, — бросил он Рюджи и направился к разрушенной деревне.
Разбитые дома темнели среди влажной весенней земли.
Запах сырости смешался с запахом крови.
Оскэ остановился. Человеческие останки были разбросаны по двору.
Следов мага — ни одного.
— Санами…
Голос донёсся из-за разрушенной стены.

Староста стоял на коленях, удерживая дочь. Девушка была без сознания, лицо бледное, дыхание неглубокое.
— Жива, — спокойно произнёс Оскэ.
Староста поднял глаза.
— Она могла погибнуть… То, что здесь произошло… Это было чудовищно.
— Более чудовищно, чем сотрудничество с серийным убийцей?
Слова упали тяжело.
Страх в глазах Уэсуги был почти осязаем.
— Теперь вы будете отвечать без утайки. Ваша дочь заманила сюда моего подчинённого. Это так?
— Я… не знал, что придёт он.
— Значит, подошёл бы любой из нас. Зачем?
Староста осторожно снял кимоно, подложил под голову дочери, затем низко поклонился.
— Господин… позвольте объяснить, когда мы вернёмся.
Оскэ смотрел на него несколько долгих секунд.
— Ты пойдешь впереди.
Рюджи поднялся. Эри попыталась его поддержать.
— У меня рука ранена, а не нога.
— И все же.
— Расслабься.
Она кивнула.
— Кто это был?
— Я все расскажу позже, когда выберемся.
К деревне они добрались в сумерках.
Бумажные фонари колыхались на ветру. Люди не спали — гром битвы расколол ночь раньше времени.
Санами уже приходила в себя, когда отец уложил её на постель.
— Отец…
— Все хорошо, отдыхай.

Он задвинул двери и вернулся в гостевую комнату.

Трое магов сидели напротив.
— Почему вы запретили жителям покидать деревню? — начал Оскэ.
— Ради безопасности.
— Чьей?
— Всей деревни.
— Убийца всё равно похищал людей. Где в этом безопасность?

Молчание.
— Отвечайте.

— Он сказал, что убьёт всех… если кто-то узнает.

Рюджи почувствовал, как внутри что-то похолодело.
— Продолжайте.
— Он пришёл в начале зимы. Принёс тело нашего охотника. Без глаз.
Голос дрогнул.
— Сказал: двадцать умрут. Остальные — выживут. Если мы будем молчать.
Тишина стала густой. Эри едва слышно втянула воздух.
— И вы согласились, — произнёс Оскэ.
— Я выбрал меньшее зло.
— Меньшее? — бровь мага едва заметно поднялась. — Если бы он потребовал пятьдесят, вы бы тоже согласились?
Староста побледнел.
Ответа не было.
— Жители были в неведении?
— Нет, слухи ходили, мол это кто-то из наших. Но мне удавалось всех утихомирить.
— Когда ваша дочь узнала?
— С самого начала. Она и мой сын видели его.
— Сын?
— Он был в том сеновале…с невестой — голос сорвался. — Маг убил его. Сказал, что кто-то нарушил запрет.

Эри опустила взгляд.
Рюджи смотрел в пол, но слышал каждое слово.
— Посыльный Кацумото, — продолжил Уэсуги, — действовал тайно. Бегал к заставе. Я не знал. Когда узнал — было поздно.
— А потом ваша дочь рассказала всё своему жениху?
Староста кивнул.
— Он хотел бежать с ней. Я сделал вид, что позволю. Сказал, что отправлю его в Инадзаву просить помощи. И пошёл к магу.

— Вы отдали его.

— Я уже потерял сына. Если бы отпустил Кацумото, за шесть дней пути здесь остался бы пепел. Мы — стадо против волка.
Он поднял голову. Его губы шевельнулись — беззвучно, но в конце концов он начал:
— Где была армия раньше? Где был господин Никайдо, когда мы переживали голод? Когда нас грабили бандиты? Столица процветает. Мы выживаем. Тут несколько лет не проходило гвардейцев, мы не чувствуем защиты.
В комнате стало холоднее, чем на улице.
— А когда мы все-таки пришли, вы решили и нас скормить?
— Я не доверял армии. Не доверял Никайдо. И не знал, кто вы такие. Солдаты? Жертвы? Приманка? Вы пришли не ради нас. У вас свои причины, не так ли?
Слова повисли.
Рюджи ощутил укол.
Он понял — староста прав. Они пришли из-за тени Иори.
Из-за надежды, что тварь вернулась.
Деревня была лишь следствием.

Староста низко поклонился.
— Мне не жаль себя. Я готов совершить сэппуку за свои слова. Но, прошу, спасите дочь и уничтожьте его.
Эри сжала пальцы. В её взгляде читалась неопределенность.
Оскэ оставался неподвижен.
— Государство не строится на страхе, — произнёс он ровно. — Оно строится на порядке. Вы выбрали тишину вместо порядка. И позволили злу укорениться.

Он поднялся.

— Мы уничтожим мага. Вашу судьбу решим после.

Когда они вышли, весенний воздух показался тяжелее.

— А ведь он прав, — тихо сказал Рюджи.

Эри поникла. Оскэ остановился.

— Он прав в одном, — произнёс он. — Мир не справедлив. Но если каждый начнёт считать жизни — порядок рухнет.

Рюджи посмотрел в темноту.
Если порядок требует рискнуть сотней вместо смерти лишь двадцати, чем такая циничная арифметика отличается от мышления убийцы?
Нет. Оскэ прав. Нет никакой гарантии, что нестабильный психопат убьет именно двадцать, а потом исчезнет. Он ведь пойдет в другое место и люди снова будут умирать. Зло нужно искоренять в зародыше.
Мы должны делать то, что должны.

 Они легли на отдых в доме старосты дежуря по очереди. Оскэ — первый. Эри — после полуночи. Рюджи настоял на последнем часу перед рассветом.

— Ты ранен, — сказала Эри.

— Рука. Не сознание.
Она не стала спорить.
Ночь все еще держала запах опасности.
Он снова услышал голоса, но ее и не его. Новые слова, но похожие чувства. Ненависть, бессилие.
— Сайлас...
— Ты бракованный...
— Позор семьи…
Эхом отдавались слова.
Сначала — темнота. Он стоит посреди белой пустыни. Но это не его воспоминание.
Он чувствует это сразу.
Чужое.
Перед ним — тело. Мужчина без глаз.
Кровь на песке почти чёрная.
И чувство.
Не ярость, но разочарование.
И глухая усталость.

Рюджи подскочил. Одышка. Уже светает. Двери были раздвинуты, а на улице дождь. Он взялся за рану, которая неприятно ныла.

— Что это…за энергия?

Он осмотрелся. Оскэ спал. Эри сидела на крыльце и колдовала заклинание.

— Сколько времени? Ты должна была уже меня разбудить?

— Ничего. Мне все равно не спалось.

Эри немного повернулась, один глаз был закрыт, — он наблюдал через магическое око.

— Не трать на это слишком много сил.

— Жители в опасности, он обещал их убить.— сказала она.

Рюджи не ответил.

— Я отойду ненадолго.

— Рюджи, твоя рана?

— Пройдет, не зацикливайся. 

Сказал он выходя из комнаты и задвинув дверь.

Уэсуги спал, а Санами не было. Рюджи решил выйти во двор. Весна пахла мокрой древесиной, утренним дождем и розовыми листьями. Дочь старосты молилась на коленях у молодой сакуры.
Он подошел к ней.
— Дождь холодный. Заболеешь.
— Я никогда не болела после дождя, господин.
Он выдержал паузу.
— Можешь не обращаться ко мне так официально.
Она не ответила.
Рюджи вздохнул.
— Я подожду на крыльце. Под крышей.
Санами продолжала сидеть в молитвах еще минут пять, будто боялась разговора.
Но потом подошла.
— Можно присесть?
— Это твой дом.
— Но вы из знатного рода.
— Садись давай.
Она кивнула. И снова тишина, лишь дождь. На удивление, падал он успокаивающе.

— Ты слышала разговор?
Она снова кивнула.
— Я знала всё с самого начала.
— И всё равно привела меня.
— Смерть от ножа была бы чище и быстрее, чем от его рук. Если бы я только знала, что вы маг.
— Он ест глаза и плоть?
— Да.
Рюджи глубоко задумался.
— Есть что добавить к словам твоего отца?
— Мы не желали чтобы так все обернулось.
— Понимаю.
— Простите, но сомневаюсь.
Рюджи не знал что ответить.
— Я потеряла брата, — сказала она ровно. — Потеряла жениха. Потеряю отца. И наверно сама я умру.
Она не плакала.
— Оскэ еще не решил.
— Я уже поняла, что он за человек.
Рюджи нахмурился.
— И что ты поняла?
— Он человек дисциплины и правил. Он из Великого Дома, а крестьянин ему лжесвидетельствовал и обрек подданных и самого мага на смерть.
Рюджи попытался было оспорить, но аргументов не нашел. Просто молча слушал. Если подумать, он никогда не видел как Оскэ разговаривал и обращался с простолюдинами до всего этого.
— Тебя пощадят. Уэсуги возьмет все на себя. Я не собираюсь говорить, что ты попыталась меня убить.
Санами повернулась к нему.
— А стоит ли?
— Живи.
— Зачем?
Он не ответил сразу.
— Мы не выбираем дорогу. Мы просто идем по той, что перед нами. Тебе выпала эта.
Она посмотрела на него внимательно.
— Это утешение?
— Это факт.
— Тогда каков твой путь?
Ее вопрос не был попыткой спора. Скорее — наблюдением.
— Я буду делать что могу. Остальное образуется.
— То есть плыть по течению?
— Не совсем. Мы выбираем, но это иллюзия. Чего стоит выбор, когда не знаешь чем обернется завтрашний день? Значит ли это, что мы должны перестать идти? Нет.
Санами замолчала, а потом продолжила:
— Мне кажется, я всё время выбирала. Молчать или говорить. Верить отцу или нет. Остаться или бежать.

Она улыбнулась — устало.

— И каждый раз было хуже…может в чем то ты и прав.

Рюджи почувствовал странное раздражение.
Не на неё — на её слова.
Внутри снова шевельнулась чужая эмоция. Люди всегда думают, что выбирают. Он сжал ладонь.
— Ты не виновата.
— Это не важно.
Она поднялась.
— Если отца казнят, это будет справедливо?
Он не ответил.
— Ты же тоже за порядок.
— Я за то, чтобы зло не возвращалось.
— Тогда казнь — просто способ закрыть дело.
Она посмотрела прямо в его глаза.

— А если я не хочу жить в мире, где мой путь уже решён?
Он хотел сказать:

«Мир не спрашивает».

Но не сказал.

После, когда она ушла, Рюджи остался сидеть.

Он чувствовал внутри два разных холода.

Свой — знакомый.

И чужой — более глубокий, почти безжалостный.
Он начал понимать:
Ветряной маг не просто убивал.
Он проверял.
Сколько людей согласятся на арифметику страха.
Если староста выбрал двадцать вместо ста, то чем он отличается от мага, который выбирает сам? И тогда возникает вопрос:

Кто опаснее — чудовище, или порядок, который учится считать?

Вскоре деревня начала оживать.

Кто-то чинил ставни. Где-то стучал молоток. Дым из печей поднимался тяжело, будто не желая рассеиваться под низким небом. Троица позавтракала своими запасами и начала подготовку к поиску мага. Оскэ приказал старосте и его дочери не покидать дом. Дождь ушёл, но облака остались. Солнце будто не решалось пробиться сюда.
Они поднялись на холм — оттуда деревня просматривалась целиком.
Оскэ хлопнул в ладони.
— Итак. Загадка пропажи решена. Вы хорошо поработали. Но… — его взгляд остановился на Рюджи, — как я говорил ещё в дороге: не лезьте на рожон.

Рюджи хмыкнул. Эри стояла чуть в стороне, задумчиво наблюдая за крышами.
Он продолжил.
— Ты разговаривал с Санами?
— Да.
— Сказала чего нового?
— Кроме того, что она не в восторге от потери семьи и возможно отца? Нет, это был просто разговор. Она весьма умна.

Эри с наклоном посмотрела на Рюджи.

— То, что происходит, — сурово и несправедливо, — продолжил Оскэ. — Как члены Великих Домов, проявите сосредоточенность. Вы ведь не забыли, зачем мы здесь?
Они переглянулись.
— Мы с братом вас слишком опекали. В этом есть наша вина. Но обсудим позже. Сперва — задание.

Он посмотрел на Рюджи.

— Расскажи о бое.

Рюджи кивнул.

— Маг ветра. И каннибал. Силен. Заклинания — невербальные. Я бы решил, что он просто психопат… но слишком много несостыковок.

— Тела сына старосты и его невесты, — тихо добавила Эри.

— Да. Глаза вырваны. Горла разодраны. Но тела не унесены. Сложены аккуратно. Почти… как погребение.

Оскэ кивнул.

— Уже странно. Он пришёл за двадцатью. Почему двадцать? Почему вообще число? Мотивов может быть десяток, но гадать бессмысленно. Спросим проще.
Он посмотрел на них.
— Маг ветра. Сильный. Значит, не бастард — высокородный. В Азурвинде дома ветра нет.

— Значит, Аркдорн? — спросила Эри.
Оскэ помрачнел.
— Это может спровоцировать конфликт между сверхдержавами. Мир и так шаток последние пятнадцать лет.

Рюджи машинально коснулся раны.

— Его поток был белым. Когда вы пришли — потемнел. Стал плотным. Почти осязаемым. Я почувствовал запах. Тот самый. Как перед гибелью Иори.

Эри вздрогнула.

Оскэ опустил взгляд всего на секунду.

— Ты уверен?

— Такое не спутать.
Он сделал паузу.
— Потом началась паника. Та самая. Холод. Когда его сила меня ранила — ощущение усилилось. Я слышал голоса. Крики. Усталый гнев. Это исходило от него. Его душа говорила.

Оскэ долго смотрел на него.

— Его духовная сила… вошла в твою?

— Я не понимаю как. Но я чувствовал чужое.

— Это невозможно, — медленно произнёс Оскэ. — Две души не сосуществуют в одном теле. Именно поэтому маги не владеют двумя стихиями.

— И всё же я слышал имя.

Эри нахмурилась.

— Какое?

— Сайлас.

Тишина.

— Аркдорнское, — тихо сказал Оскэ. — Само по себе не возникло бы. Значит, слияние было. Это… тревожно.

Эри нахмурилась.

— Магия, бьющая по душе? Я не читала о таком.

Рюджи посмотрел вниз, на деревню.

— Его угнетали. Считали бракованным. Позорным.

Оскэ перевёл взгляд.

— Передались воспоминания?

— Отголоски.

— Каким бы ни было его прошлое — это не оправдание.

— Я и не оправдываю.

Пауза.

— Его нужно выманить, — сказал Оскэ. — Если он не сбежал.
— Он здесь, — спокойно ответил Рюджи.
Оскэ прищурился.
— Уверен?
— Да.
— Значит, сенсорика усилилась. Теперь сомнений нет.
Эри внезапно спросила:
— Ты собираешься использовать приманку?

В её голосе звучало и ожидание, и опасение.
Оскэ сложил руки.
— Ты слишком хорошо чувствуешь людей, Эри. Это и дар, и слабость. Пока — нет. И приманка не обязательно жертва.

Она не выглядела убеждённой.

— Сначала поиски, — продолжил он. — Нас мало. Вы останетесь в деревне. Я проверю рудники.
— Один? — спросил Рюджи.
— Ты сражался с ним. Значит, и я справлюсь.
Уголок губ Рюджи дрогнул.
— Старик, ты нарываешься.
— Хм.
Оскэ развернулся и пошёл вниз по склону.
— Будьте внимательны. В случае чего, действуйте по плану.

Они смотрели ему вслед.

— Ты на него злишься? — спросил Рюджи.

— Нет… Просто я никогда не видела его таким.

— Он при исполнении. Вряд ли ему нравится быть “таким”. Мы выросли в тёплых залах. Он видел больше.
Эри обхватила своё предплечье.
— Ты прав.
Рюджи тихо добавил:
— Когда мы покидали Инадзаву, ты спрашивала про долг наследников. Вот он.
Она посмотрела на него удивлённо. Потом улыбнулась — безрадостно, но и без горечи.
— Ты стал больше говорить.
Он отвёл взгляд.
— Не привыкай.

Ветер шипел в траве. Из деревни доносились глухие удары молотка. Атмосфера источала больше неопределенность, чем угрозу.
И это было хуже.

Тем временем, Оскэ двигался на пути к рудникам.
Тропа к была пустой. Слишком пустой.

Человек может убить из страха. Может — из жадности. Может — из ярости.
Но не системно. Двадцать человек. Не вспышка. Не драка. Это последовательность.
Если это аркдорнский маг…
Тогда это не самодеятельность.
Если его отправили официально — это разведка. Но разведка не пожирает тела.
Это шумно. Это вызывающе. Тогда это либо провокация. Либо демонстрация.

Оскэ нахмурился.

Но демонстрируют силу. А не извращение. Каннибализм — это не стиль Аркдорна. Это не их идеология.
Значит, либо маг вышел из-под контроля…либо он делает то, что выходит за пределы привычной политики Юга.
Шаг.

Новый тип магии? Если так — то зачем тестировать его здесь, на периферии?

Ответ возник быстро:
Потому что периферию проще списать.
Инцидент. Аномалия. Слухи. Дом Никайдо сгладит.
Совет не станет раздувать.

Он помолчал.

Если это эксперимент — он сложнее, чем кажется. Двадцать жертв — это не хаос.
Это число. Ритуальная последовательность.

И вот тут мысль свернула не туда.

Если это не разработка… если это восстановление…

Он замедлил шаг.

Восстановление требует источника. Традиции. Практики. Великая война стерла многое. Слишком многое. Некоторые знания исчезли полностью. Некоторые техники были запрещены. Почти все архивы — уничтожены. Если кто-то поднял забытое…
Он почувствовал неприятную паузу в собственной логике.

Нет.

Большинство утраченных практик были нестабильны. Неповторяемы. Саморазрушительны. И всё же.

Тогда почему это работает? Почему последовательность не прерывается? Почему маг остаётся функционален?
Ответ был опасным.
Потому что метод завершён.
Не импровизация. Не безумие. Завершённая система.

Он остановился на секунду.

Если Аркдорн восстановил технику времён войны… Это уже не инцидент. Это изменение баланса. Если это их разработка — они готовятся к чему-то. Это хуже. Потому что это значит, что существует структура, о которой никто не отчитывается.

Орден Заклинателей. Закрытая организация в Аркдорне.

Он сжал зубы.
Я не имею права ошибиться в интерпретации.
Если он доложит о «древней магии» — его сочтут параноиком. Если он доложит о «частном эксперименте» — могут недооценить масштаб.
Мысль, от которой он почти отшатнулся:
А если это не восстановление… а продолжение?
Он резко оборвал её.
Война закончилась. Это исторический факт. Всё, что от неё осталось — архивы и шрамы.
Он заставил себя вернуться к рациональному.
Маг.
Техника.
Цель.
Всегда есть цель.
И если цель — не просто убийство… Тогда речь о создании.

Эта мысль ему не понравилась.

Потому что создание через расчленение — это не тактика. Это фундамент. Если я прав — это начало новой эпохи конфликтов. Если я ошибаюсь — я убью одного безумца.
Второе допустимо.
Первое — нет.
Рудники были впереди.
Хуже всего, если нам придется столкнуться хотя бы с подозрением, что этот новый тип духовной энергии пришел от тех, о ком забыли даже мифы.
Дом Никайдо не станет точкой, с которой начнется новая война. Я этого не допущу.
Рюджи.
Эри.
Иори…

Магическое око Эри парило над деревней. Дом старосты — чист. Центр — чист.
Ни намёка на постороннее присутствие.

Рюджи обходил периметр. Рана снова заныла.

Не боль причиняла дискомфорт.
Иногда просыпались голоса — как мысли, только не его.
Иногда слишком ярко вспыхивали воспоминания — как тогда, когда ему сообщили, что Дома Сайтокаге больше нет. Будто это происходило сейчас.

Гнев.
Обида.
Беспомощность.
Он уже проходил через это.
Но теперь — чувства были не его.
И это раздражало сильнее боли.
Он стиснул зубы.

Как же бесит. Хоть руку отрубай.

Отголоски чужих эмоций не сливались с его.
Он просто понимал их. Потому что сам через это проходил.
И это хуже всего — сочувствовать сумасшедшему маньяку.

Рюджи глянул в небо. Высоко— было едва заметное око Эри.
Надо его побыстрее найти.
Он остановился у крайнего дома в западной части.
Если Оскэ не найдет его в рудниках, кто станет приманкой, да и сработает ли она?
Шорох кустов.
Ледяной маг мгновенно среагировал.
Снова.
Прыжок. Осмотр.
— Заяц. Тц.
Он обернулся.
Девушка очутилась в переулке.
В десяти шагах. Ветер поднялся внезапно, словно ждал подходящего момента.
Не просто ветер, осязаемый и плотный.
Магия.
Снова это чувство. Жуткое.
Холод пробежал по спине Рюджи.

Спокойно, это реакция на чужеродную энергию. Это не мои эмоции.

Рюджи рассмотрел девушку в переулке.
Она приложила палец к губам..
— Тссс…
— Санами?
Ветер стих.
— Рюджи.
— Что ты тут делаешь?
— Я пришла за тобой. Он ждет.
— Не понимаю, как…
— Миледи не сможет следить за всем сразу, верно?
— Кто знает.
Рюджи сделал два аккуратных шага вперед.
— Ты заодно с ним? Хочешь убить меня и всех, чтобы спасти отца?
Она сглотнула.
— Я могу не помогать, но тогда он начнет раньше.
Пауза.
— Я могу помочь. Тогда…может быть, мы успеем.
Она впервые подняла взгляд.
В нем не было уверенности. Только усталость.
— Я не знаю, меняет ли что-то мой выбор. Но это единственное, что у меня есть.
— Ты готова принять, что из-за тебя все равно кто-то умрет?
Ее пальцы едва заметно сжали кимоно.
— Уже умерли. И могут умереть еще…но их число можно уменьшить.
Губы Санами начали дрожать.
—Если я могу сделать хоть что-то…я сделаю.
И добавила почти шепотом:
— Рюджи…пожалуйста…время на исходе.
Что же делать? Эри, посмотри на меня…
Он краем глаза глянул ввысь. Ее око не видно.
Черт. Сигнал.
— Если вы предупредите ее — начнется хаос…Вы пришли наводить его или порядок?
Рюджи закрыл глаза. Вдох. Открыл.
— Хорошо.
Как же глупо вышло. Он прошел сквозь нас. Слежка Эри не помогла.
Санами двинулась вперед. Ближе. Уже почти вплотную.
Прошла мимо.
— В лес. Пройдем за пригорком чтобы миледи не увидела.
Рюджи пошел за ней.
— Она скоро заметит мое отсутствие.
— Но не поймет где искать.
Рюджи нахмурился.
Зараза. Все это не по плану. Придется нам все-таки импровизировать.

Пошел слабый дождь. Санами шла быстро.
Она торопится. Значит он нападет спустя какое-то время, если она не вернется. Можно было бы задержать ее в деревне и дождаться убийцу там. Нет. У него могут быть еще заложники или бы он просто выжидал момент, и кто-нибудь наверняка бы погибнул. А сейчас, это шанс выйти на него.
И больше не упустить.

Из деревни донесся хлопок. Сигнал.
Санами одернуло, но она промолчала. 

Они проходили через сломанные ветки, пахло елью, земля была мягкая от мха, ветер плотный, чувство инородной энергии усиливается. Он рядом. Санами молчала, но Рюджи чувствовал ее напряжение.

Они вышли к пустырю.

Ветер стянул листву в круг и обрёл очертания. Он уже ждал.

Сидел на выпирающем камне, сгорбившись. Седые локоны скрывали швы на виске. Пустые серые глаза смотрели спокойно.

— Ты пришёл, Сайтокаге Рюджи.

Рюджи не отвёл взгляда.
— Откуда ты знаешь моё имя?
— Ты ведь знаешь моё.

Пауза.

— Сайлас.

— Да.
Санами едва заметно отступила.
— Зачем ты хотел встречи?
— Ты заинтересовал меня.
Рюджи коснулся раны.
— Твоя духовная энергия проникла в мою через рану. Поэтому я слышу отголоски твоих воспоминаний?
— Да, ровно как и я слышу твои. Потому что я поглотил часть твоей души.
Тишина стала плотнее.
— Когда?
— Когда ты ранил меня. Лёд оставил трещину. Я взял то, что вытекло.
Удивление Рюджи длилось долю секунды.
— Что ты такое?
— Эволюция.
— Ответа я не услышал.
— Ты тоже не любишь отвечать прямо.

Пауза.

— Мы похожи, — добавил Сайлас.

Рюджи усмехнулся.
— Только потому что чувствовали похожую боль?
— Потому что мир рушился у нас под ногами.
И в этот момент Рюджи увидел.
Песок.
Крики.
—Позор.
—Ты изгнан.
Он схватился за голову.
— Это… твой отец.
— Да. Я был слаб. Лишним. Ошибкой рода.
В ответ вспыхнуло другое воспоминание.

Нао.
Бессилие.
Желание, чтобы всё перестало дышать.

Сайлас вздрогнул.

— Видишь? Ты тоже хотел, чтобы мир исчез.

Рюджи медленно выдохнул.
— Хотел.
— Но?
— Моё желание не давало мне права распоряжаться чужими жизнями.
Серые глаза чуть сузились.
— Почему? Мир не спрашивает разрешения, когда ломает нас.

“Мир не спрашивает” — отозвались его собственные слова.

— Это причина убивать невинных? Мир вытер об тебя ноги и ты просто хотел выплеснуть свой гнев?
— Я убиваю потому, что должен.
— Должен?
— Плата за жизнь.
— Каннибализм — плата?
— Не за это. За силу. За предательство. За то, чтобы существовать дальше.

Что это значит? Он умрет если не будет питаться человечиной?
Рюджи почувствовал странный привкус во рту. Словно объелся грязи с червями. Рвота пошла наружу. Он прикрыл рот рукой.
— Чувствуешь? Поглощать плоть — далеко не удовольствие. Мне нужна энергия из тел. Из крови и души.
Тошнота ослабла.
— Ты точно человек?

Чёрный ветер начал концентрироваться вокруг Сайласа.

— Знаешь, что я видел, Сайтокаге?

Рюджи молчал.

— Я видел, как люди ломаются. Когда мир давит. Когда отнимает. Когда унижает. Они всегда отвечают ему тем же.
Он медленно поднял взгляд.
— Солдаты после войны становились наемниками. Бандиты, которым нечего терять. Убивали за монеты. Кто-то режет первого попавшегося, чтобы выплеснуть злость. Кто-то просто спивается и гниёт. А кто-то… умирает.
Пауза.
— Мир не спрашивает, выдержишь ли ты. Он просто наступает.

Ветер усилился.

— Когда надо мной ставили опыты, — голос стал тише, — я снова услышал то же слово. “Бракованный”. Потому что я не мог контролировать эту энергию. Я был неудобен.
Серые глаза впились в Рюджи.
— И тогда я понял. Мы не обязаны быть лучше. Мы обязаны выжить.
Тишина стала тяжёлой.
— Я выжил. И теперь живу по его правилам.
Он сделал шаг вперёд.
— А ты?

Пауза.

— Твой мир рушился не раз. Я чувствовал это. Потеря. Бессилие. Желание, чтобы всё перестало дышать.

Сайлас чуть наклонил голову.

— Как ты выдержал?

Ветер стих.

— Почему ты держишь гнев внутри? Почему не позволил ему разорвать мир в ответ? Если мы так похожи — почему ты не сломался?

Ветер стих.
Даже чёрная энергия вокруг Сайласа будто замерла в ожидании.

Рюджи опустил взгляд. Мысли — свои и чужие — давили, путались, накатывали.

Нао.

Пустота.

Желание, чтобы всё прекратилось.

Он посмотрел на Санами. Она едва держалась на ногах.

Контроль.

— Я сломался, — тихо произнёс он.

Сайлас чуть прищурился.

— Но я не позволил изломанному решать за меня.

— Это одно и то же, — отрезал Сайлас. — Когда мир давит, человек отвечает. Всегда. Я видел это сотни раз. Слабых. Униженных. Растерянных. Они находили того, кто слабее, — и давят в ответ.

Чёрный ветер медленно закручивался вокруг его плеч.

— Это естественно.

— Нет, — Рюджи поднял взгляд. — Это привычно.

Пауза.

— Мир ломает. Да. Он не спрашивает. Он забирает. Но то, что я чувствую, — не приказ.

Сайлас усмехнулся.

— Чувства всегда становятся приказом.

— Только если ты отдаёшь им право. 

Тишина натянулась.

— Когда погибла Нао, потом отец с матерью… — голос Рюджи стал ровнее, — я хотел, чтобы всё вокруг исчезло. Чтобы никто больше не дышал. Чтобы не было ни боли, ни людей, ни этого мира.

Серые глаза Сайласа дрогнули.

— Вот видишь.

— Нет.

Путь — это последовательность поступков, которые ты не можешь совершить, если остаешься честным.
Да, именно так.
Рюджи сделал шаг вперёд.

— Моё желание было настоящим. Мой гнев — настоящим. Но это не значит, что мир должен платить за то, что я чувствую. 

Пауза.

— Ты решил, что твоя боль даёт тебе право. Я решил, что она — только моя. 

Чёрная энергия вздрогнула.

— Право? — голос Сайласа стал холоднее. — Мир дал мне право. Когда назвал бракованным. Когда выбросил. Когда ставил опыты.

— Нет. Мир дал тебе боль. Право ты взял сам.

Секунда тишины.

— Тогда те, кого я убил… — медленно произнёс Сайлас. — Их путь был умереть?

— Их путь был жить, — ответил Рюджи. — Пока ты не решил иначе.

— Решил? — в голосе появилась сталь. — Ты называешь это решением? Это необходимость. Я умру, если не возьму энергию. Я не просил такой силы. Я не просил выживать так.

— Я тоже не просил терять.

Пауза.

— Но потеря не делает меня судьёй.

Сайлас смотрел на него долго.
— Если бы меня любили, — тихо произнёс он, — если бы не изгоняли… ты правда думаешь, что я всё равно стал бы таким?
Рюджи не отвёл взгляда.

— Человек, не сделает выбор против себя. Я думаю, что боль не создаёт сущность. Она её обнажает.

Верно, я мог бы пойти другим путем, но почему этого не сделал? Потому что это был бы уже не я.
Ветер снова начал усиливаться.

— Значит, по-твоему, разрушение — это я?

— Это твой способ отвечать.

Тишина.

— А если мой способ — единственный, который позволяет выжить?

— Всему есть предел. Твой предел — это я.
Снова пауза. Зловещая.
Сайлас поднял голову вверх.

— Ясно… — проговорил он почти беззвучно.
Черный ветер вспыхнул ударной волной.
Рюджи отпрыгнул и закрыл собой Санами.
Снова отзвук где-то из глубин души.
Слабый маг из Великого Дома.
Позор.
Он слабо контролирует поток. Очередной бракованный.
Ему не выжить.
Зрачки Сайласа наполнились черным шаром.

— Тогда, я покажу тебе, что ТВОЙ путь приведет тебя к гибели. 

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ИЛЛЮСТРАЦИИ