Экстра. История Оскэ

989 год после Великой Войны

На острове Багровых Вод вспыхнул бунт.

Отношения в тот период между Аркдорном и Азурвиндом обострились до предела. В полях — неурожай. Зима приближалась. Торговые пути через Инадзаву оказались перерезаны.

Голод пришёл не как бедствие — как приговор.

Преступность выросла стремительно. Мародёры грабили караваны, разоряли деревни, поджигали посевы.

Остров словно парализовало.

Молодой лорд Никайдо Широ приказал в первую очередь защитить столицу.

Гвардия, отправленная в ближайшие поселения, сталкивалась не с благодарностью — с яростью.

Братья Никайдо стояли на балконе дворца.

За лесами и холмами поднимались столбы дыма.

Солнце казалось выцветшим. Будто сама смута высосала краски из мира.

— Брат… — тихо начал Оскэ. — Если они придут — мы будем их убивать? Своих подданных?

Широ не повернул головы.

— Они больше не подданные. Подданный — это тот, кто признаёт порядок. Это чернь, восставшая против своего господина.

— Но они голодают. Мы ничего не сделали. Разве не наш долг — защищать свой народ?

— Мы защищаем народ от внешней угрозы. Но если люди начинают резать друг друга и винить в этом владыку — у правителя остаётся только один выбор.

— А что остаётся им?.. — сомнение прорезало голос Оскэ.

Широ выдохнул.

— Выживать, не превращаясь в зверей. Охотиться. Ловить рыбу. Работать. Корабли с припасами не способны прокормить весь остров. Запасов хватит лишь столице. Не я вызвал неурожай. Не я перекрыл порт. Аркдорн.

— Когда всё закончится… мы потеряем доверие людей.

Теперь Широ посмотрел на брата.

— Оскэ. Я не тиран. Я не желаю зла. Я хочу порядка. Гвардия идёт спасать людей от бандитов, но гвардейцам режут горло и отбирают припасы. Голод пробудил в людях животное. Государство существует затем, чтобы люди были обществом, а не стадом.

Он сделал паузу.

— Что будет, если я начну потакать стаду? Инадзава станет тем, что сейчас за этими стенами. Порядок рухнет. А хаос, однажды начавшись, не остановится.

Оскэ смотрел в пол.

Широ положил руку ему на плечо.

— И тогда, братец… наши руки будут по-настоящему в крови.

Оскэ кивнул.

— Я понял.

Он понял слова.

Но чувство несправедливости не исчезло.

Перелом наступил в порту.

Бандиты устроили диверсию — подожгли склады с продовольствием.

Не ради выживания. Ради злобы. Ради того, чтобы никто не пережил зиму лучше них.

В тот вечер Оскэ увидел, как один из мятежников убил молодую девушку, просто потому что она оказалась на пути.

И тогда сомнение впервые треснуло. Голод может оправдать кражу. Но оправдывает ли он ненависть?

Оскэ пытался найти границу.

Можно ли винить человека за борьбу за жизнь?

Но если каждый поставит себя выше закона, выше долга, выше государства — общество исчезнет.

Сколько жизней стоит порядок?

И что жесточе — казнить десятки, или позволить хаосу уничтожить тысячи?

Контроль над бунтующим народом — это не привилегия власти.

Это её ответственность.

Диверсантов собрали на плацу перед дворцом.

Привязанных к столбам.

Знамя Дома Никайдо медленно колыхалось над каменной площадью.

У Великого Дома долг превыше всего.

Так говорил отец.

Широ лишь продолжил его путь.

Теперь очередь Оскэ.

Он вышел вперёд.

— Я, Никайдо Оскэ, наследник Дома Никайдо, именем Императора Азурвинда, во имя мира и порядка… приговариваю вас к смерти.

Он поднял фамильный клинок.

Опустил.

Выстрелы.

Дым.

Запах пороха.

Кровавые сгустки разлетались на ветру.

Тела тряслись как тряпичные куклы.

Тишина.

Мятежники были казнены.

После диверсии Широ приказал магу лично подавить очаги сопротивления.

Оскэ сопровождал отряды.

Преступников расстреливали.

Главарей казнили по древнему обряду — и Оскэ, впервые, стал тем, кто помогает человеку умереть.

Он видел страх.

Он видел раскаяние.

Он видел ненависть.

И с каждым днём его сомнение становилось тише.

В те годы он понял:

Справедливость без порядка — это топливо для хаоса.

Порядок без справедливости — тирания.

Но когда мир рушится — выбирать приходится не идеал, а меньшее зло.

И Оскэ выбрал долг.

Навсегда.