Янь Линь

Несколько часов спустя 8-й взвод прибыл в деревню Канагал. Это была деревня, расположенная ближе всего к зоне активности племени Кумин, но, похоже, никакого ущерба здесь не было.
Пока они из любопытства осматривали деревню, жители, заметив пленника из племени Кумин, стали собираться вокруг. Их лица резко изменились.
— Так тебе и надо! — Сжечь бы тебя заживо! — Солдат, заставь его помучиться! — Они убили моего брата! — И моего деда тоже! — Это справедливая кара.
Жители разразились хором проклятий, и лица у них исказились от злобы. Пока Хезен наблюдал за этим,
— Элелел Арсол!
маг племени Кумин что-то выкрикнул, словно тоже проклиная жителей, хотя смысл слов был непонятен.
— Что ты там бормочешь, дикарь!
Один из жителей закричал и швырнул в мага племени Кумин камень. Но Хезен мгновенно поймал его на лету.
— Почему ты его остановил?!
— Вредить пленному запрещено. Если вы ещё раз попытаетесь причинить ему вред, будете наказаны по воинскому уставу.
— Но они убили наших родителей! Да камнями за такое — слишком мягко!
— Таков воинский устав.
— Мы не солдаты! Мы не обязаны подчиняться вашим правилам!
Со всех сторон тут же раздались голоса согласия. Хезен окинул жителей взглядом и тяжело вздохнул.
— Тогда я освобожу этого воина. Раз вы утверждаете, что вмешательство армии вам не нужно, мы просто уйдём. Он маг. За одну ночь он может уничтожить всю вашу деревню.
— ……
Толпа мигом смолкла. Все в оцепенении уставились на Хезена. Наконец тот житель, что бросил камень, задрожал от злости.
— Не воображай о себе лишнего только потому, что ты имперский солдат. Думаешь, тебе это сойдёт с рук?
— Ошибаетесь как раз вы. Наш долг — защищать только верных имперских подданных. Это ваше право и наша обязанность. Но верно и обратное. Мы не обязаны защищать имперских подданных, которые идут против приказов армии и тем самым лишаются своих прав.
— Тц… у-у…
— На этот раз наша имперская армия поспешила защитить вашу деревню от нападения Кумин. Но если вы говорите, что вмешательство армии вам не нужно и вы не собираетесь подчиняться нашим приказам, в следующий раз я доложу начальству, что в защите здесь нет необходимости.
С широкой улыбкой ответил Хезен.
— Да это же нелепо!
— Тогда вам придётся это терпеть. Такова война. Чтобы обладать правами тех, кого защищают, нужно быть достойным этих прав.
Сказав это, он повернулся и пошёл прочь, оставив жителей смотреть ему вслед с отвращением. Сержант Баз наблюдал за этой сценой с изумлённым лицом.
— Что такое? У меня что-то на лице?
— Нет, просто… я думал, что лейтенант Хезен из тех офицеров, кто всем сердцем служит народу.
— Уточнять ущерб — наша обязанность. А народ это или нет, мне безразлично.
Когда-то Хезен и сам был опьянён такими геройскими идеалами, делая всё ради простого люда. Но со временем он понял, до какой степени этот образ мыслей высокомерен и лжив.
— Среди простолюдинов есть подонки, а среди дворян — достойные люди. И наоборот тоже бывает.
— Вы совершенно правы.
— Иными словами, человека нельзя судить по происхождению. Важно то, что он делает и как живёт. Вот в чём, по-моему, заключается ценность человека.
Хезен собирался в своё отсутствие доверить Базу командование 8-м взводом, поэтому хотел передать ему как можно больше своих взглядов.
И как раз когда он уже собирался вновь пойти вперёд, в мыслях словно пробежал слабый разряд.
— …?
Подумав, в чём причина, он тихо вздохнул.
— …Ладно, одно уточнение я всё же внесу.
— А?
— Совсем небольшое. В сказанном только что всё-таки было немного личного. Я совершенно не выношу тех, кто ведёт себя заносчиво по отношению к беззащитным.
— …
— Если эти люди говорят, что хотят отомстить за убитых отцов, им следовало действовать сразу. Осуждать врага, когда тот уже бессилен, — это трусость, как по мне.
Хезен пригрозил, что доложит начальству, но на деле вовсе не собирался так утруждаться. Подобные люди очень чувствительны к сиюминутному страху и быстро поджимают хвост. Их жажда мести, скорее всего, поверхностна.
Он никогда не сказал бы этого вслух, но Хезен на самом деле действует вовсе не по воинскому уставу. Он лишь использует его как оправдание собственных поступков. И будь то имперская конституция, верховный маршал или даже сам император, он не собирался быть связанным никакими правилами, законами или приказами. Он просто использовал положение солдата, чтобы разорять необъятные владения империи. В этом и заключалась единственная истинная цель этого человека.
Обдумав это, Хезен тихо вздохнул.
— Но всё же устаёшь.
— …А? Что вы сейчас сказали?
Переспросил сержант Баз.
— Я тоже имею право немного пожаловаться. Я ведь всё-таки человек. Как солдату, мне довольно утомительно постоянно следить за окружающими.
— Следить…?
Он выглядел так, будто только что услышал галлюцинацию.
— Да. Разумеется, мне приходится учитывать и вас, своих подчинённых, и начальство, и сослуживцев, и имперских подданных. К этому я был готов. Но положение офицера и впрямь довольно тяжёлое.
— …Понимаю.
Сержант Баз криво усмехнулся — так, что было трудно понять, что именно он имеет в виду. Хезен слегка наклонил голову, не понимая почему. Неужели офицеру не подобает жаловаться подчинённым?
Именно так он это и истолковал, после чего вновь внутренне собрался.
После этого 8-й взвод посетил ещё несколько соседних деревень и наконец прибыл в маленькую деревню под названием Династелд.
Жители здесь тоже были настроены враждебно к племени Кумин, но не так сильно, как в деревне Канагал. Вероятно, из-за более удалённого расположения ущерб здесь оказался меньше.
— Ханра Нор Кура.
В этот момент маг племени Кумин снова что-то пробормотал. Вскоре вернулся сержант Баз.
— Нашли?
— Нет. Всё-таки это враждебное чужеземное племя.
— …Понятно.
Они искали того, кто мог бы говорить с племенем Кумин, но и здесь такого человека не оказалось. И вот, шагая уже почти без надежды, они увидели розововолосую девочку, которая пыталась налить воду в чашку куминцу.
— Что ты делаешь?
Спросил Хезен у девочки.
— Эм, они сказали, что хотят [воды попить], так можно?
На вид ей было лет шесть. Но для такого возраста говорила она поразительно связно.
— А, но как ты вообще понимаешь, что они «говорят»? Ты умеешь говорить на языке Кумин?
— Совсем чуть-чуть.
— И почему же?
— Магические камни, которые делает племя Кумин, на рынке продаются очень дорого.
Хезен посмотрел на девочку с удивлением.
— Ты хочешь сказать, что торгуешь с племенем Кумин?
— Да ничего особенного. Я просто получаю часть прибыли от высокой цены.
— Разве это не опасно?
— В основном они не трогают детей.
— Откуда у тебя такая уверенность? Наверняка среди Кумин тоже бывают самые разные люди.
— Для них закон племени абсолютен. Кумин, который поднимет руку на ребёнка, становится изгоем в деревне, так что это даже безопаснее, чем иметь дело с имперскими подданными.
— …Для твоего возраста это впечатляет ещё больше.
Невольно вырвалось у Хезена. Она не только могла говорить с куминцами, но и понимала их уклад жизни, да ещё и вела с ними торговлю.
Пока он смотрел на неё с интересом, девочка с немного виноватым видом открыла рот.
— Вообще-то мне тринадцать лет.
— …У тебя нарушение роста?
По любым меркам она выглядела не старше шести. А её по-детски округлые черты лица делали её ещё младше на вид.
— Не знаю. Я сирота, так что к врачу никогда не ходила.
— Тогда позволь мне немного тебя осмотреть.
— А? Вы лекарь-маг?
— Нет, я солдат, но в медицине кое-что понимаю.
Сказав это, Хезен слез с коня и заглянул в широко раскрытые глаза девочки.
— ……
— Эм, с моими глазами что-то не так?
— Нет.
Хезен узнал свет, горевший в глазах этой девочки. Одни называли таких редкими и почитаемыми магами, достойными уважения. Другие именовали их гениями, но их выдающийся талант вёл их во тьму. А некоторые… становились бессмертными чудовищами из-за слишком глубокой кармы.
— …Как тебя зовут?
— Янь Линь.
— Вот как. Янь, ты умеешь пользоваться магией?
— Магией? Нет, не умею. Я же простолюдинка.
— Но ведь даже простолюдины могут обладать способностью к магии, разве нет?
— Я не умею.
— ……
Хезен коснулся затылка Янь. И в тот же миг он почувствовал внутри неё неостановимо нарастающую магическую силу — словно расплавленная магма, готовая прорваться наружу. Не успел он опомниться, как на его лбу выступил пот.
— …Понятно.
— Вы что-то поняли?
— Янь, твоя огромная магическая сила мешает твоему росту. Через несколько лет твоё развитие, скорее всего, начнёт резко ускоряться.
— Магическая сила… но я ведь всё равно не могу пользоваться магией.
— Пока не можешь. Но со временем сможешь. Однако есть условие.
— Условие?
Янь наклонила голову.
— Оставаться рядом со мной.
— А?! Почему?

— Когда твоя магия проявится, твоё маленькое тело, скорее всего, не сможет её выдержать. В конце концов магическая сила выйдет из-под контроля, и велика вероятность, что ты просто перестанешь существовать.
— То есть… я могу умереть!?
— Да. Но тебе повезло.
— …Это правда?
— Я не лгу.
— Обычно как раз те, кто так говорит, и врут напропалую.
Ответ Янь заставил Хезена криво усмехнуться.
Она попала прямо в точку.
— Значит, вам нельзя доверять?
— …Пожалуй, я могу поверить, что вы человек, которому можно доверять. Но доверять вам прямо сейчас — нет.
— Понятно. Здравое суждение. Впрочем, что так, что так — это не имеет значения.
— А? Что?
— Янь, то, что я заберу тебя с собой, уже решено.
— !?
— П-почему? Я не хочу идти с человеком, который всё решает самовольно.
— В этом случае твоё мнение ничего не меняет.
— …!
Янь опешила от этого твёрдого, не допускающего возражений ответа.
— Т-так это же похищение, разве нет?
— Разумеется, я всё оформлю как положено. Ты несовершеннолетняя, значит, твоим законным опекуном считается приют, верно?

///
Смена сцены

///

— Я не собираюсь вас туда вести!
— В такой маленькой деревне приют, скорее всего, только один. Сержант Баз.
— Е-есть, сэр!
— Поспрашивай местных и проводи нас к приюту.
— Понял!
— …!
Пока Янь стояла в оцепенении, Хезен поднял её и посадил на коня.
— Ч-что вы делаете?
— Забираю тебя с собой. Обратно мы поедем галопом, так что привыкай уже сейчас.
— Н-нет, я не хочу! Мой дом не там, где вы!
— …Что ж, ничего не поделаешь.
— Ч-что вы делаете? Неееет!
Несмотря на упорное сопротивление Янь, Хезен связал её тем же способом, каким пользовалось племя Кумин.
Они прибыли в приют, где жила Янь. Снаружи здание выглядело довольно ветхим, повсюду были заметны следы бесконечного ремонта. Во дворе играли дети, но сам двор был маленьким и явно тесным.
Навстречу им вышла директриса приюта — пожилая женщина с добрым лицом. При виде связанной Янь на её лице отразилась тревога.
— Приятно познакомиться. Я лейтенант имперской армии Хезен Хейм.
— Я Норвеге Лиаг, заведующая приютом.
— Сразу перейду к делу. Я хочу взять эту девочку, Янь, под свою опеку.
— …Ах, значит, это распоряжение империи?
— Нет, это личное дело. Я хочу развить её выдающийся талант.
Норвеге перевела взгляд на связанную Янь и нерешительно заговорила:
— Эм… могу я спросить, почему она связана?
— Она сопротивлялась.
— …Не могли бы вы её развязать?
— Хорошо.
Хезен взмахнул похожими на тень путами, и они исчезли с тела Янь. Розововолосая девочка тут же подбежала и спряталась у Норвеге на груди, сердито уставившись на Хезена.
— Этот человек — похититель!
— Я-Янь! Веди себя прилично.
— Ничего страшного. Это всего лишь детская глупость. Какая милая.
— …!
Спокойное лицо пожилой женщины слегка помрачнело. Похоже, она и сама понимала, что не слишком ему понравилась, и вновь не сумела произвести хорошее впечатление. Она натянула широкую улыбку, но, видимо, это не помогло.
— Видите ли, я стараюсь по возможности уважать желания детей.
— Похвальное отношение.
— Янь умная и способная девочка. Мне кажется, для неё могут найтись и другие хорошие возможности.
— …Вот как?
— А?
— Янь тринадцать лет, но телосложение у неё как у маленького ребёнка. Вы правда думаете, что среди десятков тысяч сирот найдётся кто-то, кто захочет взять к себе ребёнка с настолько явным недостатком?
— …
Лицо Норвеге снова помрачнело, а Янь тоже перестала шуметь.
— Я случайно заметил потенциал Янь. Но если говорить прямо, тринадцатилетние сироты уже считаются просроченными. Обычно детей выбирают до десяти лет, а после этого на них уже почти не смотрят.
— …Янь умная девочка. Даже если её никто не возьмёт, она сможет выучиться ремеслу.
— Это правда, она сообразительна. Поэтому она и вела тайную торговлю с племенем Кумин, чтобы добывать еду для других детей, не так ли?
— С племенем Кумин?.. Янь, что это значит?
Когда Норвеге спросила об этом, лицо Янь стало тревожным. Должно быть, она скрывала это. Возможно, эта девочка с самого начала собиралась сама предложить себя в качестве переводчицы для племени Кумин. Сержант Баз искал переводчика, но такого ребёнка, как она, скорее всего, отослали бы прочь, даже не попытавшись проверить. Поэтому она и решила продвинуть себя самостоятельно.
Если так, то Хезен захотел заполучить её ещё сильнее.
— Вы только посмотрите на этот приют. Не может быть, чтобы у вас было вдоволь средств. Янь умна, так что, наверное, её беспокоило ваше встревоженное лицо.
— Это правда, Янь?
— …Простите.
— Даже если Янь останется в этом приюте, ей осталось здесь всего около двух лет. Какой бы умной она ни была, без образования и сил она не сможет и дальше вести торговлю с племенем Кумин. Норвеге, вы и сами это понимаете, разве нет?
— …
— Только не поймите меня неправильно. Я вовсе не недооцениваю её. Вот задаток — сумма весьма немалая.
— С-столько!?
Хезен протянул одну золотую монету. На такую сумму можно было купить еды более чем для десяти детей в приюте.
— Моё месячное жалованье в звании лейтенанта составляет три серебряные монеты. Сверх этого я буду ежемесячно присылать ещё одну. Разумеется, пока Янь находится под моим началом, выплаты будут продолжаться.
— …Так много?
Директриса приюта Норвеге посмотрела на детей. Этого хватило бы на еду на три месяца.
— Кроме того, у меня есть планы и на будущее Янь. Сейчас я простолюдин в звании лейтенанта, но я уже сдал офицерский экзамен. Не думаю, что до следующего повышения пройдёт много времени. Тогда я смогу получить статус младшего дворянина.
— ……
Директриса тихо закрыла глаза. Положение младшего дворянина и простолюдина различалось слишком сильно. Если Хезен оформит Янь как свою родственницу, Янь официально будет признана младшей дворянкой.
К слову, Хезен уже имел имперское гражданство. Даже для простолюдина человеку неизвестного происхождения обычно очень трудно получить официальную регистрацию. Но в его случае всё было довольно запутанно.
Когда-то он похитил и заточил злую женщину с имперским гражданством, которая пыталась незаконно торговать рабами, а затем силой оформил себя как её приёмного сына и некоторое время жил под именем Хезен-Дали. Позже, достигнув совершеннолетия, он вернул себе имя Хезен-Хейм, но это уже совсем другая история.
В конце концов директриса поспешно подошла к Янь и мягко обняла её.
— Янь… я хочу как можно больше уважать твою волю, но разве это не хорошая сделка?
— ……
Какое-то время она молчала, опустив голову, а потом наконец заговорила:
— Хезен-сан.
— Что?
— Этого мало. Если вы собираетесь использовать меня, добавьте ещё две серебряные монеты.
— ……
— Как переводчица для племени Кумин. Я многого не понимаю, но разве моя ценность не стоит таких вложений?
Улыбнувшись, Хезен кивнул. Янь с непростым выражением посмотрела на доброе лицо пожилой женщины.
— И ещё, директриса Норвеге…
— Мм?
— У меня есть просьба.
— …Какая?
— Это, возможно, в последний раз, так что… не могли бы вы ещё немного меня подержать?
— …Хорошо.
У ног Янь падали редкие капли дождя.
Они покинули деревню Династелд. Хезен посадил Янь перед седлом, а сам сел позади неё.
— Держи поводья и управляй лошадью.
— Э? Но я ведь никогда этого не делала!
— Что ты такое говоришь? Только что ведь ехала.
— Угх! Это вообще-то называлось похищением!
Сердито пожав плечами, Янь принялась неловко справляться с поводьями.
— Ладно, насчёт тех переговоров…
— Д-да неужели не видно, что я занята!? Не разговаривайте со мной!
— Даже когда тебе трудно, ты должна уметь думать и о других вещах. Считай это тренировкой.
— Ва-а! Мне совсем не нравится этот человек! Кто-нибудь, спасите меня!
— …
Янь отчаянно закричала, но бойцы 8-го взвода дружно сделали вид, будто ничего не слышат.
— Продолжим. Ты могла бы выторговать куда больше. Следующие переговоры я оставлю тебе, так что хорошенько это обдумай.
— Э? То есть я стою больше, чем две серебряные монеты?
Даже удивлённо произнеся это, Янь уже начала понемногу осваиваться с поводьями. Хезен окончательно убедился, что это ребёнок, который становится только сильнее, чем больше на него давят.
— Разумеется. Я не совершаю невыгодных покупок.
— Невыгодных? Формулировка ужасно раздражающая. И где тогда была граница уступок?
— Пять золотых монет задатка. После этого — три золотые в месяц. И при каждом повышении ещё треть прибавки к жалованью продолжала бы идти тебе. Честно говоря, я, возможно, колебался бы даже дольше.
— Чт…
Янь ошеломлённо раскрыла рот и едва не свалилась с лошади.
— Я ведь сказал, что у тебя есть магический талант и со временем ты станешь сильнее. Тогда ты и сама смогла бы легко зарабатывать деньги. Так что моя мысль о том, что «тебя никто не возьмёт», скорее всего, была ошибочной.
— Врун!

— Это не ложь. Я просто выдвинул крайне маловероятное предположение, чтобы заставить тебя усомниться в словах директрисы, а не потому, что умею видеть будущее.
— Да разве это не называется ложью?!
— У меня нет способностей божества, так что я не могу знать будущее наверняка. Поэтому я просто предложил вариант будущего, который, скорее всего, был неверным, — то, что обычно называют мошенничеством.
— Мо-мошенничеством?.. Да это ещё хуже!
— Я же сказал: я не лгу. Я хочу быть человеком, которому можно доверять, поэтому и сдержал своё обещание.
— Ва-а-а! Я вообще ничего не понимаю из того, что вы говорите, так пусть кто-нибудь уже переведёт мне это по-человечески!
Янь вскрикнула, но 8-й взвод по-прежнему дружно делал вид, будто ничего не замечает. После того как она вдоволь накричалась и наплакалась, девочка снова заговорила.
— И что? Что вы вообще хотели этим сказать?
— Во-первых, тебе нужно улучшить навыки ведения переговоров. Не поддавайся эмоциям, определяй предел уступок собеседника и старайся получить хотя бы восемьдесят процентов от желаемой суммы.
— …А разве не лучше сразу метить в максимум?
Похоже, возражения постепенно уступали место вопросам. Дети, у которых любопытство сильнее нравственных тормозов, обычно добиваются многого.
— Между максимумом и минимумом разница порой тоньше волоска. Слишком велик риск, что сам стол переговоров просто рухнет. Ненужного риска следует избегать.
— …Но что, если бы Норвеге запросила сто золотых монет? В случае, когда у меня вообще не было бы намерения продаваться.
— Я бы приговорил преступницу к изгнанию за сношения с варварами. А после этого забрал бы тебя как рабыню. В итоге результат был бы тем же.
— Что?
— К-как вы можете так спокойно говорить такие чудовищные вещи!?
Розововолосая девочка уставилась на него с ошеломлённым лицом.
— Разумеется. Сношения с варварами легко могут вызвать подозрения в шпионаже. Конечно, есть исключение, если сотрудничать с армией, но в противном случае наказание полагается по воинскому уставу.
— …Невероятно.
С мрачным лицом пробормотала Янь.
— Я не лгу.
— То, что вы не врёте, ещё не значит, что вам всё можно!
— Что ж, я и сам не хотел прибегать к такому способу. Это заняло бы слишком много времени. Если проблему можно решить деньгами, это было бы идеальным вариантом.
— В-в таком случае разве время не должно быть самым последним приоритетом?!
— И ещё одно. Почему я сказал тебе твою настоящую цену.
— …Полагаю, причина тоже какая-нибудь грязная, да?
— Нет. Ты слишком низко себя оцениваешь. По моим меркам, та сумма — лишь самый минимум твоей ценности.
— …
— У тебя есть потенциал роста. По меньшей мере в сто раз выше той суммы, которую я озвучил.
— …
Янь некоторое время молчала, потом подняла взгляд на Хезена.
— Хезен-сан.
— Мм?
— Может быть…
— Что такое?
— Вы… пытаетесь меня подбодрить?
— Нет.
— !?
— Э?! Не это?!
— Ты вообще что слушала? Один золотой в качестве задатка и две серебряные монеты в месяц — это неприемлемо. Пять золотых задатка, три золотые в месяц. А после — треть прибавки с каждого повышения. И отрабатывать это тебе придётся как минимум в десять раз усерднее.
— Ва-а-а! Кто-нибудь, пожалуйста! Да пусть даже работорговец, кто угодно, только спасите меня!
После этого Янь безостановочно ревела до самого возвращения в военную крепость.

Вернувшись в крепость, пленника из племени Кумин заключили в темницу. Окончательное решение о его судьбе должна была принять армия, но до тех пор ответственность за него нёс захвативший его 8-й взвод.
— Янь. Ты будешь с ним общаться и собирать сведения. Кроме того, на тебе будет и повседневный уход за ним, например подача еды.
— Поняла, но для начала где мне вообще жить?
— Э? Разумеется, в моей комнате.
Хезен ответил так, будто это само собой разумеется, но Янь ошарашенно посмотрела на него.
— Я совершенно, всей душой ненавижу эту идею!
— Почему?
— Да я вообще не понимаю, с какой стати!
— Хм. Я не совсем понимаю, но это что-то девичье?
— Нет, дело не в этом!
— Что ж, твоё мнение тут всё равно ничего не меняет. Это не предложение, а решение.
Янь снова застыла с ошеломлённым лицом — и это было вполне естественно. Даже если обошлась она поразительно дёшево, на неё всё равно уходила большая часть его жалованья. На роскошь у него не было средств, а держать её всё время под непосредственным присмотром было просто удобно.
— С этого дня Лэй Фа также назначается телохранительницей Янь. Особенно когда меня нет рядом, ставь Янь выше меня по приоритету.
— Я не против, но разве вокруг Хезена тоже нет врагов?
— Врагов? Ты о шпионах, скрывающихся в этой крепости? Я их пока ещё не выявил, но неужели ты заметила их раньше меня?
В это трудно было поверить. Лэй Фа блистала в бою, но совершенно не годилась для канцелярской работы. Вряд ли она смогла бы обнаружить присутствие умелых лазутчиков.
Пока Хезен смотрел на неё с сомнением, сереброволосая девушка тяжело вздохнула.
— Я не это имела в виду. Унтер-офицеры — это одно, но другие офицеры, вроде лейтенанта Моспитцы, настроены к тебе откровенно враждебно.
— Вот как?
— Конечно! Почему ты этого не понимаешь?
Хоть она так и говорила, если он не понимает — значит, не понимает. Солдат обязан выполнять порученную миссию, не поддаваясь личным чувствам. Для унтер-офицера это ещё можно было бы понять, но трудно было поверить, что старший офицер вроде лейтенанта Моспитцы этого не осознаёт.
Даже лейтенант Моспитца не был исключением. Если им пришлось бы столкнуться с врагом, от него, разумеется, ожидалось бы сотрудничество. Империя была зрелым военным государством с долгой историей. Как старший офицер, он должен был прекрасно знать такую базовую воинскую дисциплину.
— …
Но всё же правда и то, что лейтенант Моспитца нередко проявлял бурные эмоции. Его повседневное поведение тоже сильно зависело от личных чувств, так что беспокойство Лэй Фа было не беспочвенным.
— Ладно, я понял, о чём ты. Но у меня нет ни малейшей нужды тратить хотя бы секунду своих мыслей на такую мелочь, как лейтенант Моспитца. Если с ним возникнет проблема, я решу её в тот же миг.
— …Я так и думала, что ты это скажешь, но, похоже, мои тревоги и правда были лишними.
Сереброволосая девушка устало вздохнула, а затем мягко обняла маленькую девочку.
— Приятно познакомиться, Янь.
— Вау, красивая старшая сестрёнка такая красивая!
Янь радостно зарылась лицом в пышную грудь Лэй Фа.
— Я-я красивая? Мне вроде никогда такого не говорили.
— Правда? Из всех, кого я встречала, вы самая красивая. Я всегда хотела старшую сестру.
— Хе-хе… а я всегда хотела дочку.
— А? Лэй Фа, сколько тебе вообще лет?
— Мм? Девятнадцать. У зексан обычно детей рожают лет в четырнадцать.
— …Невероятно.
Пока они тепло болтали, рядом вдруг прозвучал холодный голос.
— Не балуй её так из своих материнских чувств. Как-никак умом ей тринадцать лет.
— Тц… Ну и мерзкий у тебя характер.
Янь с отвращением высунула язык.

Когда они вернулись в комнату, там уже был сержант Баз, который ставил на полку одну книгу за другой. Они предназначались не Хезену, а Янь — в качестве учебных материалов. В доме Хезена, то есть в доме его мачехи, были целые горы книг с общими знаниями и базовыми учебниками по магии, по которым он сам учился в Империи, но на их доставку ушло бы около сорока дней.
Разумеется, до тех пор нельзя было просто позволить Янь бездельничать, поэтому решили как следует загрузить её книгами по тем областям, которых не было дома. Языкознание, биология, медицина, торговое дело.
Особенно Хезен хотел обучить её именно торговому делу. Сколько бы денег у него ни было, их всё равно никогда не хватит для достижения его целей. Поэтому добывать нужные средства придётся этой девочке.
Как военный, Хезен не мог заниматься этим лично, да и способностей к такому у него не было. С другой стороны, Янь с самого начала уже была связана с торговлей, а значит, имела к этому природную склонность.
— Спасибо. Вот награда.
Хезен протянул сержанту Базу маленькую медную монету.
— Нет, не стоит…
— Это для моих личных нужд. Я не хочу злоупотреблять властью, но у меня нет других надёжных знакомых. В то же время подчинённому трудно отказаться от просьбы старшего по званию, так что позволь хотя бы выплатить тебе вознаграждение.
— …Понял. С благодарностью приму. Если я ещё чем-то могу помочь, пожалуйста, обращайтесь.
— Спасибо.
Сержант Баз ушёл из комнаты довольным, а Янь, наблюдавшая за его поведением, пробормотала:
— Похоже, подчинённые его любят.
— Любят? Это просто обычные отношения между начальником и подчинённым. Только и всего.
— Но он ведь так радостно поблагодарил вас за награду.
— Это просто лесть — приём, чтобы сгладить разговор.
Сержант Баз был весьма полезным человеком. После ухода Хезена из взвода он собирался повысить его до сержанта, и тогда тот сможет сохранить около семидесяти процентов нынешней боеспособности подразделения.
— …Тебе бы самому немного у него поучиться, Хезен.
— По-моему, я и так прекрасно это понимаю и применяю на практике.
— Нет, вовсе нет. На самом деле всё как раз наоборот.
— Ха-ха, ты довольно забавная. У тебя хорошее чувство юмора.
— Я не шучу!?

Янь бросила на него недовольный взгляд, но Хезена это не задело. Он уже начинал понимать, что у этой девочки крепкое сердце. Прежде всего, склад ума у неё был совсем не заурядный, так что из-за мелочей она бы не сдалась.
Это не значило, что ей недоставало чувствительности. Скорее уж её эмоции колебались сильно, но оставались гибкими. Словно ивовая ветвь, которая не ломается даже после тайфуна. В прошлом Хезен обучил немало учеников, и среди них эта девочка была одной из самых стойких.

— …
Хезена захлестнуло чувство воодушевления — почти такое же, как когда-то, когда он находил одарённого ученика.

Через пятнадцать минут они закончили разбирать вещи Янь. Впрочем, в приюте было много общих вещей, так что личного имущества у неё оказалось совсем немного.

— Я буду спать на кровати, а ты можешь устроиться на одеяле на полу.
— Поняла. И ещё… можно мне пользоваться этой кружкой?
— …Есть риск отравления, так что лучше, чтобы посуда у нас была отдельная.
— Да сколько же вы успели нажить себе врагов!?
— Никаких врагов я не наживал. Это просто минимизация риска. Хорошо, я подам заявку, чтобы военные выдали отдельную кружку.
Не обращая внимания на бормотание Янь: «Нет, точно нажили», Хезен заполнил бланк заявки.

Таким образом, условия для их совместной жизни были улажены. Дальше нужно было составить план обучения Янь, но…

— Хезен, вы опять думаете о чём-то недобром, да?
Девочка проницательно ткнула в самую точку.
— Я думал о вполне созидательных вещах. Кстати, тебе не кажется, что ты как-то слишком официально произносишь «Хезен»?
— У меня вообще-то нет намерения настолько с вами сближаться.
— …Проблема не в этом.
Хезен не был из тех, кто упрямо настаивает на формах обращения, но почему-то то, как Янь произносила «Хезен», звучало слишком уж по-взрослому.

Настоящий возраст Янь был тринадцать лет, но развивалась она ненормально медленно и выглядела как маленький ребёнок. Поэтому в армии решили делать вид, будто ей шесть лет. С этой точки зрения обращение по имени без какого-либо уточнения и впрямь казалось немного странным.

— Ты не солдат, так что «лейтенант» не подходит, но и просто по имени звать меня как-то не то. Пока ты нанята как переводчица для племени Кумин, но в будущем станешь моей приёмной дочерью.
— А? Дочерью!?
— А, нет, оговорился. В таком случае мне пришлось бы сначала жениться.
Хезен изучал имперские законы и уставы, но материала там было слишком много, так что нельзя сказать, что он усвоил всё до конца. Особенно то, что касалось брака и тому подобного, казалось ему ещё делом далёкого будущего, вот он и упустил это из виду.

— Однако подходящую супругу я что-то не могу найти… Ладно, тогда попрошу мачеху удочерить тебя.
— Эй, не решайте всё за меня сами!
— Я не спрашивал твоего мнения.
— Даже когда речь обо мне!?
— Хм.
Черноволосый юноша кивнул без малейших колебаний. Разумеется. Янь — несовершеннолетняя и находится под покровительством Хезена. Даже если заключать какой-либо семейный договор, у той стороны, которую содержат, права голоса быть не должно. Когда он спокойно это озвучил, Янь почему-то приняла совершенно ошарашенный вид, опустилась руками на пол и начала всхлипывать.

— Уэ… уэ… Л-ладно, а что за человек ваша мачеха?
— Она работает приёмщицей в главном здании Гильдии. Живёт в имперской столице.
— …Для мачехи Хезена она выглядит подозрительно нормальной.
— Правда? Между прочим, она ещё подрабатывает на незаконном посредничестве при рабской гильдии.
— А-а, пожалуйста, не выдавайте такие драматичные подробности потом, задним числом!
Чтобы оформить связь с Хезеном, тот собирался принудить свою мачеху, Хелену Дали, к фиктивному браку. Янь тоже предполагалось включить в эту семью, и с точки зрения закона проблем быть не должно.

— Ладно. Тогда лучше сделаем тебя моей младшей сестрой, а не дочерью.
— Вы так говорите, будто это проще простого…
— Так и есть.
— Совершенно уверена, что это неправильно…
— А ты, оказывается, довольно старомодная.
— Да дело вообще не в этом. Эм… а это правда обязательно?
— Обязательно. Когда я стану младшим дворянином, мне нужно будет поднять в сословии и тебя. Для этого лучше всего установить семейную связь.
Согласно имперской конституции, дворянский статус распространялся на родственников главы семьи до второй степени родства — бабушек и дедушек, братьев и сестёр, внуков и их супругов. Иными словами, если главой семьи станет Хезен, его мачеха Хелена и Янь автоматически тоже получат статус младших дворян.

— Поэтому отношение между нами будет как между братом и сестрой.
Хезен объяснил это Янь с помощью схемы. Как и ожидалось, интерес к знаниям у неё был сильный, и, несмотря на обстоятельства, она понимающе кивнула.

— Тогда мне стоит звать вас «старший брат»?
— …Меня от этого передёргивает.
— Но это же вы сами предложили!?
— А, прости. Я просто случайно вспомнил о существовании одного никчёмного младшего брата. Ты тут ни при чём.
Когда-то у Хезена были отец, мать и брат, которых он мог назвать своей семьёй. Но между ними не было ни капли привязанности. Это была семья, полная ненависти, тщеславия и лжи. Чтобы низвергнуть этих людей в самую глубину ада, Хезен всеми возможными способами выдавил их из своей жизни. Кристалл, рождённый этой ненавистью, и стал его нынешним телом, но это уже совсем другая история.

— …Делайте как хотите,
с усталой покорностью пробормотала Янь.

— Впрочем, правильнее всего будут отношения наставника и ученика. Хорошо, я сделаю тебя своей ученицей. С этого дня будешь обращаться ко мне «учитель».
— …Из всех людей именно вами я меньше всего хочу восхищаться…
Янь продолжала что-то неразборчиво бормотать.

После этого Хезен отправился в комнату лейтенанта с докладом. Там находился не только лейтенант Моспитца, но и его начальник — капитан Лоренцо, мягкий с виду и спокойный мужчина.

— Вы, должно быть, лейтенант Хезен. Очень приятно познакомиться.
— Взаимно, капитан Лоренцо. Благодарю, что уделили мне время.
— Я уже слышал о вас от полковника Гедола и лейтенанта Моспитцы. Похоже, вы человек весьма своеобразный.
— Вот как?
— Кхм.
Стоявший рядом лейтенант Моспитца нарочито громко кашлянул. Неужели простудился?

— Итак, что привело вас сюда сегодня?
— Я пришёл доложить лейтенанту Моспитце о сегодняшних событиях.
— А, я уже слышал. 4-я рота отлично справилась, отразив племя Кумин.
— Кхе-кхе. Кхе, кхе-кхе.
— …Прошу прощения, лейтенант Моспитца.
— Что?
— Если вы плохо себя чувствуете, лучше сходить в лазарет. Капитану будет неудобно, если ваше состояние ухудшится.
— Тц… Капитан Лоренцо, можно мне ненадолго одолжить лейтенанта Хезена?
— Разумеется.
После этого лейтенант Моспитца быстро подошёл к Хезену и заговорил с ним вполголоса:

— Зачем вы вообще сюда явились? Должен заметить, я не сделал в докладе никаких ошибок. Ваш взвод — это 8-й взвод моей 4-й роты.
— Я это понимаю.
— Тогда что вам тут нужно? Быстро возвращайтесь.
— Нет, дело важное, поэтому я хотел бы доложить и капитану тоже.
— Капитан сейчас здесь, болван! Неужели вы даже порядок подчинения соблюдать не способны?
— Как бы то ни было, я считаю, что это вопрос, по которому следует получить указания сверху, поэтому хотел бы посоветоваться и с капитаном Лоренцо.
— Решать, поднимать этот вопрос или нет, буду я. Заканчивайте разговор с капитаном и быстро уходите.
— Понял. Прошу прощения, капитан Лоренцо.
Хезен поклонился и уже собирался уйти.

— Постойте, постойте. Я ещё не закончил разговор.
— Прошу прощения, но мне велели «закончить разговор с капитаном и быстро уйти», так что…
— !?
— Нет! Это ложь! Ложь, ложь! Лейтенант Хезен, что вы вообще несёте?
— Именно это лейтенант только что и сказал.
— Я такого не говорил! Я совершенно точно не помню, чтобы произносил что-то подобное!
— Нет, вы сказали это вполне определённо. Но вы что же, отказываетесь от собственных слов, сказанных только что?
— Разумеется! Я лишь сказал [чтобы вы не проявляли неуважения к капитану], и всё!
— …Понятно. Тогда, может быть, продолжим разговор?
— Никаких возражений. Раз капитан того желает, пожалуйста, говорите.
Почему-то у лейтенанта Моспитцы весь лоб и даже спина покрылись потом, пока он суетливо это отвечал. Наблюдая за этим, капитан Лоренцо улыбнулся.

— …Вот как. Вы забавный человек.
— Я вовсе не шутил.
— Ха-ха, верно. Ну что ж, вообще-то я и сам хотел поговорить с вами откровенно.
— Понимаю. Тогда у меня есть два вопроса, которые я хотел бы задать.
— …Эй, младший лейтенант. Вы же понимаете, да?
Лейтенант Моспитца метнул в него яростный взгляд, краснея до ушей. Хезен покопался в памяти, но ничего не смог вспомнить. Как и всегда, этого начальника было крайне трудно понять.

— О чём речь?
— …О том, о чём мы говорили только что.
— А, да. Разумеется. Капитан Лоренцо, лейтенант Моспитца. Я хотел бы обсудить обращение с пленными из племени Кумин и вопрос переводчика для них.
— !?
— Чт-что!?

Лицо лейтенанта Моспитцы, и без того напряжённое, побагровело ещё сильнее. Вены на его лбу, казалось, вот-вот лопнут.
— Ах ты, мерзавец! Докладывать одновременно и мне, своему непосредственному начальнику, и капитану — что это ещё значит?!
— Но разве вы только что сами не дали мне разрешение?
— Ч-что? Разрешение? Я не припоминаю, чтобы давал тебе что-то подобное! Ни капли!
— Но дали. Ранее, когда я сказал лейтенанту Моспитце, что считаю этот вопрос требующим указаний капитана и хотел бы посоветоваться с ним, вы ответили, что решать, поднимать ли этот вопрос, будете вы.
— …И что с того, если я так сказал? Разве это не верно?
Пока нервный мужчина сыпал словами, капитан Лоренцо посмотрел на него с недоумением.
— Лейтенант Моспитца, вы действительно так сказали?
— Разумеется, сказал! Без всяких сомнений! И всё же этот человек это проигнорировал!
— Но разве вы не сказали потом вот это: [Я только и сказал, чтобы вы не проявляли неуважения к капитану]?
— …Э-э…
Лейтенант Моспитца застонал и умолк. В комнате снова повисла неприятная атмосфера. Пот, струившийся по его телу, уже пропитал ковёр. Похоже, он и правда был близок к простуде.
— Какое из ваших высказываний — правда?
— Ну… это… как бы…
— Лейтенант Моспитца. Позвольте посоветовать: если вы будете нагромождать одну ложь на другую, хронология перестанет сходиться. Лучше воздержаться от этого.
— Замолчи! Я вовсе не лгал!
— Но ваши слова не стыкуются.
— …Нет, всё было так. Я просто забыл. Ты начал нести настолько нелепую ложь, что я растерялся и невольно сказал: [только это я и говорил]. Капитан Лоренцо, этот Моспитца клянётся небесами, что не солгал.
— …Хорошо. Я вам поверю.
Лейтенант Моспитца сумел продавить ситуацию буквально напором и силой голоса. Его лицо уже выражало облегчение человека, едва избежавшего смерти, а в следующее мгновение стало таким, словно рыба наконец попала в воду.
— Итак, лейтенант Хезен. Вы, ничтожество, проигнорировали слова старшего по званию и посмели вынести вопрос напрямую на капитана. Разве это не серьёзное нарушение воинской дисциплины?
— Нет, вовсе нет.
— Это ещё почему!? Объясните причину! Причи-ну!
— …Разве вы не понимаете?
— Что?
— Разве вы только что сами не заявили, что отказываетесь от собственных слов?
— ……
— ……
— …А-а-а!?
И снова лейтенант Моспитца покрылся тяжёлым потом.

Что этот человек вообще пытается сделать? То утверждает, что «говорил», то тут же — что «не говорил». Хезен тихо вздохнул и продолжил:
— Позволите перейти к главной теме?
— Нет, это… э… я не то хотел сказать. Я отрицал только то, что говорил [быстро заканчивайте и уходите, даже не поговорив с капитаном]…
— Лейтенант Моспитца.
— А! Нет, это ложь. Я такого не говорил.
— Довольно. Я уже понял, что вы солгали.
Как только капитан Лоренцо это произнёс, выражение лица лейтенанта Моспитцы сменилось на полное отчаяние.
Глядя на смертельно побледневшего лейтенанта Моспитцу, Хезен непонимающе наклонил голову.
— Лейтенант Моспитца, вы в порядке? Может быть, вам нехорошо?
— Ха-ха, лейтенант Хезен. Вы жестоки.
— Жесток?…
Я совершенно не понимаю.
— Бросьте эту неискреннюю игру. Вы вскрыли ложь лейтенанта Моспитцы и выставили её напоказ передо мной, капитаном. Неудивительно, что он запаниковал.
— Так вот в чём дело?
Хезен явно удивился и посмотрел на капитана Лоренцо.
— Значит, вот как… Однако ложь, сказанная старшему по званию, может считаться нарушением воинского устава.
— Возможно. Но ложь, которую сказал лейтенант Моспитца, в любом случае лишена смысла.
— …Что вы хотите этим сказать?
На лице Лоренцо отразилось недоумение.
— Сказать по правде, вне зависимости от того, говорил я это или нет, я считал тот разговор бессодержательным. Иначе говоря, разговором, не имеющим ценности.
— ……
— Ложь, произнесённая в разговоре, который сам по себе ничего не стоит, в конечном счёте тоже ничего не стоит. Так имеет ли вообще значение, была это ложь или нет?
— Но это всё равно нарушение воинского устава.
— Разве мы не старшие офицеры?
Услышав это, капитан Лоренцо удивлённо посмотрел на него.
— И что с того? Надеюсь, вы не хотите сказать, что старшим офицерам дозволено не соблюдать устав?
— Нет, не это. Именно мы обязаны поддерживать, применять и формировать устав. Следовательно, разве нам не следует сосредоточиться на понимании и осуществлении самой сути воинского долга, а не цепляться к мелочам?
— ……
— Я не считаю устав непогрешимым. Большинство людей в той или иной степени его нарушают. Но если зацикливаться на каждом мелком проступке, можно утратить из виду главное.
— …И?
— Для нас устав — не нечто, чему следует слепо подчиняться. Напротив, мы должны находиться в положении тех, кто использует его в соответствии с его сущностью. С этой точки зрения наш предыдущий обмен словами был ничтожен. Разумеется, к тем, кто цепляется к буквам устава и устраивает бессмысленные препирательства, я беспощаден.
Хезен бросил взгляд на лейтенанта Моспитцу, который, казалось, уже находился где-то в ином мире.
— …Понятно. Вы и правда необычный человек.
Капитан Лоренцо пристально посмотрел на Хезена.
— Конечно, если капитана это беспокоит, у меня нет права этому препятствовать. Но я бы предпочёл перейти к сути.
— Ха-ха. Что ж, нельзя сказать, что меня это особенно задевает. Лейтенант Моспитца, похоже, лейтенант Хезен всё-таки сохранил вам лицо. В следующий раз будьте осторожнее.
— …Есть, сэр.
Лейтенант Моспитца опустил голову с таким видом, будто вот-вот расплачется.
— Итак, в чём дело?
— По поводу пленных из племени Кумин. Как вы думаете, нельзя ли использовать их для переговоров о перемирии?
— …Хм.
— Лейтенант Хезен! Да как вы смеете вмешиваться в великую военную стратегию Империи?!
В тот же миг лейтенант Моспитца словно ожил и заорал. Хезен даже в каком-то смысле восхитился его живучестью. Стоит ли сказать, что этот человек не из тех, кого легко сломить?
— Да, именно это я и предлагаю.
— Нелепость! Лейтенант, который служит едва ли десять дней, смеет соваться в стратегию полковника… это уже серьёзнейшее дело!
— …Лейтенант Моспитца, пожалуйста, помолчите немного.
— Е-есть, сэр.
— Лейтенант Хезен, ваше предложение весьма интересно. Расскажите подробнее.
Похоже, Хезену удалось пробудить интерес капитана. Хезен развернул карту северного округа Гарна и провёл на ней несколько линий.
— Это что?
— Предполагаемая зона активности племени Кумин, рассчитанная по местам их появления.
— …И как вам удалось это определить?
— Я приказал подчинённым собрать данные по точкам их появления и свести статистику. Также велел провести опросы в других подразделениях и проверить прежние записи.
— Впечатляет.
— Да. У нас есть рядовой по имени Эдал — очень смышлёный парень.
Сам Хезен не ожидал, что подчинённые зайдут так далеко. Рядовой Эдал уловил его замысел и справился даже лучше, чем он рассчитывал.
— Значит, вы делали это не лично?
— Да, именно так.
— …Понятно. И дальше?
— Их основная среда обитания — горы. Для нас, живущих на равнинах, от них мало пользы. И всё же из-за политики территориальной экспансии мы вынуждены с ними сражаться.
Политика территориальной экспансии — ключевая политика Империи. Общий приказ императора состоит в том, что территория должна расширяться понемногу каждый год, а конечной целью является объединение всего континента.
— Но как имперский солдат я не могу обойти политику территориальной экспансии, какой бы безрассудной она ни была. Территорию необходимо захватывать.
— Именно поэтому я и предлагаю перемирие — чтобы сосредоточить наши силы на наступлении… на территорию герцогства Диод.
— …То есть вы намерены взяться за это всерьёз?
— Да. До сих пор нам приходилось быть готовыми и к набегам племени Кумин, поэтому мы не могли позволить себе наступательную позицию. Если удастся заключить перемирие, герцогству Диод фактически придётся противостоять одновременно и нам, Имперской армии, и племени Кумин.
— …Но я не уверен, что всё сложится так удачно.
— Я и сам не знаю наверняка, но считаю, что попробовать стоит. На этот раз 8-й взвод захватил в плен мага племени Кумин.
Наверняка им не хочется терять столь ценный человеческий ресурс. Если удастся наладить общение, есть вероятность усадить их за стол переговоров.
— И кого вы предлагаете сделать переговорщиком? Я никогда не слышал, чтобы кто-то умел разговаривать с племенем Кумин.
— Пойду я. А в качестве переводчицы… воспользуюсь шестилетней девочкой.
При этих словах глаза капитана Лоренцо расширились.
И неудивительно, что он удивился. Даже для дворян шесть лет — возраст, когда только начинают учиться читать и писать. У простолюдинов в это время обычно лишь понемногу начинают помогать по дому, и то владеют они только родным языком.
Шестилетняя переводчица, умеющая говорить с чужеземным племенем? О таком никто не слышал.
— Вы ведь шутите, да?

— Это не обычный ребёнок. Девочку зовут Янь, и она очень умна. Похоже, она уже ведёт торговлю с племенем Кумин.
— …С трудом в это верится.
— Янь также хорошо знакома с их обычаями и нравами. Похоже, она воспользовалась законом племени Кумин, по которому [соплеменника изгоняют, если он поднимет руку на ребёнка — даже если это ребёнок Империи].
— Даже если это правда, всё равно необычно, что такая девочка сумела втереться в доверие к чужому племени.
Хезен кивнул, показывая, что понимает. Честно говоря, он и сам считал, что объяснить всё насчёт Янь будет труднее всего. Но капитан Лоренцо, похоже, умел мыслить гибко. Обычно подобное просто высмеяли бы и отмахнулись.
— Поэтому я хотел бы назначить Янь переводчицей под моё начало.
— Зачем? Если вы просто хотите её нанять, нет нужды держать её здесь, в крепости.
— Мне также необходимо в какой-то степени изучить язык и культуру Кумин. Учиться будет куда эффективнее, если жить с ней рядом.
— …Объясните конкретный план.
— Сейчас я поручил Янь заботиться о пленнике из племени Кумин. Затем, когда между ними возникнет крепкое доверие, я воспользуюсь её торговыми связями, чтобы начать переговоры о перемирии.
— Вы говорите так, будто это проще простого.
— Когда делаешь что-то впервые, лучше всего просто попробовать. И даже если всё провалится и отношения ухудшатся, нынешняя ситуация не станет особенно хуже. В этом смысле риск невелик.
— …Но если ничего не выйдет, разве вас и эту девочку Янь не убьют?
— Янь ребёнок, так что, скорее всего, её пощадят. А вот меня наверняка убьют.
Разумеется, Хезен не собирался просто смиренно пойти на смерть, если план провалится. Но, сказав это именно так, он дал понять, насколько серьёзно настроен. Когда человек ставит на кон собственную жизнь, это производит впечатление на любого.
— …То есть вы считаете, что шансы на успех есть?
— Да. Я не из тех, кто ищет смерти. Я не стану безрассудно играть собственной жизнью.
— Понятно. Я подам это на утверждение.
— Ка-капитан! Вы правда намерены это одобрить? Если всё провалится, выходит, вы приняли мнение какого-то всего лишь лейтенанта…
Поспешно вмешался лейтенант Моспитца.
— Не беспокойтесь, я не стану упоминать ваше имя. Подам это как собственное самостоятельное решение.
— …Я не совсем об этом переживал, но ладно.
— ……
Несмотря на попытку оправдаться, лейтенант Моспитца на удивление легко отступил. Было очевидно, что брать на себя ответственность ему просто не хотелось.
В этот момент Хезен окончательно отнёс этого человека к разряду ничтожеств.
И вместе с тем Хезена разочаровывало, что даже на передовой в этом краю подобные офицеры уже расплодились. Его целью было наладить связи с перспективными молодыми офицерами региона и усилить их влияние, но если они ничем не отличаются от центральной власти, дело окажется куда тяжелее, чем он рассчитывал.

Тем временем капитан Лоренцо задумчиво произнёс:
— Впрочем, если вам удастся заключить перемирие с племенем Кумин, это станет весьма значительным военным достижением. Лейтенант Хезен, вы даже можете получить Особую награду за заслуги.
Особая награда за заслуги была очень высокой честью, которую вручали за исключительные достижения. Она приносила не только денежное вознаграждение, но и продвижение по службе. Обычно путь от лейтенанта до капитана занимал около шести лет, однако в случае Хезена существовала вероятность получить повышение уже в этом году.
Услышав это, лицо лейтенанта Моспитцы внезапно исказилось.
— З-значит, эта Особая награда за заслуги будет вручена лично лейтенанту Хезену?
— Разумеется. Именно он планирует и осуществляет эту операцию.
— Но разве награда не должна отражать великодушие старших офицеров — например, капитана Лоренцо, который одобрил это безрассудное предложение? Нельзя же приписывать всё только ему одному.
Лейтенант Моспитца заговорил с нажимом, особенно выделяя слово «должна». Было совершенно ясно, что ему хочется урвать себе часть заслуг.
Даже обычно невозмутимый капитан Лоренцо выглядел утомлённым.
— Если бы Особую награду за заслуги давали просто за одобрение чьих-то действий, кто-нибудь получал бы её каждый год.
— Н-но ведь нужно учитывать и положение лейтенанта. Как представителю организации, такую награду следует вручать как минимум на уровне капитана. Иначе это создаст неправильное впечатление.
— То есть вы хотите получить её сами?
— Ну, по заведённому порядку Особую награду за заслуги подчинённого обычно получает следующий за ним по старшинству офицер, — запинаясь, произнёс лейтенант Моспитца.
— ……
Даже капитан Лоренцо на миг застыл с приоткрытым ртом. Действительно, в последний раз столь крупная награда вручалась восемь лет назад. Тогда Мишиль, ныне четвёртая по рангу среди высшей знати и верховная военачальница, внезапным ударом захватила столицу Зеолда. В то время она была лейтенантом, и это тоже вызвало споры: тогда некоторые утверждали, что награду следовало вручить её непосредственному начальнику, капитану.
— Лейтенант Моспитца. Но вы правда считаете, что достойны Особой награды за заслуги?
— Хотя это, возможно, и самонадеянно, я действительно так считаю. Я посвятил свою жизнь служению Империи. И моя страсть к этому делу не уступает никому. С моим долгим опытом капитана я куда более достоин этого, чем лейтенант, не прослуживший и месяца.
— …То есть вы говорите это совершенно серьёзно?
— Да.
Лейтенант Моспитца ответил без малейшего колебания. Внимательно глядя на него, Хезен не смог сдержать улыбки.
— Впрочем, нет никакой гарантии, что мы вообще получим Особую награду за заслуги. Я сосредоточусь на том, чтобы успешно заключить перемирие.
— Ах, прошу прощения, лейтенант Хезен. Лейтенант Моспитца вовсе не хотел ничего дурного. Просто его страсть к Империи так сильна, что временами он теряет меру.
— Да, я всей душой люблю Империю и готов посвятить ей жизнь. А ты, Хезен, всего лишь лейтенант, не прослуживший и месяца. Знай своё место.
— …
— В любом случае я понял, что вы хотели сказать по поводу племени Кумин. Есть ли что-то ещё, что вы хотели бы обсудить?
Немного подумав, черноволосый юноша заговорил:
— Пожалуй, просто один разговор на отвлечённую тему.
— …На отвлечённую тему?
Капитан Лоренцо посмотрел на него с недоумением.
— Вам знаком военный стратег генерал Зилсас Зала?
— …Это герой, совершивший великие подвиги ещё в те времена, когда Империя была маленьким государством. Я не слишком силён в истории, так что знаю о нём лишь немного.
— Я восхищаюсь его выдающимися военными идеями и стратегиями. Я слышал, что однажды он разделил людей на четыре типа с точки зрения командования войсками.
— На четыре типа?
Хезен кивнул.
— Во-первых, те, у кого есть и мотивация, и способности, — тип полевого командира. Затем те, у кого нет мотивации, но есть способности, — тип штабного стратега.
— Понятно, весьма любопытно.
— Далее — те, у кого нет ни мотивации, ни способностей, — тип обычного фронтового солдата. Он говорил, что если они бесполезны, то их следует просто гнать на передовую.
— Ха-ха, в этом определённо есть доля истины.
— …И, наконец, те, у кого мотивация есть, а способностей нет.
— Вот это уже интересно. И к какому типу он их относил?
Когда капитан Лоренцо задал этот вопрос, Хезен покосился на лейтенанта Моспитцу и холодно посмотрел на него.
Тихо пробормотав,
Хезен сказал:
— Он говорил, что их нужно немедленно убивать.