Понижение

Империя Гастро. Старейшее и наиболее развитое государство на континенте, с историей длиной более тысячи лет.

Среди всего прочего Императорский дворец, возвышавшийся в самом центре имперской столицы, был одновременно величественным и изящным. Жилой район, где тянулись роскошные особняки высшей знати. Административный район, где в самом сердце империи офицеры занимались государственными делами. Развлекательный район, собравший удовольствия со всего континента и служивший для увеселения императорской семьи, аристократов и государственных гостей.

Практически вся культура и все важнейшие функции государства были сосредоточены именно здесь.

Когда-то один пьяный аристократ пробормотал:

— Те, кто не живёт в Императорском дворце, — не люди.

Именно на этой сверкающей сцене и проходила церемония вступления в должность новых офицеров.

В этом году их было двадцать четыре. Это были отборные кандидаты, которым предстояло взять на себя самую сердцевину империи. Блистательная жизнь в Императорском дворце. Обещанное продвижение по службе. Ослепительные светские круги, где собирались люди непревзойдённого статуса. Пока новоназначенные офицеры, с замиранием сердца глядя в это сияющее будущее, стояли в строю, один черноволосый юноша пробормотал:

— Пахнет гнилью.

…!

От этого неуместного замечания девушка, стоявшая рядом с ним, Эмма Донайр, оцепенела. Быстро убедившись, что никто вокруг не заметил сказанного, она со слезами на глазах прожгла его взглядом.

— Следи за языком. И, если можешь, больше вообще ничего не говори.

— А, прости. Просто не сдержался.

— Не говори так небрежно вещи, из-за которых будут огромные неприятности, если тебя услышат!

— А? Но я не сдержался, значит, ничего не поделаешь.

— Тогда, пожалуйста, молчи до конца жизни!

Хотя голос Эммы стал резким, черноволосый юноша ничуть не дрогнул.

Его звали Хезен Хейм.

Он тоже был новоназначенным офицером, свежеиспечённым новичком. Но, в отличие от возбуждённых людей вокруг, он с совершенно бесстрастным лицом наблюдал за приветствиями высшей аристократии.

…Фух.

Хезен вздохнул, думая о том, какая это бессмысленная трата времени. Он не отрицал, что подобная церемония может укрепить преданность и чувство единства, однако на сцену выходило слишком много людей, и всё затянулось непозволительно надолго. Да и содержание выступлений было пустым: некоторые всего лишь монотонно зачитывали заранее подготовленный текст.

Казалось, всё это устраивали уже не ради новых офицеров, а исключительно для удовольствия их начальства.

Лишь после того как приветствия высшей знати перевалили за три часа, наконец началась церемония присяги новых офицеров. Первым вызвали Лезарда Лигру, занявшего первое место, и он начал своё приветственное выступление на сцене.

— А я была уверена, что первое место будет у Хезена.

Тихо пробормотала Эмма рядом с ним. Они вместе учились в одной академии, всегда были рядом на лекциях, за обедом и на прочих занятиях. Иными словами, были однокурсниками.

— Меня вполне устраивает третье место.

— …Если бы это сказал кто-то другой, прозвучало бы как горькая отговорка.

Эмма невольно криво усмехнулась.

Каждый год экзамен на офицерскую должность сдавали сотни тысяч человек. Уже само прохождение было чрезвычайно трудным испытанием. Содержание экзамена ограничивалось практической магией и письменными тестами. Формально набор вёлся под лозунгом оценки способных людей вне зависимости от того, простолюдин ты или аристократ, — исключительно по способностям.

Но это было лишь внешнее прикрытие.

Если сопоставить опубликованные оценки и происхождение прошедших кандидатов, выяснялось, что среди занявших первое место не было ни одного выходца из простолюдинов. На втором месте — тоже никого. Самый высокий результат для простолюдина — третье место. Более того, первое и второе места без исключения занимали представители знатнейших аристократических родов. Было очевидно, что оценки предвзято корректировали.

///
Смена сцены

///

Иными словами, офицеры-простолюдины, способные превзойти отпрысков знатных домов, были не нужны.

И всё же сам экзамен оставался суровым барьером. Будь то аристократ или простолюдин — каждый выкладывался на полную, лишь бы пройти, и никому даже в голову не приходило думать о «подтасовке мест».

Но для такого человека, как Хезен Хейм, это было вполне естественным.

Раз он стремился к самому ядру империи, стратегическое мышление было жизненно необходимо. Особенно в Императорском дворце, где теснилась высшая аристократия, ему следовало действовать крайне осторожно. Способный офицер простого происхождения — не ослепительно выдающийся, но вполне толковый. Именно с такого образа Хезен и хотел начать.

Церемония присяги завершилась, и настало время распределения новых офицеров. Назначение было одной из важнейших тем для новоиспечённых офицеров и событием, способным сильно повлиять на их дальнейшую карьеру. Первым вызвали того самого офицера, что только что выступал на сцене с речью, — занявшего первое место.

— Лезард Лигра. Управление охраны Императорского дворца.

— Да!

Голос этого бодрого, крепко сложенного юноши гулко разнёсся по залу, и среди новых офицеров поднялось волнение.

— Как и ожидалось, его отправили в центральное военное ведомство.

Эмма невольно криво усмехнулась.

Управление охраны Императорского дворца отвечало за безопасность императорской семьи и высшей аристократии и считалось прямой дорогой к продвижению. Отец Лезарда, Газалия, был главой прославленного рода Лигра, занимавшего третье место среди высшей знати. Так что его назначение отражало не только результаты экзамена, но и происхождение.

— Эмма Донайр. Императорское управление сельского хозяйства.

— Д-да!

Слегка растерявшись, она всё же радостно откликнулась. Вообще-то Эмма изначально стремилась к гражданской службе, так что, похоже, испытала облегчение. Экзамен на офицерскую должность был устроен так, что экзаменаторы, не деля кандидатов на военную и гражданскую ветви, определяли их пригодность по оценкам. Из-за этого многих распределяли не туда, куда они сами хотели.

Тех, кто занял высокие места, вызывали одного за другим.

Наблюдая краем глаза, как они уходят, Хезен пробормотал:

— Какой ужас.

Было очевидно, что вызывают по порядку занятых мест и отправляют в так называемые элитные ведомства. Даже дурак понял бы, что Лезарда, занявшего первое место, и Эмму, показавшую второй результат, откровенно ставят в приоритет. Это была обычная практика, отражавшая саму структуру организации. Империя явно благоволила императорской семье и высшей знати.

— Следующий… Хезен Хейм. Северный округ Гарна. Пограничная служба.

— Да.

Последним вызванный юноша-простолюдин ответил ровным голосом. Но шёпот вокруг него оказался куда громче. Послышался подавленный смешок, и на лицах у всех читалось презрение.

Не в центральный Императорский дворец, а на передовую в провинцию. Это было явное понижение.

Северный округ Гарна был ожесточённой спорной территорией, где более половины направленных туда либо погибали, либо получали ранения. Он граничил с герцогством Диод, но никаких дипломатических отношений между ними не существовало — только непрерывные территориальные конфликты.

Более того, время от времени происходили нападения иноземных племён, и на них приходилось постоянно реагировать. Обычно в такие опасные места отправляли офицеров низшего звена, а не тех, кто считался перспективным элитным кадром.

Когда Хезен поднялся, чтобы получить приказ, один высокородный аристократ с ухмылкой шепнул ему:

— Удачи тебе. Постарайся как следует.

— Благодарю вас.

Хезен вежливо поклонился, ничуть не смутившись, и спокойно сошёл вниз.

После церемонии Хезен и Эмма вышли из зала, и там их уже ждала девушка с серебристыми волосами. В отличие от миниатюрной Эммы, у этой женщины была пышная фигура, выточенная суровыми тренировками.

— Лэй Фа! Давно не виделись, — радостно сказала Эмма, подходя к ней.

Лэй Фа встретила её тёплой улыбкой и мягко погладила по голове. Она принадлежала к зексанам — народу, славившемуся своей физической мощью. Все трое когда-то учились в одной школе, а после выпуска Хезен нанял Лэй Фа в качестве телохранителя.

Имперским офицерам дозволялось держать при себе свиту телохранителей в соответствии со своим рангом. Лэй Фа блистала в бою, хотя для гражданской службы ей откровенно недоставало учёности.

— Значит, Хезен и Лэй Фа отправляются в Северный округ Гарна, да? Место там и правда очень жёсткое, — сказала Эмма.

— Не волнуйся. Я защищу Хезена.

Лэй Фа выпятила свою пышную грудь.

— …Да он из тех, кто не умрёт, даже если убивать его тысячу раз, так что за это я совсем не переживаю.

Эмма криво усмехнулась — так, что и не поймёшь, шутит она или нет.

— Передовая — именно то место, куда я и хотел попасть. Я как можно быстрее добьюсь результатов и вернусь, чтобы показать тебе.

— Хе… Да ты просто храбришься.

В их непринуждённый разговор вмешался пухлый молодой аристократ с самодовольной ухмылкой.

— Эм… Ты ведь Домета Кэрес, верно?

Хезен с трудом припомнил это имя. Что-то смутно знакомое, завалявшееся на самых задворках памяти. Он тоже был выпускником той же академии. Впрочем, за всё время учёбы они почти не разговаривали.

— Как жалко. Простолюдин так старался, чтобы стать имперским офицером, — и в итоге его отправили на глухую передовую. Столько усилий впустую. Ну, молодец, наверное.

— ……

Похоже, ему давно не терпелось это сказать. Домета с торжествующей улыбкой похлопал Хезена по плечу.

— Эмма, меня назначили в Министерство торговли. Для девушки благородного происхождения странно так переживать о чувствах какого-то простолюдина. Тебе бы поосторожнее выбирать, с кем водиться.

— …Ха-ха.

Она натянуто усмехнулась, и в этой улыбке трудно было что-либо разобрать.

— А ты, женщина.

— Да.

Когда к ней обратились, Лэй Фа выпрямилась и ответила.

— Я могу нанять тебя к себе телохранительницей. Это будет куда лучшая жизнь, чем служба на этой суровой и скудно оплачиваемой передовой.

— ……

Домета жадно скользнул взглядом по телу Лэй Фа.

Тогда Хезен шагнул вперёд с видом человека, оказавшегося в неловком положении.

— Домета, не мог бы ты не докучать так моим друзьям?

— Что ты сказал?

— При всём преимуществе, которое тебе даёт происхождение из знатного рода, они всё равно сочли тебя недостойным своего внимания и выбрали другом меня — простолюдина вроде меня. Ты вообще понимаешь, что это значит?

Хезен лучезарно улыбнулся и чуть склонил голову набок.

— Тц…

— Будь я на твоём месте и испытывай я чувства к Эмме, мне было бы так стыдно, что я бы на месте сквозь землю провалился. Но, впрочем, ты из тех, кто, имея одни из самых низких оценок, всё равно хвастается тем, что стал имперским офицером, — исключительно благодаря знатному происхождению и связям. Так что, полагаю, подобные вещи тебя не особенно задевают. В каком-то смысле даже завидно, до чего у тебя крепкая, округлая натура.

— …Угх.

Черноволосый юноша одарил его беззаботной, тревожно прекрасной улыбкой.

— И вдобавок я не думаю, что Лэй Фа тоже проявляет к тебе хоть малейший интерес.

— Д-да как ты смеешь такое говорить?!

Лицо Дометы налилось багровым, вены на висках вздулись так, будто вот-вот лопнут.

— Это ведь очевидно, стоит только взглянуть на её подтянутое, прекрасное тело. Будь она из тех, кому нравятся пухлые щёки и дряблый живот вроде твоего, всё сложилось бы совсем иначе.

— …Угх.

— В любом случае, иди лучше заводи дружбу с такими же жалкими людьми, которые, как и ты, цепляются за своё ничтожное дворянское самосознание. Или найди себе ленивую пассию с тремя подбородками и развлекайся с ней. А если возможно, я был бы безмерно рад, если бы ты больше никогда — ни в этой жизни, ни в следующей — не имел со мной ничего общего. Что ж, всего доброго.

С улыбкой Хезен ушёл прочь, а лица двух девушек позади него были белее смерти.

— Ч-что…?

Эту сцену они не раз наблюдали ещё в школьные годы. Кто бы ни оказался целью, пощады Хезен не знал. Стоило ему записать человека во враги — и он безжалостно втаптывал его в землю. Хезен всегда жил именно так, и потому окружающие его почти поголовно ненавидели. Разумеется, друзей у него, кроме этих двоих, не было, но его это нисколько не волновало.

— Что с тобой? Тебе нехорошо?

— К-как ты вообще можешь такое говорить… ты, ты…

— Но это же правда.

— Но есть вещи, которые просто нельзя говорить вслух!

— Зачем тебе ещё больше врагов?! Когда-нибудь тебя всем скопом изобьют!

— Ха-ха.

— …Угх.

Хезен начисто проигнорировал двоих, которые чуть не плакали, умоляя его остановиться. Его мысли уже были заняты совсем другим.

— Впрочем, всё ещё хуже, чем я себе представлял.

Ствол империи, без сомнения, был толст и могуч. Но как государство она уже слишком созрела. Гниение зашло слишком далеко — это чувствовалось совершенно ясно. Особенно в центральном Императорском дворце он будто мельком увидел, насколько глубока эта тьма. Оставалось только надеяться, что в провинциях дело обстоит не так.

— Ну, мой путь остаётся прежним. Я просто сделаю то, что должен.

— Но в Северном округе Гарна тебе стоит быть осторожнее. Там находится крепость Аргейд — гордость герцогства Диод.

— Вот как. Значит, если я захвачу эту крепость Аргейд, вопрос будет решён, верно?

— Но ты же не сможешь этого сделать, это очевидно.

Эмма тяжело вздохнула. В конце концов, эта крепость оставалась неприступной уже больше десяти лет. К тому же она слышала, что армия герцогства Диод состоит из грозных элитных частей.

— …Но если я хочу отрезать у герцогства Диод часть территории, мне ведь всё равно придётся взять это место, разве нет?

— Не всё так просто. Максимум, на что можно рассчитывать, — это отобрать земли у племени Кумин, которое держит под контролем горные районы Северного округа Гарна.

Племя Кумин было инородным народом, господствовавшим в горных областях Северного округа Гарна. Они враждовали и с Империей, и с герцогством Диод, и, по слухам, там день и ночь шли ожесточённые бои.

— Я не отрицаю важности усмирения инородных племён, но особой привлекательности в этом не вижу. В конце концов, Империя больше заинтересована в расширении равнинных земель, чем горных. Захват территорий герцогства Диод имел бы куда большую стратегическую ценность.

— Потому я и говорю, что это невозможно. К тому же такие вещи — дело начальства, разве нет? Такой новоназначенный офицер, как ты, по большей части будет занят всякой черновой работой…

— Не волнуйся. Я как-нибудь найду способ всё устроить.

— …Мне уже даже жаль имперских офицеров, врагов и вообще всех, кто столкнётся с тобой в Северном округе Гарна.

Услышав слова Эммы, Хезен лукаво улыбнулся.

После отъезда из столицы Хезену потребовалось около двадцати дней верхом, чтобы добраться до Северного округа Гарна. Обычно люди отправляли своё домашнее имущество ещё и повозками, но вещей у Хезена было до крайности мало, поэтому он прибыл гораздо раньше среднего аристократа.

Как и подобало местности, охранявшей узкую границу с герцогством Диод, крепость выглядела исключительно надёжной. Вдоль рубежа, разделявшего владения двух стран, тянулись громадные стены.

Хезен сразу вошёл в крепость. Здесь не было роскошных украшений, как в Императорском дворце; всё строилось просто и с упором на практичность. Добравшись до командного помещения, он постучал в дверь и вошёл. Внутри уже стояли несколько военных офицеров.

— Я Хезен Хейм, назначенный сюда для службы. Рад знакомству.

Он отсалютовал и представился, однако в ответ не услышал ни слова — лишь холодные взгляды. И всё же пожилой мужчина, сидевший в кресле, улыбнулся и ответил:

— Значит, ты тот самый офицер-простолюдин. За последние десять лет у нас такого не было. Я полковник Гедол Магно, здешний командующий. Рассчитываю на тебя.

— Рад знакомству.

— Тебя направили сюда в звании лейтенанта, не так ли? Тогда я определю тебя во 8-й взвод. Как раз освободилось место.

— Понял.

В Империи существовали и дворянские титулы, и воинские звания. Дворянские титулы были привилегированным положением, даруемым аристократии, тогда как звания присваивались офицерам. Разумеется, как простолюдин, Хезен не имел дворянского титула, однако как офицерский кандидат занимал положение, позволяющее командовать младшими офицерами, сержантами, капралами, рядовыми и солдатами.

— С остальными мы будем знакомить тебя постепенно. Сейчас у нас есть важное обсуждение. До тех пор, пока тебя не вызовут, пусть 8-й взвод продолжает тренировку.

— Понял.

— Есть вопросы?

— Нет.

— Вот как… Тогда будь осторожен.

— Да.

Ответив, он вышел. Спустя несколько секунд Хезен приложился головой к двери, и из командного помещения донеслись голоса.

— Ну и угрюмый тип. Для простолюдина — в особенности. Впрочем, скоро всё равно подохнет, так что без разницы.

— Но вы, полковник, нехорошо поступили. Отправили его в 8-й взвод, а там одно отребье. Сомневаюсь, что они станут послушно выполнять приказы какого-то нового младшего офицера.

— Ничего. Центральное командование, должно быть, именно ради этого его сюда и прислало. Простолюдин в офицерском корпусе никому не нужен. Особенно если он ещё и выдающийся…

— ……

Услышав насмешливый смех, Хезен зашагал по коридору. Похоже, здесь ему не слишком рады. Но бросать человека прямиком в смертельную ситуацию — в этом было что-то по-военному прямолинейное, и такой подход Хезену, пожалуй, даже нравился.

Когда он добрался до своей комнаты, у двери стояла Лэй Фа — от долгого неподвижного ожидания у неё был слегка сонный вид.

Хезен вошёл в комнату, держа в руке жезл, похожий на клык. Это называлось магическим жезлом — инструментом, которым маги пользовались для наложения заклинаний. Форма зависела от разновидности. Клыкообразный жезл был длинным и гибким, почти как плеть.

Затем он направился на тренировочное поле. Перед ним раскинулась широкая открытая равнина без построек и препятствий. Там как раз проходили занятия 8-го взвода. Людей было около сорока, и ещё пятеро военных следили за ними. Судя по всему, это была боевая подготовка, но двигались все разрозненно, безо всякой слаженности.

Хезен подошёл к одному из надзиравших — грузному мужчине средних лет с суровым лицом.

— Лейтенант здесь?

— А? Ты ещё кто такой?

— Я Хезен Хейм, новый младший лейтенант 8-го взвода.

— А, вот оно что.

Полный мужчина средних лет презрительно усмехнулся.

— Как тебя зовут?

— Я сержант Чомо. Впрочем, запоминать не обязательно.

— Это ещё почему?

Когда Хезен задал этот вопрос, сержант Чомо с лёгкой усмешкой наклонился к нему.

— Забавно, знаешь ли. Лейтенанты и младшие лейтенанты, которых сюда присылают, надолго не задерживаются.

— Понятно. Я понимаю, на что ты намекаешь. То есть лейтенанта здесь нет, и командование на деле держите в руках вы, сержанты, так? Тогда, сержант Чомо, собери всех.

— А? Зачем это?

— Разве непонятно? Это приказ старшего по званию.

— Ты тут новенький, вот и сиди тихо.

Сержант Чомо ответил насмешливым смешком.

— …Скрутить его.

По приказу Хезена Лэй Фа мгновенно зашла сержанту за спину и заломила ему руки.

— Гх… Проклятая баба! Что ты творишь? Отпусти! Отпусти меня!

Сержант Чомо отчаянно вырывался, но хватка была слишком крепкой, и он не мог пошевелиться.

— Бесполезно. И по физической силе, и по мастерству она намного превосходит тебя.

— Тц… Да вы издеваетесь! Отпусти! Отпусти!

— Ты совершил преступление. Во-первых, ослушался приказа старшего по званию. Во-вторых, не сумел сразу понять смысл моих слов. И, наконец, посмел отдавать приказы мне, своему начальнику. За эти три проступка я приговариваю тебя к наказанию жезлом.

Хезен зашёл сержанту Чомо за спину и с силой опустил на него магический жезл.

— А-а-а-а-а-а!

Пронзительный вопль эхом разнёсся вокруг, и весь 8-й взвод повернул головы в их сторону. Тем временем сержант Чомо, пуская слюну, судорожно извивался. Сквозь его мундир начала проступать ярко-алая кровь.

Но Хезен, словно вовсе не замечая этого зрелища, ударил снова. И снова. В какой-то момент ткань не выдержала и разошлась, а наружу хлынула кровь. У сержанта Чомо пошла пена изо рта, и он потерял сознание.

При виде этого весь 8-й взвод остолбенел. Но черноволосого юношу это, похоже, совершенно не заботило. Он просто широко им улыбнулся.

— Я Хезен Хейм, новый младший лейтенант 8-го взвода. С этого дня я ваш начальник. Приятно познакомиться.

— ……

— Ну? Где ответ?

— Так точно!

Ответ прозвучал в один голос.

— Значит, вы и есть остальные сержанты, вроде сержанта Чомо?

Хезен посмотрел на четверых надзирателей. Один из них, худощавый низкорослый мужчина, вышел вперёд.

— Да.

— Как тебя зовут?

— Дикетт.

Худощавый низкорослый мужчина коротко ответил.

— И какова цель этой тренировки?

— Ну… разумеется, боевая подготовка.

Сержант Дикетт ответил с явным неудовольствием.

— Понятно. Тогда план меняется. Все вы будете бегать до самого заката.

— …Понял. Так, все. Начинайте бег.

— Не путайся. Вы, сержанты, тоже побежите.

— …Что?

— Если всё, на что вы способны, — это устраивать столь низкопробную боевую подготовку, тогда лучше уж заняться развитием выносливости через бег. А если речь всего лишь о беге, одного надзирателя вполне достаточно.

— ……

Во взглядах Дикетта и остальных сержантов вспыхнула враждебность. Но Хезена это, похоже, нисколько не волновало.

— Ну? Ответ?

— …Да.

— А остальные?

Хезен обвёл всех взглядом. Сержанты, хоть и с явной неохотой, всё же откликнулись.

— На моих глазах пробежите между теми деревьями тридцать кругов. На всё у вас один час. Те, кто не уложится, побегут ещё тридцать. Никакого жульничества я не потерплю. Если замечу — накажу жезлом, как сержанта Чомо.

— …Тц.

Один суровый приказ следовал за другим, и сержанты с солдатами бросали на Хезена мрачные взгляды. Но ему было всё равно. С невозмутимым видом он дал сигнал начинать, и все побежали.

Когда день клонился к вечеру, тренировка закончилась. Большинство унтер-офицеров уложились в отведённый час — вероятно, они привыкли доводить себя до предела. А вот сержанты, которые раньше лишь бездельничали под видом надзора, и несколько солдат, пренебрегавших ежедневными занятиями, были вынуждены бежать дополнительные тридцать кругов.

— Бег — основа пехотного боя. Вы обязаны заниматься этим каждый день, пока не наберёте хотя бы минимальную физическую форму. На сегодня всё.

С этими словами он быстро ушёл. Шедшая следом Лэй Фа, оглянувшись на остальных, наконец заговорила:

— А они все на нас смотрят так, будто хотят прожечь взглядом. Особенно тот сержант Чомо.

— Смотреть с ненавистью — не нарушение воинского устава, так что проблемы нет.

— …Мне кажется, дело тут совсем не в этом.

Пусть она и хорошо знала характер Хезена, больше ничего говорить не стала.

Вернувшись в комнату, Хезен разложил выданные ему предметы первой необходимости: зубную щётку, кружку, расчёску. Поскольку он не взял с собой ничего, кроме жезлов, комната выглядела совсем пустой. Лёжа на жёсткой одноместной кровати и просматривая список личного состава, он услышал стук в дверь.

— Кто там?

Хезен обратился к Лэй Фа, стоявшей в коридоре.

— Сержант Чомо.

— …Пусть войдёт.

Дверь открылась, и внутрь, натянув слабую улыбку, вошёл полный мужчина средних лет.

— Ну, приготовления к приветственному застолью закончены, вот я и решил вас пригласить.

— Приветственное застолье? А по вам не скажешь, что вы тут так уж рады моему появлению.

Хезен произнёс это, не отрывая взгляда от списка.

— Да нет, что вы. Мы вовсе не хотим враждовать с вами. Просто, думаю, вышло небольшое недоразумение. Так что давайте поедим, выпьем чего-нибудь вкусного и познакомимся поближе.

— ……

Он уже собирался сказать: «Бесполезно», — но сдержался. Во взгляде сержанта враждебность читалась слишком ясно. Хезен вздохнул и поднялся с кровати.

— …Хорошо. Это будет в столовой?

— Нет, в комнате, где собираются сержанты.

— Вот как. Спасибо. Значит, мне просто нужно прийти туда, верно?

— Хе-хе, я вас провожу.

— Хезен, мне пойти с тобой?

Когда Лэй Фа предложила это, лицо сержанта Чомо помрачнело.

— Охрана не требуется. Мы ведь товарищи по одному подразделению, разве нет? Или вы хотите сказать, что не доверяете собственным сослуживцам?

— …Эх.

Хезен невольно вздохнул. Поразительно, что такой очевидный дурак дорос до сержанта. Видимо, привык безнаказанно измываться над подчинёнными и слишком уж возомнил о себе.

— Всё в порядке. Я пойду один.

— А, и оставьте, пожалуйста, ту опасную штуку здесь.

Сержант Чомо остановил Хезена, когда тот хотел взять с собой жезл.

— Это для самозащиты. Мало ли что может случиться.

— Но я же сказал — волноваться не о чем. Мы будем в комнате сержантов, так что даже если начнётся вражеское нападение, мы вас защитим. Или вы боитесь?

— …Ладно, идём.

Сделав вид, будто поддался на эту слишком уж явную провокацию, Хезен положил жезл и вышел из комнаты.

Когда он вошёл в помещение, куда его привёл сержант Чомо, там уже сидели четверо других сержантов — все с фальшивыми улыбками на лицах.

— ……

На столе стояло около шести бутылок вина, а рядом красовалось роскошное угощение из мясных и рыбных блюд. Сержант Чомо с самодовольным видом поднял одну из бутылок.

— Хе-хе, впечатляет, да? Я велел повару всё это приготовить.

— …Хм.

Скорее всего, всё это было добыто силой. Хезен счёл происходящее пустой тратой. Но раз уж мероприятие было устроено открыто, просто отказаться он не мог, поэтому сел.

— Ну что ж, это за нас. Давайте выпьем!

Сержант Чомо выдернул пробку из бутылки и наполнил чашу Хезена вином.

— ……

— Ну же, что такое? Там нет никакого яда и всё такое. Неужели вы боитесь?

Сержант Чомо бросил на него вызывающий взгляд. Хезен, не сводя с него глаз, выбрал другую бутылку вина и вытащил пробку. В тот же миг на лицах всех присутствующих проступило потрясение.

— Нет, так нечестно, если только я один. Давайте выпьем вместе. Вы ведь все пьёте, верно? Я вам налью.

— Э? Н-нет, нет, мы потом сами немного себе нальём, после того как вы выпьете.

— И к чему это замешательство? Это же приветственное застолье. Первый тост вместе — элементарная вежливость.

Хезен силой забрал чашу у сержанта Чомо, налил ему, после чего так же по очереди наполнил чаши и остальных сержантов.

— Итак, за дальнейшую службу.

Коротко произнеся тост, он залпом осушил свою чашу.

— Хорошее вино, вкусное… Хм? А что у вас лица такие мрачные? Неужели вы не можете выпить вино, которое вам налил начальник?

— …………

— Не беспокойтесь, яда там нет. Разумеется, нет. Это ведь вино, которое приготовили вы сами, не так ли?

— …!

Он впился острым тёмным взглядом в побледневшие, словно покрытые пеплом, лица сержантов.

Сержанты уже не могли сдерживать пот, градом катившийся по их лицам. Откуда он узнал? Этот яд не имел ни запаха, ни цвета, не менял оттенок вина. Нет, они ведь даже пробку ещё не успели вытащить. И всё же начальник, сидевший перед ними, с освежающей улыбкой на лице уверенно разлил отравленное вино по их чашам.

— Видите ли, было время, когда я с головой ушёл в изучение ядов. Так что могу с первого взгляда определить, есть яд в вине или нет.

— Ик!

— Да шучу! Это просто шутка.

Хезен расплылся в широкой улыбке.

— Ну же, пейте. Если оставить вино на воздухе, оно потеряет вкус.

— А… эм… мне что-то нехорошо…

— Что, не можете пить по какой-то причине?

— …Угх.

Сержант Чомо подал знак остальным сержантам.

Выхода не было — оставалось только убить его.

Сейчас рядом с этим человеком нет ни грозной телохранительницы, ни магического жезла. По виду он и мускулатурой не отличается. Если всем скопом наброситься и, как обычно, забить его до смерти, их привычная жизнь вернётся на круги своя.

— Ува-а-а-а!

Решившись, сержант Чомо вскочил и ринулся в атаку. Остальные сержанты уже собирались последовать за ним.

Глухой стук.

— А?

В следующее мгновение голова сержанта Чомо упала на пол.

— Ха… Гх…

Из обезглавленной шеи фонтаном хлынула свежая кровь, а сама голова, словно у куклы с обрезанными нитями, покатилась по полу и ударилась о правую руку побледневшего сержанта База.

— Не обязательно, чтобы у мага был только один магический жезл. Обычно так и бывает, так что ваше заблуждение вполне объяснимо. Но раз сержант Чомо уже мёртв, вам можно больше об этом не беспокоиться. Просто запомните это, все вы.

Тем временем Хезен салфеткой вытер кровь с чёрных волос и с беззаботной широкой улыбкой показал жезл, который держал в руке. Это был короткий тонкий предмет, похожий на сухую ветвь. Одним взмахом он мгновенно снёс сержанту Чомо голову.

— Э… ч… что?..

Сержант Дикетт издал какой-то странный звук, переводя взгляд с головы Чомо на его туловище и обратно. Он совершенно не понимал, что происходит. До сих пор убивали всегда они — но не их. И вот теперь в одно мгновение их самих загнали в полное бессилие.

Не обращая внимания на оцепенение сержантов, Хезен спокойно объяснил, что за смертельное оружие держит в руке.

— Называется <Резак ветра>. Это защитный магический жезл, который я ношу в кармане. Один взмах — и он мгновенно выпускает острое лезвие ветра. Удобная вещь: лёгкая, её просто носить при себе, и пусть мощь у него небольшая, пользы от него хватает.

— ……

Ненормальный. У этого человека не было ни тени колебания перед убийством. Им такое было не по силам. Он совершенно хладнокровно зарубил сотни, а то и тысячи людей — так им казалось. И все сержанты разом поняли: такому опасному человеку им не противостоять.

Но…

///
Смена сцены

////

— Пейте.

— Ик.

Подойдя к сержантам, у которых уже полностью сломался боевой дух, Хезен всё так же настойчиво требовал, чтобы они выпили вино.

— Что, и вы не можете пить?

— Ик… хф…

От захлестнувшего ужаса. Когда Хезен, слегка склонив голову, задал этот вопрос, сержант Самуэ рухнул ниц.

— П-простите, простите, пощадите! Это сержант Чомо подсыпал яд! Он нас подбил!

— Яд? В этом вине есть яд? Быть того не может.

Хезен сделал вид, будто слышит об этом впервые.

— Не хочу, чтобы вы меня неверно поняли. Сержант Чомо напал на старшего по званию, и я наказал его в соответствии с воинским уставом. Мятеж карается смертью. Если же я признаю, что в этом вине действительно есть яд, мне придётся казнить вас всех… разумеется, тоже в соответствии с уставом.

— …Ик, ик, ик…

Сержант Зерега, пуская слюни, жалобно застонал.

— Спрошу ещё раз. В этом вине есть яд?

Черноволосый юноша, чьи волосы всё ещё были запачканы кровью, тихо повторил вопрос.

— Н-нет…

— Вот и хорошо.

Хезен улыбнулся с невинным видом. Увидев это выражение, ответивший сержант Баз почувствовал, будто только что вырвался из рук смерти.

— Значит, вы можете его выпить, верно?

— …А?

Все уставились на него с недоверием. О чём вообще говорит этот человек? Выпить такое было невозможно. Ведь в вине действительно был яд.

Но…

— Это вино, которое налил вам старший по званию, и в нём нет яда. Значит, причин не пить у вас нет, так ведь?

— …!

Он собирался заставить их выпить. Выпить отравленное вино, которое они же сами и приготовили, — и отправить себя на тот свет собственными руками.

— Ик… ик… ик…

Из сержанта Дикетта чуть ли не всё подряд хлынуло.

— У меня семья! Прошу, смилуйтесь!

— К сожалению, приятное общение начинается уже после тоста. Это же здравый смысл, не так ли?

— Ик, не-е-ет! Пожалуйста, пощадите!

— У тебя есть семья, да? Если вдруг с тобой случится несчастье и ты умрёшь, выпив это вино, по имперскому воинскому уставу это будет считаться смертью при исполнении. Я также намерен выплатить щедрую компенсацию семьям своих павших подчинённых.

— ……

— Но если ты скажешь, что не можешь выпить это вино, значит, признаешь, что сам подмешал в него яд, чтобы убить меня. А это уже мятеж. Разумеется, твоя семья не получит никакой компенсации, а сам ты тут же разделишь судьбу бывшего сержанта Чомо.

С этими словами Хезен, беззаботно улыбаясь, поднял отрубленную голову.

— …Вы правда оформите это как смерть при исполнении?

— Да, разумеется.

— ……

Сержант Баз вспомнил жену и детей, оставшихся дома. Он всё равно умрёт. Но если хотя бы какие-то деньги достанутся семье как пособие после его гибели, этого уже будет достаточно. Крепко зажмурившись, он пожалел о том, как жил до сих пор. В этом году он стал сержантом, но так и не смог пойти против приказов сержанта Чомо и лишь покорно делал всё, что ему велели. И теперь расплата настигла его.

— Ну что ж, выпьем? Осушите всё до дна одним глотком.

— ……

Все дрожащими руками подняли чаши.

— За встречу.

Сержанты Баз, Самуэ и Зерега опрокинули чаши и выпили всё до капли, а вот рука сержанта Дикетта дрожала, и он так и не поднёс чашу к губам.

— Прошу! Спасите меня! Я не хочу умирать, не хочу умирать, не хочу…

Не успел он в третий раз взмолиться о пощаде, как голова сержанта Дикетта вдруг слетела с плеч и покатилась по полу.

— Ты недостоин быть солдатом. Хочешь убивать других, но самому умереть решимости не хватает.

Хезен бросил эти слова обезглавленному телу, всё ещё стоявшему на коленях. Затем он налил из той же бутылки вино в чаши троих корчившихся от ужаса мужчин и поднёс свою чашу к губам.

— Не волнуйтесь. Это обычное вино.

— Ч-что?..

Трое сержантов уставились на него с изумлением.

— Всё было очень просто. Неужели вы не заметили? Пока вы следили за моей чашей, я поменял местами бутылки с вином. Вам стоит лучше развивать наблюдательность.

Хезен поднял бутылку с отравленным вином и рассмеялся.

— ……

— …Ну?

— Так точно!

На этот раз их голоса прозвучали в полном унисоне.

— Передайте это младшим по званию. Я неукоснительно следую воинскому уставу и правилам. И не проявляю ни малейшей пощады к тем, кто идёт против них. Завтра вы как следует вобьёте это в головы остальным, используя головы этих двоих.

— Е-есть, сэр!

Трое тут же вскочили и вытянулись в жёстком салюте.

— Очень хорошо. А теперь я ненадолго выйду привести себя в порядок, так что можете пока спокойно насладиться вкусной едой и вином.

С этими словами Хезен вышел из комнаты.

Этой ночью Хезен видел сон. Сон о себе прежнем — о том времени, когда у него ещё не было этого нового тела. В воде отражалась его исхудавшая фигура, едва способная держаться на ногах. И тогда он понял.

Это были последние мгновения перед его смертью.

Тело, прожившее двести лет на другом континенте.

— Вот и конец тому, кого называли величайшим магом в истории. Как жалко.

Он услышал знакомый голос своего бывшего ученика. На полу лежал он сам — сжимая грудь, корчась от боли и, задыхаясь в припадке, пытаясь дотянуться до лекарства.

Неприглядная смерть.

Но это не имело значения. Такова старость. Все стареют и умирают. Таков закон всего сущего.

И всё же Хезен проводил один эксперимент.

Эксперимент, в котором он поставил на кон собственную жизнь и душу.

Итог уже не имел значения.

Было ли ему суждено умереть именно так.

Или же…

Улыбнётся ли ему бог. Или демон.

И в конце концов…

Ему улыбнулся демон.

Хезен проснулся уже в юном теле.

Это произошло три года назад.

В пять утра Хезена разбудил солнечный свет. Он сразу подошёл к умывальнику, тщательно почистил зубы, умыл лицо холодной водой и быстро переоделся. Менее чем за пять минут он был полностью готов и направился в столовую.

На кухне он дал поварам указания: раздавать еду поровну, без различия в звании, разрешить добавку дважды и выдавать по вечерам не более трёх кружек алкоголя. Правильное питание — основа тренировки. Солдатам нужно не только качество, но и достаточное количество, чтобы поддерживать силы в редкие часы отдыха.

Повара, хотя и с заметной опаской, понимающе закивали — видимо, уже успели услышать о событиях предыдущего дня.

В семь утра Хезен пришёл на тренировочное поле и увидел, что все уже выстроились, а на лицах у них застыло напряжение. После вчерашнего у них, похоже, больше не осталось ни малейшего желания бунтовать.

— Ну что ж, начнём тренировку.

Хезен спокойно отдал приказ. Первым делом он велел им бежать — точно так же, как и накануне.

— Самое важное в бою — скорость передвижения. Лишний жир. От него мы должны избавиться в первую очередь.

— …Есть, сэр, — процедил сквозь зубы сержант Зерега, пока Хезен хватал его за складки жира на боках.

В отличие от прошлого дня, на этот раз все уложились в час.

— Хорошо. Тогда ещё раз.

— …Есть, сэр!

Они без единой жалобы повторили всё сначала. Прошёл ещё час, и несколько человек рухнули на землю. Хезен заставил их бежать дополнительные круги.

— Остальные — приседания, упражнения на пресс и на спину. Работайте в парах и доводите друг друга до предела. Более высокая скорость движения может решить вопрос жизни и смерти.

— Есть, сэр!

На этот раз ответы прозвучали без малейшего промедления. Всё-таки это были солдаты передовой. Наверное, они инстинктивно понимали: подчиняться сильнейшему — значит выжить.

После утренней тренировки пришло время обеда. На обед подали блюдо на пару из рыбы под названием абито. Почти все с жадностью набросились на еду, глаза у них блестели. Но кое-кто ел с трудом — вероятно, из-за жестокости тренировки. Хезен дал им больше времени на отдых и ждал, пока к ним вернётся аппетит.

— Еда — основа физического состояния. Даже если случится чрезвычайная ситуация и несколько дней не будет возможности поесть, вы всё равно должны заставить себя есть.

— Есть!

— Количество пищи вам не уменьшат, даже если я дам вам больше времени на отдых. Просто тренировка потом сдвинется.

— Понял, сэр.

Днём начались занятия с мечом. Они тренировались парами, имитируя бой, и меняли партнёров каждые пять минут. Среди всех один особенно выделялся: он мягко и ловко отводил чужие удары.

— Сержант Баз.

— Да!

— Ты хорошо владеешь мечом?

— Да!

— Тогда будешь выполнять роль инструктора. Выбери ещё двоих умелых и пусть они тоже обучают остальных.

— Есть!

Сержант Баз откликнулся с явным воодушевлением. После этого Хезен велел одному человеку надеть тяжёлую броню, и они перешли к тренировке групповой атаки втроём. И здесь сержант Баз, а также выбранные им рядовые Салима и Абанда выступили в роли наставников.

Когда день стал клониться к закату, прозвучал сигнал окончания тренировки. И тут же все повалились на землю. Похоже, на сегодня они и правда выжали из себя всё.

— Хорошая работа. Через тридцать минут ужин. Отдохните пятнадцать минут и сразу идите в столовую. Разрешается до двух добавок и до трёх кружек алкоголя.

— Э? Это касается всех?

Один новобранец спросил это с удивлённым видом.

— В этом месяце 8-й взвод не несёт караульную службу. Однако если перепьётесь — это уже на ваш страх и риск. И ещё: я не допущу, чтобы из-за плохого самочувствия снижалась интенсивность тренировок. Все будут проходить одинаково тяжёлую подготовку.

— …Есть!

Новобранец ответил неожиданно бодрым голосом. Сержанты же посмотрели на него с довольно сложными лицами. Вероятно, раньше сержант Чомо и его люди просто присваивали алкоголь себе.

Хезен покинул тренировочное поле и вернулся в комнату. В свободное время он читал, а затем ему принесли ужин. Он быстро съел одну порцию, после чего велел подать ещё две и отдал их Лэй Фа. Её мышцы были чрезвычайно плотными и требовали более чем вдвое большего количества энергии.

После ужина он подозвал капрала Эдала.

Во всём взводе именно у него были лучшие способности к административной работе. Эдалу заранее велели составить сводку по времени и месту столкновений с герцогством Диод, а также по времени и месту атак племени Кумин. Хезен быстро просмотрел подготовленные материалы и закрыл их.

— Хорошая работа. Проблем нет. Завтра тоже подготовь то же самое.

— Э? Вы уже всё прочитали?

— Более-менее. Я просто умею быстро читать. Тебе тоже стоит этому поучиться. Если можешь прочитывать страницу за секунду, в жизни это экономит массу времени.

— …Ха-ха.

Капрал Эдал криво усмехнулся. Хезен чуть наклонил голову, словно не понимая, что именно прозвучало странно.

— Кстати, ты можешь заняться и анализом? Попробуй предсказать районы, где появится племя Кумин.

— Понял.

— Если почувствуешь, что за такую работу тебе недоплачивают, скажи мне. Я всё обдумаю и приму соответствующие меры.

— Но… это ведь тоже часть моих обязанностей.

— За обязанности полагается вознаграждение. Постоянные тренировки, караулы и боевые операции, которые выполняют все, — это просто часть оплачиваемой службы. А это уже дополнительная работа, и за неё ты тоже должен получать отдельно.

Хезен убеждал растерявшегося капрала Эдала. Ему не нравился подход, при котором людям туманно намекают на будущее повышение и так манипулируют ими, как хотят. Если использовать подчинённых, исходя только из их способностей и реальных заслуг, недовольных, вероятно, станет куда меньше.

Капрал Эдал сперва посмотрел с удивлением и растерянностью, но в конце концов улыбнулся и кивнул.

— Понял. С благодарностью принимаю.

— Благодарность ни к чему. Это вознаграждение за твою работу. Гордись собственными способностями и усилиями.

— Нет. И всё же я благодарен вам, лейтенант. Меня ещё никогда не хвалили.

— …Я не вправе отрицать чувства, которые ты в себе носил. Поступай как хочешь.

— Да, так и поступлю.

С этими словами капрал Эдал вышел.

Это случилось днём, через неделю после прибытия в Северный округ Гарна. Во время тренировки Хезена вызвали в оперативную комнату. Там уже собрались все старшие офицеры.

— Вы меня вызывали?

Когда Хезен задал этот вопрос, с улыбкой к нему подошёл полковник Гедол.

— Надо же. А ты, похоже, всё ещё жив.

— Я каждый день сдавал рапорты.

После ответа Хезена у стоявшего слева низкорослого нервного мужчины дёрнулся глаз. Полковник Гедол повернулся к нему.

— Вот как? Лейтенант Моспитца.

— Он не находился под моим непосредственным командованием.

— Понятно. Ну, у тебя и без того дел хватает.

Полковник Гедол снова перевёл взгляд на Хезена.

— Нет, я должен извиниться. 8-й взвод состоял из одного сброда, а у нас не было подходящего человека, который смог бы их приструнить. Но я слышал, что ты неплохо их натаскал, так что моё мнение о тебе изменилось. Приношу извинения за этот грубый тест.

— Ничего страшного.

Хезен ответил, ничуть не меняясь в лице.

— Тогда позволь представить твоего непосредственного начальника. Это лейтенант Моспитца. Он был в отъезде по другому поручению, так что вы видитесь впервые.

— Да, рад знакомству. Я Хезен Хейм.

— …Прежде чем представляться, можно задать вам вопрос?

Лейтенант Моспитца впился в Хезена острым, нервным взглядом.

— Задавайте.

— В день прибытия вы, как утверждается, убили сержантов Чомо и Дикетта, не так ли?

— Да.

— Но я не получал от вас такого доклада.

— Я написал об этом в ежедневном рапорте и сдал его.

— Я говорю о том, что не получал этого рапорта.

— Тогда откуда вы узнали о смерти сержанта Чомо и сержанта Дикетта?

Когда Хезен задал этот вопрос, у лейтенанта Моспитцы дёрнулись брови.

— Я услышал об этом устно от других подчинённых. Обычно важные сведения сообщаются именно устно. Разве не так и следует поступать?

— Именно так.

— Тогда почему вы не сделали устный доклад?

— Потому что я счёл это неважным.

— Не вам решать, что важно.

— В таком случае, пожалуйста, просматривайте журнал. Там всё изложено, и уж вы сами сможете решить, важно это или нет.

— …Что?!

Голос лейтенанта Моспитцы стал резче.

— Если вы не хотите оставлять подчинённым право самим определять важность, тогда определяйте её сами. Докладывать вслух обо всём подряд — пустая трата времени, так что, по-моему, вам будет эффективнее просто просматривать журнал.

— Я не это имел в виду!

— Тогда что именно вы хотите сказать?

На лице Хезена появилось искренне озадаченное выражение. Чего именно этот начальник так распалился и так нервничает? С точки зрения самого Хезена, он всего лишь отвечает в рамках воинского устава.

— Это должно было чувствоваться интуитивно! Даже устного доклада не было? Неужели ты совсем не подумал, что дело серьёзное?!

— Да. И интуитивно, и по воинскому уставу я решил, что это неважно.

— Тогда у тебя явно ненормальное чувство меры. Ты убил двоих подчинённых, понимаешь? Это можно расценить как сокрытие.

— Это не сокрытие. Я отразил это в журнале.

— Я же сказал, что не получал этого!

Лейтенант Моспитца с раздражением ударил ладонью по столу.

— Я написал об этом неделю назад. Принял сержант Габи из 5-го взвода.

— Вот как. А если он скажет, что ничего не получал?

— При приёме он поставил отметку времени и подпись. Если он станет лжесвидетельствовать, я это представлю.

Хезен в целом не доверял другим. Хотя это и было хлопотно, он всегда тщательно фиксировал передачу документов.

— ………

Лейтенант Моспитца замолчал, и у него на лбу выступил пот. А Хезен по-прежнему смотрел на него в полном недоумении. Что же его начальник всё это время вообще пытался сказать?

— Даже если сержант Габи и не передал документ дальше, это было неделю назад. Если бы вы сразу указали на это, сержант немедленно бы всё исправил, не так ли?

— …Я занят, поэтому журнал просматриваю по выходным.

— Журнал? То есть важную информацию из этого документа вы читаете лишь спустя неделю, а уже потом докладываете наверх?

На лице Хезена отразился настоящий шок, и лейтенант Моспитца снова умолк.

— …Хе.

Это усмехнулся кто-то из других офицеров. В комнате послышался сдавленный смешок, и маленький нервный мужчина густо покраснел.

— В этом месяце 8-й взвод находится вне дежурства! Разумеется, в первую очередь я просматриваю донесения пограничных патрульных частей. Журналы взводов, не стоящих в наряде, я смотрю по выходным. Это вопрос приоритетов важности! Очевидно же!

Лейтенант Моспитца с жаром попытался объясниться.

— Значит, это всё-таки была неважная информация.

— Что?

— Я посчитал эту информацию неважной, и лейтенант тоже не поставил сведения от свободного взвода в приоритет. Хотя вам и сообщили об этом устно другие солдаты, вы тогда не стали расспрашивать меня и не стали читать журнал. Значит, мы с вами пришли к одному и тому же выводу.

— Грр… Я лишь решил, что это не срочно! Я не говорил, что это неважно!

— ……

Хезен никак не мог понять, почему лейтенант так покраснел, так завёлся, так налился кровью в глазах и начал дрожать всем телом. В конце концов, именно он сам только что с уверенностью заявил: «Это вопрос приоритетов важности!»

— Во всяком случае, ты вообще ничего не чувствуешь, убив двоих подчинённых?

— Нет, ничего. Если как солдат я должен убить в соответствии с воинским уставом, я убиваю.

— Отвратительно. Что такой человек с совершенно извращённым чувством морали служит офицером, на плечах которого держится империя.

— Вы хотите сказать, что я должен ставить мораль выше воинского устава?

— Нет, я не это говорю!

— Тогда что именно вы хотите сказать?

— Тц…

Лейтенант Моспитца снова замолчал. Наблюдая за этим, Хезен вздохнул. Какая бесполезная трата времени. Военные должны принимать рациональные решения, основываясь на правилах.

Хезен не испытывал к лейтенанту какой-то личной неприязни. Сердиться на начальство — только наживать себе лишние хлопоты, а подобного у него и раньше было предостаточно. Именно поэтому он и сдавал офицерский экзамен — чтобы больше не иметь с этим дела. Но, похоже, ничего не изменилось.

Он всего лишь хотел как-нибудь привести лейтенанта в чувство и наладить с ним нормальную совместную работу.

Пока молчание лейтенанта затягивалось, а в комнате сгущалась неприятная атмосфера, полковник Гедол посмотрел на обоих и предложил:

— Что ж, лейтенант Хезен, я понял, что скрывать произошедшее ты не собирался. Но раз лейтенант Моспитца посчитал это «важным», почему бы тебе не объяснить всё прямо сейчас?

— Хорошо, объясню. Они замышляли отравить старшего по званию, и я наказал их в соответствии с воинским уставом.

— А доказательства?

Лейтенант Моспитца тут же жадно вцепился в тему.

— Застал их на месте. Когда я указал им на отравленное вино, сержант Чомо воспротивился и напал на меня. Это равносильно признанию. Сержант Дикетт также признал свою вину.

— То есть вы просто казнили своих подчинённых?

— Я счёл совокупность косвенных доказательств достаточной.

— Это ваши слова, не более того. Где объективные доказательства?

Лейтенант Моспитца смотрел на него с прищуром, раздражённо цокнув языком.

— В комнате сержанта Чомо обнаружили яд.

— Надеюсь, расследование вы проводили не лично как заинтересованная сторона?

— В качестве свидетеля присутствовал лейтенант Томас из 6-го взвода.

— Тц… А что с комнатой сержанта Дикетта?

— Там яд не обнаружили. Вероятнее всего, зачинщиком был именно сержант Чомо.

— То есть вы казнили и тех, кто, возможно, вообще не был настоящим виновником?

— Да. Был он зачинщиком или нет, воинский устав всё равно требует смертной казни.

— Но вам не кажется, что это несколько бесчеловечно?

— Нет, не кажется. Всё было сделано в соответствии с воинским уставом.

В этот момент Хезен почувствовал некоторое беспокойство. Возможно, лейтенант Моспитца попросту недостаточно хорошо понимает воинский устав.

— …Однако из-за этого мы лишились двоих бойцов. Как вы собираетесь за это отвечать?

— Качество взвода повысилось. Пока военная функция сохраняется, уменьшение численности не является проблемой.

— И как вы это докажете?

— Есть три способа: проверка, учебный бой или результат на реальном поле боя. Думаю, лучше всего будет показать это именно в настоящем бою.

— Уверенности вам не занимать. Но на это потребуется время. Если бы вы захотели доказать это прямо сейчас, без опоры на своё субъективное мнение, какую объективную оценку вы бы привели?

Лейтенант Моспитца произнёс это победным тоном:

— Полковник Гедол.

— Хм?

— В вашем недавнем обсуждении кто именно давал оценку 8-му взводу?

— …Это был майор Юра. Я сам случайно видел их тренировку, и она показалась мне более бодрой и слаженной, чем у любого другого взвода.

— Благодарю. Лейтенант Моспитца, майор Юра командует совершенно другим подразделением под началом подполковника Ламбаля, а не нашим взводом. Разве нельзя назвать такую оценку объективной?

— ……

Лейтенант Моспитца замолчал, и лицо у него побледнело. Хезен не понимал почему. Он ведь дал вполне достаточное объяснение и отвечал сразу, без запинки.

Хезен никогда прежде не служил в большой армии, но считал, что нет ничего дурного в том, чтобы действовать по уставу и в рамках субординации. Что тут вообще могло быть не так?

— Разве свидетельства майора Юры недостаточно? Есть сомнения в надёжности или качестве этой оценки?

— Я не это имею в виду! Ладно, признаю. Качество не снизилось.

— Ясно. Тогда проблемы нет, верно?

— Но! Но всё равно были потеряны две жизни. У них ведь, наверное, были семьи?

— Возможно.

— И вы совсем не чувствуете вины?

— Нет.

— И перед их семьями тоже?

— Никакой.

— Почему же? Неужели вы не чувствуете ответственности перед семьями тех, кто погиб в бою?

— Они погибли не в бою. Нарушение воинского устава равносильно измене. Следовательно, у меня нет ни обязательств, ни ответственности перед их семьями.

— ……

Лейтенант Моспитца снова умолк. Хезен всерьёз задумался, чего именно пытается добиться этот человек.

— Вы хотите сказать, что нарушителей воинского устава и павших в бою следует приравнивать друг к другу?

— Я не это говорю!

— Тогда что именно вы хотите сказать?

— Гх…

Лейтенант снова замолчал, и Хезен начал понемногу раздражаться. Похоже, дело было в самом характере лейтенанта Моспитцы.

Решив, что продолжать этот словесный обмен бессмысленно, Хезен перешёл в контратаку.

— Я проверил записи: все десять лейтенантов и сержантов, которых прежде направляли в 8-й взвод, погибли при подозрительных обстоятельствах.

— …К чему вы клоните? Хотите сказать, что на это нужно было закрыть глаза, раз за всем стоял сержант Чомо?

— Нет. Лейтенант Моспитца, как вы оцениваете ответственность за потерю десяти человек в вашем взводе?

— …Причина этих подозрительных смертей так и не была установлена.

— Десять подозрительных смертей, и причина неясна? Разве это не проблема?

— Проблема? Эй, ты! Что ты такое несёшь?!

Лейтенант Моспитца заметно растерялся и оглянулся по сторонам.

— Если бы первая жертва уже появилась, следовало принять какие-то меры, чтобы сузить круг возможных причин до того, как случится вторая. Если бы вы продолжали действовать так же после третьей и последующих смертей, до десяти дело бы не дошло. А раз этого не было сделано, остаются лишь два объяснения: либо вопиющая некомпетентность, либо сознательное замалчивание. Иного я не вижу.

Ясное и холодное заявление Хезена вызвало ропот среди присутствующих.

— Не говори ерунды! Это оскорбление старшего по званию!

— Тогда у вас есть внятное объяснение?

— Да я не только за 8-й взводом следил. Просто у меня не было возможности уделять столько же времени организации и управлению другими взводами.

— Вы распорядились провести расследование причин?

— ……

Лицо лейтенанта Моспитцы стремительно побледнело.

— Только не говорите, что даже этого не сделали? Десять человек погибли!

— К-к-конечно, сделали.

— Тогда можно взглянуть на отчёт с итогами расследования?

— З-зачем тебе это видеть?!

— Как вы сами и требовали, мне необходимо убедиться в наличии [объективных доказательств].

— Я не могу предоставить их прямо сейчас.

— А где они хранятся? Если скажете, я сам найду.

— ……Я забыл.

— Забыли? Место хранения материалов по делу, где десять человек погибли при загадочных обстоятельствах, — забыли?

— ……

Когда лейтенант Моспитца снова огляделся, на лицах окружающих играли неловкие усмешки — все явно предпочитали не вмешиваться. Похоже, они и сами понимали, что дело дурно пахнет, и потому выбрали молчание.

Разумеется, если бы за это дело начали спрашивать по полной, задело бы и вышестоящих, которые закрывали на него глаза. Но они тоже были заняты. Иными словами, они просто не считали это важным. По правде говоря, сам Хезен тоже вовсе не считал это важным.

И всё же нервный человек перед ним поднял из-за этого шум. А раз так, пусть предъявит доказательства того, что сам считает важным.

— Лейтенант Моспитца. У вас погибло десять человек. И вы забыли, где хранятся материалы расследования, ради которого сами же выделяли людей?

— Я-я просто не могу сейчас вспомнить! В отличие от тебя, у моей роты множество заданий!

— Если у вас так много заданий, значит, потерю десяти человек можно оставить без внимания?

— Именно! У меня под началом больше двухсот подчинённых. Десять из них — это даже не десять процентов! Ты вообще представляешь, сколько у нас каждый день боевых потерь? Мне некогда возиться с такой мелочью!

— Тогда, пожалуйста, следите за своими словами.

— ……Что?

После этих слов на лице лейтенанта Моспитцы отразилось неверие, а вокруг поднялся шум.

— Согласно вашей логике, раз десять подозрительных смертей — число небольшое по сравнению с боевыми потерями и составляет меньше десяти процентов ваших подчинённых, значит, вы считаете это незначительным, верно? В таком случае в моём 8-м взводе из сорока человек выбыло двое, что тоже меньше десяти процентов. Следовательно, у вас нет оснований требовать от меня ответственности.

— Угх… Гах…

Не в силах выдавить больше ни слова, лейтенант Моспитца выглядел так, будто вот-вот рухнет. Но Хезен не ослаблял словесного нажима, вперив в него взгляд, будто пронзающий до самого дна души.

— Если вы и теперь продолжаете настаивать, что это «важно», никто не мешает вам назначить внешнее расследование. В таком случае я точно так же добьюсь тщательной проверки и вашего дела…

— Угх… А… Э-это…

Когда лицо лейтенанта Моспитцы стало совсем землистым, полковник Гедол, наблюдавший за этим, тяжело вздохнул и вмешался.

— Ладно, хватит. Я всё понял. В данном случае, как и сказал лейтенант Хезен, проблемы нет. Лейтенант Моспитца, похоже, тоже просто слишком распалился. На этом и закончим, без лишней вражды. Всё-таки ты его начальник, а он твой подчинённый, верно, лейтенант?

— ……Да.

Лейтенант Моспитца выдавил из себя нечто, что с трудом можно было принять за ответ.

— Лейтенант Хезен, тебя это тоже касается, ясно?

— Разумеется, лейтенант Моспитца. Ещё раз прошу о вашем попечении.

Хезен лучезарно улыбнулся и протянул руку.

Когда они вышли из командного помещения, Лэй Фа уже стояла снаружи с тревожным видом.

— Я слышала, оттуда доносились крики. Что случилось?

— А, это с лейтенантом Моспитцей. Похоже, он человек очень нервный, так что с ним нужно быть поосторожнее.

— ……Что-то не похоже, будто ты был особенно осторожен.

— Разве?

Хезену казалось, что он говорил довольно сдержанно и даже старался быть внимательным.

— Ну, наверное, бесполезно говорить тебе такое, Хезен.

— Нет, долг солдата — доносить до начальства свою мысль и добиваться взаимопонимания.

— ……То, что ты даже этого не понимаешь, и делает всё это совершенно безнадёжным.

Лэй Фа вздохнула, но Хезен не понял, что именно она имела в виду, и просто оставил её слова без внимания.

Несколько дней спустя, во время тренировки, к нему подбежал капрал Габи из 5-го взвода.

— Лейтенант, капралов срочно вызывают. Появилось племя Кумин. Нам приказано собраться в большом зале совещаний.

— Понял.

Хезен тут же развернулся и вместе с капралом Габи направился туда.

Когда он вошёл в большой зал совещаний, большинство лейтенантов и капралов уже были в сборе.

— Ты опоздал! Где тебя носило?!

Лейтенант Моспитца снова кричал на него в открытую.

— Я не опоздал. Я пришёл так быстро, как только смог.

— Заткнись!

Он уже занёс руку, чтобы ударить Хезена по щеке, но Лэй Фа перехватила его запястье и выкрутила.

— Т-ты… отпусти.

— ……Лэй Фа, не ломай ему запястье.

В тот миг, когда Хезен произнёс это, лицо лейтенанта Моспитцы исказилось.

— Угх, отпусти, отпусти!

Он продолжал отчаянно вырываться, но Лэй Фа молча держала его руку мёртвой хваткой. Лишь когда Хезен приказал: «Отпусти его», — она немедленно разжала пальцы.

— Прошу прощения, но, поскольку мои телохранители не состоят на военной службе, приказы лейтенанта на них не распространяются. Я велел своей телохранительнице, Лэй Фа, подчиняться только моим распоряжениям.

— Ч-что?!

— Разумеется, если неправ буду я, наказание понесу тоже я. В таком случае я сам прикажу Лэй Фа не вмешиваться. Однако принимать необоснованные взыскания, основанные на расплывчатых критериях, я не намерен. И если я сочту, что бессмысленное и нерациональное насилие недопустимо, то не стану останавливать Лэй Фа.

— ………

Губы лейтенанта Моспитцы яростно дрожали.

///
Смена сцены

///

— Будьте осторожны. Обычному человеку Лэй Фа хватит и секунды, чтобы раздробить кисть.

— ………

Лоб и спина лейтенанта Моспитцы были мокры от пота, словно его окатили водой. Хезен предупредил его предельно вежливо, однако, похоже, до того всё ещё не доходило.

— Лучше начнём совещание. Мы и так уже потеряли время на этот бессмысленный обмен.

— ……Понял. Где сейчас находится племя Кумин?

— Примерно в трёх километрах к югу от границы, — ответил сержант Асарак из 4-го взвода.

— Поблизости есть деревня канагал, не так ли? Сколько их?

— Полагаю, около сотни.

— ……8-й взвод пойдёт в авангарде и займётся обороной деревни. Мы подтвердим обстановку и при необходимости пришлём поддержку.

— Понял.

Хезен коротко ответил и поспешно вышел из зала совещаний.

— А ты не хочешь узнать подробности операции?

Лэй Фа шла следом.

— Это не нужно. Сейчас важнее как можно скорее добраться до поля боя.

Хезен вихрем промчался верхом от конюшен к тренировочному полю.

— Сбор на координатах: юг 55, запад 37. Рядовой Эдал, проверь местность и веди пехоту. Сержант Баз, возьми командование на себя и жди моего сигнала.

— Есть, сэр!

Хезен развернул коня и умчался прочь, а остальные рассыпались в стороны, словно выпущенные пули. Разумеется, из-за скорости коня солдаты быстро начали отставать. Но Хезена это не беспокоило: командир, идущий впереди, играет роль флагмана.

Примерно через пять минут они заметили врага — племя Кумин. Хезен мгновенно укрылся в кустах и остановил коня. Спустя ещё четыре минуты пехота добралась до его позиции.

— Хорошо сработано.

— Ха… ха… Благодарю, сэр, — тяжело дыша, ответил сержант Баз.

Хезен продолжал наблюдать за племенем Кумин. Они двигались маршем. Пока было непонятно, пострадали ли близлежащие деревни.

Племя Кумин — это народность, живущая в горных районах. Они искусно владеют топорами и отличаются выносливостью. Носят меховые плащи и раскрашивают тела узорами. Поскольку они издавна жили на этой земле, их считают коренным населением.

— Среди них есть маг?

— Вероятно, один — вон тот мужчина в большом головном уборе, — указал рядовой Эдал.

— На чём основан вывод?

— Головной убор — знак воина у племени Кумин. Но каким именно посохом он пользуется, я не знаю.

— Понял. Я выманю его. Если он поймёт, что я командир, скорее всего, выйдет один. Как только уберём мага племени Кумин, устроим засаду.

— Есть, сэр.

Сражения между магами часто сводятся к дуэлям один на один. Тем, у кого нет магии, чтобы противостоять им, нужны либо выдающееся мастерство, либо численное превосходство. Отряд племени Кумин здесь по численности примерно соответствует роте в нашей армии. Их командир, вероятно, лейтенант.

Оставив 8-й взвод, Хезен появился из другой рощицы.

Несколько мгновений спустя один из куминцев его заметил. Хезен нарочно позволил врагу погнаться за собой, чтобы создать нужную дистанцию для засады.

И тут сзади полетели ледяные кольца. Хезен, управляя конём, увернулся от них, но за первым сразу последовали второе и третье.

— Понятно. Значит, такова способность посоха этого мага.

Маг племени Кумин создавал на конце своего посоха ледяные топоры и запускал их, превращая в стремительно вращающиеся кольца.

Хезен перестал уклоняться и опустил свой жезл — Тень Клыка — вертикально вниз. Из его тени вырвался порыв ветра, и ледяные кольца изменили направление, пронесясь мимо него.

Тень Клыка обладала способностью управлять тенью и ветром. Её недорого изготовили ещё в академии, так что мощь у неё была не слишком высокой, но Хезену нравилась её универсальность.

Затем Хезен взмахнул Тенью Клыка влево и вправо, и из его собственной тени возникло множество тонких, похожих на листы бумаги теней. Эти теневые листы устремились к магу племени Кумин.

Ошеломлённый их беспорядочным движением, подхваченным ветром, маг племени Кумин запутался в них и оказался обездвижен.

Тогда Хезен поднял Тень Клыка к небу,

подав 8-му взводу сигнал к атаке. Впереди находился сам Хезен, а сзади — 8-й взвод. Несмотря на численный перевес противника, заранее подготовленная засада была приведена в действие.

Силы племени Кумин ринулись на Хезена, вероятно, рассчитывая задавить его числом и освободить своего мага. Хезен тут же развернул коня, сохраняя дистанцию, и завертел Тенью Клыка. Вокруг возникло бесчисленное множество теневых вихрей. Стоило ему направить жезл вперёд, как эти вихри один за другим обрушились на врага.

— Гуа-а-а-а!

Воинов племени Кумин разметало в стороны. Направляя потоки ветра с помощью теней, Хезен создавал вокруг них крутящееся давление воздуха. Это не была прямая атака, но такая магия отлично разрушала строй врага.

Когда ряды племени Кумин пришли в смятение, солдаты 8-го взвода бросились вперёд. Построив тактику на основе ежедневных тренировок, все двигались без малейших колебаний. Один за другим они рубили воинов племени Кумин.

Победа была обеспечена. Племя Кумин обратилось в бегство. Когда Хезен высоко поднял руку, 8-й взвод разом взорвался ликующими криками.

— Сержанты, подтвердите потери.

— Есть, сэр!

На его спокойный приказ сержанты ответили с необычайной бодростью.

— Пятеро легкораненых, тяжелораненых нет, погибших нет.

— Понятно.

Половина племени Кумин была перебита, другая половина бежала. Иначе как сокрушительной победой это было не назвать. Хезен подошёл к магу племени Кумин, которого удерживали теневые листы.

— Ты умеешь говорить?

— Уру! Нариага! Кора!

Вероятно, это был язык племени Кумин. Подобрав упавший магический посох, Хезен повернулся к сержанту Базу.

— Возьмите его в плен.

— Э? Вы его не убьёте?

— С пленными следует обращаться с уважением. Они могут пригодиться как предмет торга.

— Понял.

— Любое насилие будет сурово наказано по воинскому уставу. Не забывайте о чести воина.

— Е-есть, сэр!

Лишь через тридцать минут наконец прибыл взвод лейтенанта Моспитцы.

— Вы опоздали. Вражеский отряд уже уничтожен.

— …Значит, вы действовали самовольно?

— Да.

— Почему вы не запросили указаний?!

Лицо лейтенанта Моспитцы налилось яростью, и он сорвался на крик.

— Если бы мы ждали, отряд племени Кумин успел бы разорить ближайшую деревню. Поэтому я принял решение вступить в бой самостоятельно.

— Э-это просто рассуждения по результату! Тогда зачем вообще нужен авангард?! Ваша задача заключалась в том, чтобы передавать нам сведения!

— Я решил, что, если мы начнём запрашивать указания, то уже не успеем.

— Не вам принимать такие решения!

— …С того момента, как нас назначили и отправили в авангард, я понимал это так, что на месте мы вправе принимать самостоятельные решения. Это ведь то же самое, что и отношения между Императорским дворцом и нами, Северной пограничной стражей Гарны. Ваши слова это отрицают, но вы ведь не это хотите сказать?

— Кх… Я ничего подобного не говорил!

— Тогда что именно вы хотите сказать?

С озадаченным видом спросил Хезен, но лейтенант Моспитца снова умолк. Если смотреть по результату, это была сокрушительная победа без единой потери. Хезен полагал, что смысл отправки его взвода в авангард как раз и заключался в том, чтобы [использовать скрытность пехоты и устроить засаду].

Разумеется, они ждали подхода следующих частей до самого последнего момента, но задержка в тридцать минут была уже недопустимо долгой.

— Но почему вы вообще так долго добирались?

— П-потому что вы, люди 8-го взвода, не передали нам никаких сведений, так что мы не могли выступить!

— Каких именно сведений?

— Р-разных. Например, о численности отряда племени Кумин.

— Но ведь именно поэтому и выслали авангард — потому что эти сведения уже были получены?

— Я же сказал, разных! Например, сколько у них магов.

— Но даже если бы мы знали число магов, сама задача — не допустить разорения деревни — не изменилась бы. Тогда разве не достаточно было бы оценить это уже после соединения, нет?

— …Ты! Я слышал, что ты сошёлся в поединке один на один с магом племени Кумин!

Лейтенант Моспитца вдруг резко сменил тему. Видимо, предыдущий вопрос уже считался закрытым.

— Да, так и было.

— Ты хотел присвоить всю славу себе, не так ли? Поэтому и устроил засаду силами одного только авангарда!

— Я действовал согласно наилучшей из доступных стратегий.

— Это — просто — рассуждения — по результату!

— Тогда будьте добры просветить меня. Какую стратегию, кроме той засады, что я осуществил, предполагали вы?

— ……

И вновь лейтенант Моспитца замолчал. Над местом боя повисла неловкая тишина. Хезен не понимал, что вообще происходит.

— К-кроме того, что бы ты собирался делать, если бы проиграл тот поединок один на один?

— Я не проигрываю. Если вы сомневаетесь в моих способностях, не устроить ли нам поединок, лейтенант? Тогда вы сами всё проверите.

— Ч-что ты сказал?

Лейтенант Моспитца невольно отступил на несколько шагов назад.

— Раз уж вы, должно быть, весьма искусны, лейтенант, я был бы признателен, если бы вы дали мне несколько наставлений.

— …С чего ты вообще решил, что я силён?

Он покосился на Хезена с выражением лица, в котором, похоже, не было притворства.

— Судя по вашим словам и поступкам до сих пор, лейтенант, я пришёл к выводу, что вы некомпетентны. Поэтому я решил, что до нынешнего положения вы, должно быть, добрались благодаря выдающимся способностям мага.

— К-как ты смеешь меня оскорблять!

Лицо лейтенанта Моспитцы побагровело, и он сорвался на визг.

— Прошу прощения, слово «некомпетентный» было слишком резким. С учётом вашего поразительно низкого ума, подлой натуры, отсутствия нравственных принципов и полного неумения держать себя в руках я заключил, что вы, несомненно, должны быть искусны.

— ……

Когда Хезен твёрдо договорил, лейтенант Моспитца в третий раз лишился дара речи. Почему-то и командиры стоявших рядом взводов затаили дыхание и уставились на него. Посреди этой тишины неуверенно подал голос младший лейтенант Габи из 5-го взвода:

— Эм… тебе не кажется, что это уже немного слишком?

— Констатация фактов не является грубостью. Я лишь докладываю факты, основанные на объективном анализе.

— …Я, ясно.

— Лейтенант. Если у вас больше нет вопросов, позвольте откланяться. Мне необходимо проверить, нет ли ущерба в ближайших деревнях.

Когда Хезен повернулся, чтобы вернуться к 8-му взводу, на лицах у всех застыло ошеломление.

— Что такое? Произошло что-то непредвиденное?

— Нет… просто вы и правда остаетесь младшим лейтенантом Хезеном, с кем бы ни имели дело.

Голос сержанта База заметно дрожал.

— О чём вы говорите? Разве это не совершенно естественно?

— …Для большинства людей — вовсе нет.

— Вот как? Что ж, каждый человек в чём-то отличается от других, так что, наверное, так оно и есть. В любом случае выдвигаемся — нужно проверить, пострадали ли ближайшие деревни.

Громко отдав приказ, Хезен пришпорил коня.