Гонка

Тишина в кабинете императора была обманчивой. За высокими окнами шумел Алмарин — город жил своей жизнью, торговцы зазывали покупателей, дети бегали по мостовым, где-то даже играла музыка. Но здесь, за тяжёлыми дубовыми дверями, воздух казался спёртым, будто перед грозой.

Салем стоял у карты, развёрнутой на огромном столе. Три точки на ней светились слабым золотистым светом — магические метки, которые Мерлин поставила на самые сильные источники энергии.

— Здесь, здесь и здесь, — она провела тонким пальцем по пергаменту. — Первый — в руинах Старой Башни на востоке. Второй — глубоко в пещерах у Подгорного хребта. Третий... — она запнулась. — Третий я чувствую смутно. Он далеко. За горами, почти у границ Пустошей. Если верить старым картам — там Забытый Храм.

— Значит, идём к первому, — решительно сказал Салем. Он был уже в дорожной одежде — добротный кожаный доспех, тёплый плащ, меч на поясе. Ожерелье Утренней Зари на его груди слабо мерцало — силы возвращались к артефакту, но медленно. — Чем быстрее мы начнём, тем больше шансов опередить других.

— Других? — переспросил Шреоз, сидевший в кресле у камина. Его голова всё ещё была перевязана, но двигался он уже свободно. — Кто кроме нас знает?

— Все, у кого есть глаза и хоть капля магии, — ответила Мерлин. Она выглядела уставшей до предела — под глазами залегли тени, волосы потускнели, но голос оставался твёрдым. — Я же говорила: эти артефакты как маяки. Каждый маг третьего уровня и выше теперь чувствует их. Соседние королевства уже шевелятся. Вольные охотники, искатели приключений, тёмные культы... Они все пойдут за светом.

— И мы не можем послать всех, — добавил Салем. — Ты, Мерлин, нужна здесь для координации. Шреоз ещё не оправился до конца. Кто-то должен прикрывать столицу и отправлять малые отряды за более слабыми артефактами.

Шреоз усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— И ты идёшь сам. Император. В поля. Под стрелы и когти.

— Я получил меньше всех урона, — Салем пожал плечами. — Ожерелье защитило. И потом... я не могу посылать людей туда, куда сам боюсь пойти. Вы оба это знаете.

Мерлин и Шреоз переглянулись. Спорить было бесполезно.

— Кого берёшь? — спросила Мерлин.

— Бриова, — Салем загнул палец. — Его голова нужна для испытаний. Десяток рыцарей королевства — надёжных, проверенных. И молодого мага для связи. Ларса, пожалуй. Он слабоват в бою, но для передачи сообщений хватит.

— Маловато, — нахмурился Шреоз. — Если там засада...

— Если там засада, отряд в пятьдесят человек тоже не спасётся, — перебил Салем. — Мы идём тихо и быстро. Не воевать, а найти и забрать. Рыцари прикроют, если что.

Он помолчал, потом добавил тише:

— Райли я оставляю здесь. Пусть привыкает к... новому себе. И помогает вам с координацией. Её опыт пригодится.

Мерлин кивнула.

— Хорошо. Тогда собирайтесь. Я дам вам карту и амулеты для связи. И помните: артефакты с сознанием. Они могут не захотеть открываться. Могут обманывать. Могут испытывать. Не доверяйте им полностью, пока не поймёте, с чем имеете дело.

— Понял, — Салем застегнул плащ на груди. — Выступаем через час.

Дорога на восток заняла три дня. Три дня быстрой езды по трактам, потом по просёлкам, потом по едва заметным тропам, где рыцарям приходилось спешиваться и вести лошадей под уздцы.

Бриов ехал молча большую часть пути. Он вообще говорил мало, но в последнее время стал ещё тише. Салем заметил это, но не лез с расспросами — у каждого своё после той битвы.

На второй день, когда отряд остановился на привал у небольшого ручья, Бриов сам подошёл к императору.

— Ваше Величество, — начал он, но Салем перебил:

— Здесь я просто Салем. Или командир. Легче так.

— Хорошо. Командир. — Бриов присел на камень рядом. — Вы знаете, что мы можем быть не первыми?

— Знаю. Мерлин предупреждала.

— Я кое-что вспомнил из старых свитков. Про испытания. Они не всегда проверяют силу. Иногда — хитрость. Иногда — честь. Иногда — готовность отдать, а не взять. Если артефакт не захочет нам открываться, мы не сможем его забрать. Даже если перебьём всех вокруг.

Салем посмотрел на него внимательно.

— Ты к чему это?

— К тому, что нам могут понадобиться не мечи, а слова. — Бриов выдержал взгляд. — Я могу говорить. За себя и за всех. Если позволите.

— Позволю, — Салем усмехнулся. — Для того я тебя и взял.

На третий день, ближе к вечеру, они увидели башню.

Она стояла на вершине невысокого холма среди редкого леса. Когда-то это было величественное сооружение — остатки стен, обломки шпилей, широкое основание. Теперь — лишь каменный скелет, поросший мхом и диким плющом. Но даже сквозь разруху чувствовалось: здесь есть что-то. Воздух вокруг башни казался плотнее, звуки приглушались, птицы облетали холм стороной.

— Красивое место, — мрачно пошутил один из рыцарей.

— Останавливаемся здесь, — скомандовал Салем. — Лагерь разбить вон за теми валунами. Лошадей не привязывать, держать наготове. Ларс, проверь связь с Мерлин.

Молодой маг послушно достал амулет — небольшой голубоватый камень на цепочке — и зашептал слова активации. Через минуту кивнул:

— Связь есть. Госпожа Мерлин слышит нас.

— Хорошо. Бриов, со мной. Остальные — ждать. Если через два часа не вернёмся — уходите и сообщаете в столицу.

— Командир... — начал было старший рыцарь, но Салем остановил его жестом.

— Приказ.

Они пошли вдвоём. Тропа, ведущая к башне, заросла, но угадывалась под слоем листвы и мелкого камня. Бриов ступал осторожно, разглядывая каждый камень, каждую трещину.

— Ловушек не вижу, — тихо сказал он. — По крайней мере, механических. Но магические...

— Посмотрим на месте.

Вход в башню зиял чёрным провалом. Когда-то здесь были двери — массивные, окованные железом. Теперь от них остались лишь ржавые петли да труха. Внутри пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то — сладковатым, дурманящим.

— Осторожнее, — Бриов достал небольшой светильник — магический кристалл на палке. Свет залил помещение.

Они оказались в круглом зале. В центре, там, где когда-то была лестница на верхние этажи, зияла пустота — пролёт уходил в темноту подвала. А прямо напротив входа, на каменном постаменте, стояло оно.

Артефакт.

Это был не шар и не кристалл, как ожидал Салем. Это было нечто похожее на... глаз. Металлическая сфера размером с кулак, покрытая тончайшей вязью рун. В центре сферы пульсировала тёмная точка, похожая на зрачок. И этот зрачок смотрел прямо на них.

— "Глаз Пустоты", — прошептал Бриов. — Я читал о нём. Говорят, он видит суть вещей. Показывает правду.

— Правду?

— Или то, что ты боишься увидеть.

Они подошли ближе. Артефакт не двигался, но ощущение, что за ними наблюдают, становилось всё сильнее.

— Испытание? — спросил Салем.

— Должно быть. — Бриов огляделся. В стенах зала, там, куда не доставал свет, угадывались три зеркала. Огромные, в полный рост, в тяжёлых каменных рамах. — Кажется, я понимаю.

— Объясни.

— Три зеркала. Три отражения. Возможно, нужно посмотреть в каждое и принять то, что увидишь.

Салем помолчал, потом шагнул к первому зеркалу.

То, что он там увидел, заставило его отшатнуться. В отражении стоял не он — Салем в дорожной одежде, с усталым лицом. Там стоял император в короне, на троне, а вокруг — груды тел. Его солдаты, его народ, его друзья. И голос, тихий, вкрадчивый, шепнул: «Вот цена твоей войны. Вот цена твоего правления. Все они умерли, потому что ты не уберёг».

Салем стиснул зубы и заставил себя смотреть. Он смотрел долго, вглядываясь в каждое мёртвое лицо. Потом закрыл глаза и отвернулся.

— Принял, — выдохнул он.

Он шагнул ко второму зеркалу и замер.

Там был не бой, не смерть, не кровь. Там был тронный зал в Алмарине, полный людей. Советники, генералы, простые горожане — все смотрели на него с немым вопросом. А перед троном стояла женщина в трауре, с ребёнком на руках.

— Ты обещал защитить нас, — тихо сказала она. — Где был ты, когда жгли наши дома? Когда мои сыновья уходили в ополчение и не вернулись?

Салем открыл рот, чтобы ответить, но голос из пустоты опередил его:

«Ты император. Ты должен быть везде. Ты должен всех уберечь. Но ты не можешь. Ты сидишь в столице, пока другие умирают. Ты посылаешь людей на смерть, а сам остаёшься в тепле. Чем ты лучше тех, кто прячется за спинами?»

— Я не прячусь, — ответил Салем, сжимая кулаки. — Я там, где нужен. Я веду, я принимаю решения, я беру на себя ответственность за жизни тысяч. Да, я не могу спасти всех. Но я могу сделать так, чтобы их смерть не была напрасной. Чтобы те, кто выжил, жили в мире. Чтобы у этого ребёнка было будущее.

«А если ошибешься? Если твоё решение погубит ещё больше?»

— Тогда я буду отвечать. Перед ними, перед историей, перед собой. Но не перед тобой. — он шагнул вплотную к зеркалу. — Убирайся. Я знаю свои сомнения. Я ношу их с собой каждый день. Но я не позволю им сломать меня.

Зеркало треснуло и осыпалось.

ретье зеркало показало ему самого себя. Только моложе, наивнее, в день коронации. Молодой Салем смотрел на него с надеждой и спрашивал: «Ты стал тем, кем хотел? Ты гордишься?»

Салем долго молчал. Потом ответил:

— Я стал тем, кем должен был стать. Не всегда горжусь. Но другого пути не было.

Зеркало пошло рябью и исчезло. Стена за ним стала просто стеной.

Бриов, наблюдавший со стороны, шагнул к первому зеркалу.

Он увидел лабораторию. Свою, старую, ещё в родительском доме. На столе лежал отец — мёртвый. А рядом стоял он сам, мальчишка, с окровавленными руками. «Ты убил его. Твои опыты, твои эксперименты. Ты хотел знать — и убил».

— Нет, — твёрдо сказал Бриов. — Я пытался его спасти. Лекарство не сработало. Это не моя вина.

Отражение не исчезало. Тогда Бриов шагнул вплотную и почти прорычал:

— Я ПЫТАЛСЯ. Я сделал всё, что мог. Я не всесилен. Никто не всесилен.

Зеркало треснуло и осыпалось песком.

Второе зеркало показало ему Райли. Она сидела на кровати в лазарете, смотрела на свои обугленные руки и плакала. Молча, беззвучно. «Ты обещал её защитить. Ты нёс её на себе. А руки... руки не вернуть».

Бриов закрыл глаза.

— Я знаю. Я помню каждую секунду. Я отдал бы свои руки, если бы мог. Но нельзя. И она... она сильнее, чем вы думаете. Она справится. Я рядом. Всегда.

Зеркало померкло.

Третье зеркало... оно было пустым. Бриов стоял перед гладкой поверхностью и видел только своё отражение. Обычное, усталое, с серыми глазами и тонкими губами.

— Что ты хочешь показать? — тихо спросил он.

Ничего. Тишина.

— Я не боюсь себя, — сказал Бриов. — Я знаю, кто я. Знаю свои ошибки. Знаю, что иногда веду себя как холодный камень. Но я здесь, чтобы помогать. Чтобы делать то, что другие не могут. И я не стыжусь этого.

Зеркало треснуло и исчезло.

Когда они оба повернулись к постаменту, "Глаз Пустоты" уже не просто лежал — он парил в воздухе, чуть покачиваясь, словно приглашая.

Бриов протянул руку. Артефакт послушно опустился ему в ладонь — холодный, тяжёлый, пульсирующий слабым светом.

— Сработало, — выдохнул Салем. — Ты прошёл.

— Мы прошли, — поправил Бриов. — Без вас я бы не справился с первым зеркалом. Оно слишком... личное.

Он попробовал направить в артефакт искру магии — ничего. "Глаз" оставался тёмным.

— Не активируется, — констатировал Бриов. — Значит, я не истинный хозяин.

— Но ты его взял.

— Взял. И могу передать другому. Если тот сможет активировать. Или если артефакт решит, что тот достоин.

Салем кивнул.

— Забирай. В столице разберёмся. Главное, что он у нас.

Они вышли из башни под вечернее небо. В лагере их ждали — рыцари заметно расслабились, увидев командира живым.

— Есть контакт? — спросил Ларс.

— Есть, — Бриов показал артефакт. — Но он спит. Пока не нашёл хозяина.

— Красивая игрушка, — хмыкнул старший рыцарь.

— Игрушка, которая может стоить нам жизни, если за ней придут, — серьёзно ответил Салем. — Усилить охрану. Ночью дежурить по двое. Мы выступаем на рассвете.

Ночь прошла спокойно, но Салем не спал. Он сидел у костра, смотрел на огонь и думал о зеркалах. О том, что они показали. О том, что он принял.

Под утро его размышления прервал Ларс.

— Командир, — маг подошёл тихо, но взволнованно. — Мерлин на связи. Говорит, к нам гости.

— Кто?

— Отряд из Велории. Идут по нашему следу. Будут к полудню.

Салем выругался сквозь зубы.

— Буди всех. Завтракаем на ходу и уходим.

Но уйти не успели.

Когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы растопить утренний туман, на горизонте показались всадники. Велорийский флаг — золотая чаша на зелёном поле — развевался над колонной. Человек тридцать, не меньше. Хорошо вооружённые, в лёгких доспехах, на быстрых лошадях.

— В строй, — скомандовал Салем. — Без команды не нападать.

Рыцари выстроились полукругом, прикрывая лагерь. Бриов встал рядом с императором, спрятав артефакт за пазуху.

Велорийцы остановились в сотне шагов. От них отделился один всадник — богато одетый, с холёным лицом и тонкой улыбкой.

— Император Салем! — воскликнул он, спешиваясь и делая несколько шагов вперёд с распростёртыми руками. — Какая честь! Не ожидал встретить вас так далеко от столицы.

— А я не ожидал увидеть здесь велорийский патруль, — холодно ответил Салем, не двигаясь с места. — Что вам нужно, посол?

— О, я уже не посол, — мужчина усмехнулся. — Теперь я — глава специальной миссии по сбору древних артефактов. Слышал, в этих краях кое-что нашли. Вы случайно не встречали?

— Встречали, — спокойно сказал Салем. — Нашли, забрали. Теперь везём в Алмарин для изучения.

Улыбка на лице велорийца стала чуть шире и чуть холоднее.

— Понимаю, понимаю. Но дело в том, что эти земли формально находятся в спорной зоне. По договору столетней давности... Вы ведь помните договор?

— Я помню, что ваш купеческий совет пытался оспорить границы лет двадцать назад и получил отказ от всех трёх империй.

— Двадцать лет — большой срок, — философски заметил велориец. — Многое меняется. Но я здесь не для ссоры. Я здесь, чтобы предложить сделку.

— Сделку?

— Да. Отдайте нам артефакт, а мы... скажем так, закроем глаза на ваше вторжение в спорные земли. И даже добавим торговых преференций. Выгодно, правда?

Бриов тихо фыркнул за спиной Салема.

— А если не отдадим? — спросил император.

Велориец развёл руками.

— Тогда нам придётся... настаивать. У меня тридцать всадников. У вас — десять. Математика простая.

Салем медленно обвёл взглядом велорийский отряд. Потом так же медленно перевёл взгляд на своего собеседника.

— Математика, говоришь? — он усмехнулся. — Давай посчитаем иначе. У тебя тридцать наёмников, которым ты платишь золотом. У меня — десять рыцарей, которые присягнули мне кровью. Твои будут драться, пока не запахнет жареным. Мои — пока не умрут. И перед тем как умереть, каждый из них заберёт с собой минимум троих твоих. А я, — он положил руку на эфес меча, — я ещё не начал.

Велориец побледнел, но улыбку сохранил.

— Это угроза?

— Это расчёт. Хочешь проверить?

Повисла долгая, тяжёлая пауза. Потом велориец поклонился — сухо, официально.

— Мы ещё встретимся, император. И при других обстоятельствах.

Он развернулся и пошёл к своим. Через минуту велорийский отряд развернулся и ушёл на восток, в сторону своей границы.

— Думаете, отстанут? — тихо спросил Бриов.

— Нет, — ответил Салем. — Но теперь они знают, что мы не отдадим просто так. Значит, будут пробовать иначе. Хитростью.

— Или наймут кого-то посмелее.

— Или наймут. — Салем вздохнул. — Сворачиваем лагерь. Уходим немедленно.

Они ушли. Но к вечеру, когда отряд остановился на ночлег в небольшой роще, случилось то, чего Салем опасался.

Диверсия.

Сработала тихо и профессионально. Часовой у дальнего края лагеря просто исчез — не вскрикнул, не позвал на помощь. Через минуту исчез второй. Третий успел поднять тревогу, но поздно — чёрная тень уже метнулась к шатру, где спал Бриов.

Салем проснулся от крика. Выскочил наружу с мечом в руке — и увидел картину: Бриов стоял на коленях, прижимая к груди пустые руки, а вокруг него крутился вихрь из теней и стали. Рыцари рубились с двумя фигурами в чёрном, которые двигались быстрее, чем положено человеку.

— Артефакт! — закричал Бриов. — Он взял артефакт!

Салем рванул вперёд. Один из теневых убийц развернулся к нему — и получил мечом в плечо, но не упал, а отскочил, зашипев, как змея. Второй уже выбегал из лагеря, сжимая в руке "Глаз Пустоты".

— Ларс! Связь! — заорал Салем, бросаясь следом.

Но убийца бежал быстрее. Он уже почти скрылся в темноте, когда земля под его ногами вдруг... дрогнула. Совсем чуть-чуть, но этого хватило — он споткнулся, упал, и "Глаз" вылетел из его руки, покатившись по траве.

Из темноты выступила фигура. Высокий, худощавый мужчина лет тридцати с небольшим двигался с той особенной грацией, которая бывает только у людей, проведших полжизни в опасных переделках. Тёмные волосы, небрежно зачёсанные назад, кое-где тронуты ранней сединой — то ли годы, то ли постоянное напряжение. На худощавом лице с лёгкой небритостью выделялись живые, цепкие глаза цвета старого золота — они смотрели на мир с насмешливым интересом, но в их глубине угадывался холодный расчёт опытного хищника.

Одет Кассиан был в добротную кожаную броню тёмно-коричневого цвета, во многих местах потёртую и со следами починки, но всё ещё надёжную. Поверх — лёгкий плащ из плотной ткани, позволяющий бесшумно двигаться. На поясе, помимо двух клинков разной длины, висело не меньше десятка метательных ножей — они крепились так, чтобы можно было метнуть их одним движением. Ещё несколько торчали из высоких голенищ сапог. На груди, на тонком кожаном шнурке, болтался какой-то амулет — тёмный, невзрачный, но при взгляде на него почему-то хотелось отвести глаза.

— Добрый вечер, — сказал он, поднимая артефакт с земли. Голос у него оказался низким, с хрипотцой, но в нём чувствовалась та же смесь насмешки и уверенности, что и во взгляде. — Кажется, ваше.

Он протянул "Глаз" Салему с таким видом, будто делал одолжение, а не спасал чужую жизнь.

— Держите. Я не за этим пришёл.

— А зачем? — спросил император, не опуская меча.

Кассиан усмехнулся — широко, открыто, совсем не как враг.

— Хочу предложить сотрудничество. Вы идёте за артефактами, я тоже. Вместо того чтобы резать друг друга, давайте договоримся: я даю информацию, вы даёте защиту, когда дойдёт до серьёзной драки. А артефакты... посмотрим, кому какие подойдут. Идёт?

Салем смотрел на него долго. Потом медленно убрал меч в ножны.

— Идёт. Но если предашь — найду и убью лично.

— Договорились, — Кассиан кивнул. — А теперь давайте убираться отсюда. Убийцы Амона редко приходят по одному.

Через час отряд снова был в пути. Бриов сидел на лошади, прижимая к груди артефакт, и молчал. Рядом ехал Кассиан, насвистывая какую-то весёлую мелодию.

— Думаешь, он предаст? — тихо спросил Ларс у Салема.

— Не знаю, — честно ответил император. — Но выбирать не приходится. В этой игре нам нужны любые союзники.

В столице, в кабинете Мерлин, зажглась новая искра на карте. Та, что отмечала "Глаз Пустоты", теперь горела ровным светом — артефакт был у своих. Но рядом с ней загорались другие — десятки других, по всему континенту.

Охота только начиналась.