[Эра наследования, 150-й год, весна / 0]

Э-э… ну-ка посмотрим.

Йо.

Я не грабитель с большой дороги и не пират. Я просто самый обычный бандит. Моб. Вот кто я такой.

Хм… память у меня немного мутная. А, понятно. Тогда всё сходится. Похоже, цикл снова сбросился.

Даже если я умру, то просто проснусь снова, но воспоминания переносятся у меня только на десять смертей.

Не то чтобы я забывал вообще всё и превращался в полного младенца, но, если что-то не было по-настоящему важным, я этого почти не помню. Если честно, иногда даже приятно проветрить голову.

Интересно, какую же дрянную бандитскую жизнь проживал «прошлый я».

Ладно, прежде чем слишком глубоко в это уйти, стоит сперва понять, что вообще происходит.

Похоже на последствия какой-то битвы. Большинство бандитов мертвы, но, по крайней мере, я жив. И даже не ранен. Видимо, притвориться трупом у меня получилось вполне убедительно.

Похоже, тут есть ещё несколько выживших, но все они едва держатся. Стоит таким понять, что они всё ещё дышат и Босса больше нет рядом, чтобы сверлить их взглядом, как они тут же разбегаются кто куда.

Я решаю последовать их примеру и тоже уносить ноги. Куда бы я ни попал, это всё равно будет жизнь получше, чем сидеть в засаде на тракте и нападать на людей.

Судя по мышечной памяти этого тела, мы напали на каких-то авантюристов и нарвались на ответный удар.

Впрочем, противники, похоже, не были из тех, кто в одиночку вырезает целую армию; бой шёл довольно ровно, так что мы всерьёз думали, будто можем победить. Но в итоге проиграли именно бандиты. Даже Босс погиб, после яростной схватки.

— Гу… угх…

Когда я уже собирался уйти с тракта, до меня донёсся чей-то стон.

Он шёл со стороны груды тел. Совсем рядом с трупом Босса. Это был авантюрист. Совсем юный мальчишка.

Сделать вид, что я его не заметил? Или добить?

— Мари… прости…

Любимая? Семья? Он заговорил тонким, ещё совсем мальчишеским голосом, будто исповедовался в последний раз.

Добивать его отпадает. …Ну и, а-а, похоже, делать вид, что я ничего не видел, тоже уже не выйдет.

Ненавижу, когда потом на душе остаётся мерзкий осадок. Раз уж мне всё равно суждено снова и снова повторять этот цикл жизни и смерти, то меньше всего мне хочется тащить через каждую следующую жизнь груз мыслей вроде «тогда надо было поступить иначе».

Я подхожу к мальчишке ближе. Раны у него есть, но не такие глубокие, чтобы быть смертельными. Однако рубцы приобрели какой-то странный оттенок. Я не совсем уж дурак — яд я узнаю. А раз уж обычный бандит может добыть только очень ограниченный набор дряни, это, скорее всего, не самодельное.

Значит, в ход пошёл какой-то редкий яд, случайно попавший в руки. А в шайке особыми вещами обычно пользуется только Босс. Не так уж много найдётся Боссов с настолько широкой душой, чтобы позволить подчинённым таскать при себе подобное.

Есть шанс, что у него был только яд, но обычно, если уж носишь при себе яд, то и противоядие тоже держишь рядом.

Я запускаю руку в одежду Босса и нахожу пять пузырьков с лекарствами. Один почти пустой, и на этикетке у него нарисован череп. Очевидно, это яд. Из оставшихся четырёх на одном нарисован треснувший череп. Остальные три одинаковые — на их этикетке изображён кулак, бьющий в ладонь. Наверное, это что-то вроде зелья для поднятия духа или вроде того. Будь это лекарство для ран, на этикетке, скорее всего, были бы бинты или швы. У меня нет аристократических познаний в фармацевтике, но даже я понимаю: смешивать всё подряд — плохая идея. Придётся ставить на то, у чего выше всего шанс. Я хватаю пузырёк с треснувшим черепом.

— Эй, малой. Открой рот. Это лекарство.

— Угх… а…

Он слабо повиновался и чуть приоткрыл рот.

Я заставил его выпить больше половины, а остальное пока размазал по ране.

Если бы не сработало, я попробовал бы следующий пузырёк, но эффект проявился сразу. Болезненная бледность ушла, и жуткий цвет раны тоже вернулся к чему-то более нормальному.

Пока он не пришёл в себя, я выбрал тряпку, которая выглядела относительно чистой, и прижал её к ране. Я почему-то знаю, что, даже если заткнуть рану тканью, грязная тряпка только всё ухудшит.

У меня ощущение, что такие знания у меня скорее из опыта, чем от чьих-то уроков… может, однажды я уже умер от заражения? Для бандита иметь представления о гигиене, которыми обычно обладают только дворяне, у которых вообще есть возможность учиться, — редкость.

— …А-а… вы…

— Неважно, кто я такой. Не дёргайся резко; я не исцелил твою рану по-настоящему. Кровотечение остановилось либо благодаря твоей удаче, либо потому, что ты просто на редкость живучий. Потихоньку. Вставай медленно.

Он кивнул и послушно поднялся.

Волосы у него были бледные, светло-охристые — не сияющие, но всё равно заметные.

Черты лица — острые, правильные; такая красота наверняка дорого стоит. Похоже, версия о том, что Босс хотел взять его живым, становится всё убедительнее.

Он зашарил взглядом в поисках своего оружия. Я поднял меч, валявшийся впереди, вместо него взял его в руки и убрал в ножны.

— Тебе есть куда возвращаться, верно?

Он кивнул.

— Я провожу тебя часть пути.

— Почему?

Вопрос был естественный. Я ведь бандит, а значит, мы, по сути, стояли по разные стороны в схватке не на жизнь, а на смерть.

Причина вроде «я хочу помогать людям, хотя сам бандит» может и звучит слабовато, но, может, если я скажу это вслух, у меня самого в голове всё немного уложится.

— Я всегда восхищался авантюристами. Ну, знаешь… такими крутыми, которые спасают людей.

— Этого… достаточно, чтобы захотеть мне помочь?

— Для авантюриста ведь нормально кого-то сопровождать, да?

По сути, я просто сказал ему, что хочу поиграть в авантюриста. Стать настоящим авантюристом непросто. Для этого нужна лицензия, а места, где их выдают, есть только в больших городах.

Да и попасть внутрь города тоже нелегко. Чтобы бандит стал авантюристом, нужна удача такого масштаба, что перевернёт небо и землю, — а с подобной удачей я, как правило, вообще никак не связан.

— Бандиту трудно стать авантюристом. Вот я и подумал, что хотя бы через тебя утолю это своё восхищение, малой. Это просто хобби, так что награда мне не нужна. Хотя, если уж на то пошло, в таком случае, наверное, это я должен был бы платить тебе за то, что ты терпишь мою компанию.

В его глазах я не увидел недоверия. То ли я действительно выглядел достойным доверия, то ли просто сумел донести до него, что я «странный бандит», не такой, как остальные.

— Я правда хочу стать авантюристом. Крутым авантюристом.

— Не думаю, что все авантюристы такие уж «крутые». Если бы не вы, я бы умер… и оставил бы Мари… мою младшую сестру… одну. Умереть и оставить после себя дорогого тебе человека — разве это круто?

А ведь он прав, но чтобы жить, нужны деньги. Всем приходится зарабатывать себе на жизнь, а в эту эпоху это значит — рисковать собой.

— Почему ты вообще стал авантюристом, малой?

— Чтобы вырастить сестру. Жить в нашем родном городе стало слишком трудно.

— Это и есть круто. Выбрать опасную работу ради сестры… по-моему, этого уже более чем достаточно, чтобы назвать тебя крутым.

Он застенчиво кивнул, явно радуясь, что работу, которую он выбрал, кто-то похвалил.

— Пожалуй, можно сказать, что у меня появилась ещё одна причина: мне хотелось, чтобы по дороге какой-нибудь крутой старший товарищ рассказал мне, каково это — быть авантюристом. В награду я могу предложить тебе только заботу в пути, но как тебе такое?

— Это… да. Понял. Для меня это будет честью.

Если смотреть трезво, с его ранами и, скорее всего, уже на исходе сил, иметь рядом кого-то было бы для него большим подспорьем. Возможно, именно поэтому он и согласился пойти со мной.

✘✘✘