Пролог

Глоссарий
Hyakumankai wa Shinda Zako

Инк (インク)
Сила, скрыто дремлющая в человеке. Накапливается в ходе повседневной жизни — во время еды, сна и прочих обычных действий. Поскольку Инк расходуется при использовании Магии и Прошений, выдающимся мастером считается тот, у кого выше «объём запаса» и «скорость выработки».

Сверхспособность (超能力 — Chōnōryoku)
Уникальная врождённая способность, которой нельзя обучить и которую нельзя освоить. Её проявления варьируются от невоспроизводимых феноменов вроде «Воскрешения» до простого усиления физических параметров. «Техники», «Магия» и «Прошения» — всего лишь попытки воссоздать подобные врождённые Сверхспособности искусственным путём.

Техники (技巧 — Gikō)
Особые умения, основанные прежде всего на физической подготовке. В отличие от Сверхспособностей, они не требуют врождённого дара и могут быть освоены любым человеком через многократную практику и обучение.

Магия (魔術 — Majutsu)
«Технология», позволяющая получить результат, не проходя естественный физический процесс. Однако для её применения необходимо произнести «Заклинание» — то есть вплести Инк в определённые слова. Запоминая разные заклинания, человек получает возможность использовать различные виды магии.

Прошения (請願 — Seigan)
Способ псевдовоспроизведения Сверхспособностей. Для этого нужно коснуться «Объекта», в котором дремлет Прошение, и назвать его имя. Однако Прошения требуют совместимости: если у человека нет нужной предрасположенности, он не сможет воспользоваться силой, даже зная имя объекта.

Следующая страница глоссария подробнее раскрывает общественное устройство и древние технологии мира Hyakumankai wa Shinda Zako.

Искусство наделения (付与術 — Fuyujutsu)
Искусство наделять определённые предметы силами вроде Техник, Магии или Прошений.
Если изначальный владелец способности даёт согласие, Искусство наделения позволяет сохранить эту силу внутри предмета.
Благодаря этому заключённую в нём силу можно активировать в любой выбранный момент.

Граф (伯爵 — Hakushaku)
Правящий класс континента.
После смерти короля королевства Карзахари — некогда огромного государства — борьба за власть ввергла земли в хаотичную эпоху воюющих между собой властителей.
Высшая знать, вроде герцогов и маркизов, в этот период была полностью уничтожена.
В результате те, кто теперь носит титул «графа», правят своими владениями и держатся так, словно сами являются королями.

Гильдия авантюристов (冒険者ギルド)
Организация, выдающая удостоверения авантюристов и посредничающая при распределении работы.
Это независимая сила, не подчиняющаяся графам.
При этом, несмотря на свою независимость, она поддерживает отношения сотрудничества со многими власть имущими.

Святилище печатей (刻印聖堂 — Kokuin Seidō)
Организация, занимающаяся охраной и управлением множества «Объектов», в которых дремлют Прошения.
Они считают Прошения и связанные с ними «Объекты» святынями и полагают, что нельзя позволять обращаться с ними кому попало и безо всяких условий.
Они накладывают ограничения на получение Прошений и обучают правильному обращению с ними.
Со временем эти наставления превратились в догматы, а сама организация стала религиозной.

Печь (炉 — Ro)
Древние реликвии, хотя бы одна из которых есть в любом месте, считающемся «городом» на территории графа.
Они управляют различными городскими функциями, такими как очистка воды и укрепление оборонительных стен.
Их также используют для приведения в действие огромных ворот и проходов, слишком тяжёлых, чтобы человек мог сдвинуть их одной лишь собственной силой.

[Эра наследования, 2-й год, весна / 5]

Йо.

Я бандит.

Не вор, не грабитель с большой дороги — просто самый обычный бандит. Вот кто я такой.

Впрочем, кем именно я являюсь, не так уж важно. Я просто бандит самого низшего пошиба. Не из тех, кому стоит давать имя, да и причин обладать им у меня, честно говоря, тоже нет. Так уж оно и есть.

Сейчас моё бессмысленное, никчёмное «я» прячется в кустах у тракта вместе с кучкой славных собратьев-бандитов, чья ценность и значимость примерно равны моей.

Дорога у обочины полна опасностей. В любой момент из чащи может выскочить волк или кабан. Да что там — на тебя может понестись и кое-что куда похуже.

Но важнее всего то, что такие бандиты, как мы, объявили эту дорогу своей территорией и охотятся здесь либо за платой за проезд, либо за самой жизнью путников.

Раз уж мы безрассудные ублюдки, то и к чужим жизням, само собой, нам тоже нет никакого дела. Не сработают угрозы — убьём. Так у нас заведено.

Сегодня мои дружки-отбросы скалились особенно мерзко, гадая, какой «голубок» залетит в наши сети.

— Клиент. — Кто? — Женщина. — Женщина, да?

— Но мелкая совсем. — Мелкая? Чёрт. — Всё равно баба. Её легко продать за деньги. Самое то.

Эти типы способны выдавать самую донную дрянь и даже не моргнуть. Ни порядка, ни морали. Просто кучка отвратительных подонков, идеально приспособившихся к этой эпохе. Вот что значит быть бандитом.

И вот «клиент», которого ждала наша шайка, действительно появился — да ещё и совершенно один!

С полом донесли точно: женщина. Ростом она была заметно ниже меня нынешнего.

— Эй, мелкая! А ну стой!

Не обращая внимания на мои молчаливые наблюдения, остальные, поняв, что добыча именно такая, как надо, тут же выскочили из засады. А потом один за другим начали сыпать этими банальными, вульгарными угрозами.

— Ты что, не знала, что здесь нужно платить за проход?

— Хе-хе-хе, а личико-то у тебя миленькое, да?

— Оружие, доспехи, поклажу… оставляй всё до последне—

Не дав четвёртому договорить, девчонка взмахнула мечом, который держала одной рукой.

Точнее, я увидел только тот миг, когда она начала двигаться.

А в следующее мгновение четвёртый оказался рассечён надвое, словно на него с неба рухнул гигантский кухонный тесак.

— А?..

Оставшиеся трое остолбенели. Но прежде чем они успели хоть как-то среагировать, их постигла та же участь, что и четвёртого: кого-то разрубило пополам, кого-то изрубило в куски этим громадным клинком.

Я?

Я, разумеется, тут же дал дёру. В эпоху, где порядок развалился подчистую, в одиночку путешествуют только чудовищно сильные люди.

Но она, должно быть, уловила моё намерение сбежать и тут же развернула корпус и стойку в мою сторону.

Между нами, впрочем, ещё оставалось некоторое расстояние.

Если повезёт, я успею…

…так я думал ровно до того мгновения, как что-то прошло сквозь моё тело.

Невидимый — или, если проще, <Летящий разрез>. Меня с ужасающей точностью рассекло пополам. То, что боли я даже не почувствовал, пожалуй, было своего рода милостью.

На всё ушло, наверное, секунды две. Буквально другой уровень.

И вот я умер!

Прощай, жизнь!

Ага, именно это и называется «жизнью моба».

Видишь? Мне и правда ни к чему имя.

Когда жизнь может улетучиться и исчезнуть легче, чем камешек, пнутый у обочины, имя ничего не значит.

Такую дрянную жизнь я проживал снова и снова.

Счёт я давно потерял, но, наверное, к этому моменту успел умереть уже миллион раз.

[Эра наследования, 2-й год, весна / 6]

Йо.

Это снова я, парень, чья жизнь стоит дешевле грязи.

Хотя, если уж на то пошло, это касается не только меня — любого бандита.

Мир сейчас и правда превратился в полнейшую помойку. А всё потому, что огромная держава, которая прежде поддерживала безопасность и порядок, рухнула.

Высокомерные аристократы, убившие короля, принялись тут и там собирать армии, будто орали: «Следующим правителем стану я!»

Они дрались за земли и урожаи, перебивая друг друга, пока солдаты без хозяина не превратились в разбойные шайки, а изгнанные простолюдины — в бандитов. Порядок, что когда-то существовал, исчез без следа.

В наши дни людей, живущих бандитизмом за пределами городов, куда больше, чем тех, кто живёт честно.

Города, пережившие пламя войны, усилили оборону и ограничили вход. Из-за этого тем, кто не смог получить право жить внутри, но всё же не хотел сдаваться и умирать, пришлось самим становиться бандитами.

Человек умирает, если не ест.

Те, кто был способен убить другого из-за одного куска хлеба, стали бандитами. Те, кто не сумел приспособиться, просто умерли. Вот и вся причина, почему вокруг так переливается через край зло.

Парни рядом со мной — из таких же.

Их любимое «оружие» — колуны, мотыги и кухонные ножи.

Скорее всего, все они из какой-нибудь деревни и встали на преступный путь уже потом. Похоже, я такой же. В руке у меня была мотыга. Видимо, я всерьёз уверял всех, что это оружие.

— Эй, там купец едет!

— Охрана? — Нет! Лёгкая добыча! — Работаем? — А то. — Пошли. — Я тоже.

Так всё и решилось.

Одинокий купец. Смельчак, ничего не скажешь. Обычно в одиночку никто не ездит — нанимают охрану или что-нибудь в этом роде. Подозрительно. Очень подозрительно. Уж не…

— Бросай мешки и проваливай! — Или сдохнешь прямо здесь!

Мои собратья-бандиты выскочили с оружием наголо и разразились угрозами. Купец же лишь чуть заметно усмехнулся.

— Ты чего ржё—

Послышался топот копыт. Вскоре в поле зрения появились всадники.

— Не думал, что рыба клюнет так легко. Вы вообще не умеете быть подозрительными, да?

— Чёрт, все бежим! Этот тип — приманка!

— Уже не успеете.

Как и сказал купец, всех нас одного за другим пронзили копья налетевшей конницы.

Меня, разумеется, тоже.

Бандиты — досадная помеха, нарушающая порядок и перекрывающая дороги между городами, вечная головная боль для многих лордов.

Иногда ради этого тратят деньги, людей и время на такие вот «плановые зачистки».

Случай редкий, но когда умираешь столько раз, сколько я, и на такое натыкаешься.

Пока моё сознание распадалось во тьме, я почему-то смотрел на собственную смерть с какой-то странной отстранённостью.

[Эра наследования, 2-й год, весна / 7]

— Хы-ы-ых!

Я хватаю воздух так, будто только что заново вспомнил, как вообще дышать.

А.

Йо.

Я бандит — не вор и не грабитель с большой дороги, а какой-то там бандит, и всё.

М-да, умер. Жизнь моба и правда такая штука, да? Умираешь до смешного легко.

Если меня что-то и отличает от остальных бандитов, так это то, что моё сознание не прерывается.

Даже умирая, я почему-то снова просыпаюсь. Будто выныриваю из сна или после долгого забытья.

Тело при этом принадлежит уже другому человеку. Не знаю, вселяется ли моё сознание в живого, в труп или тут действует какая-то иная сила.

Впрочем, я не оказываюсь в новом теле совсем уж вслепую. Я могу читать его воспоминания. Правда, толку от них почти никогда нет — ни пользы, ни выгоды. Бандиты живут до смешного поверхностно. У них нет твёрдого ощущения собственного «я». Можно сказать, между диким зверем и бандитом не так уж много разницы.

Давайте-ка покопаемся в памяти нынешнего тела… Так, изначально он был преступником, нападавшим на деревни, а во время этой войны просто продолжал строить свою «карьеру» уже как бандит. Всё, чего он хотел, — это воровать. И всё, чем он занимался, было… ну да, именно этим.

Вокруг меня есть ещё несколько таких же типов. Наше логово — пещера. Это и жизнью-то не назовёшь. Бандиты здесь, как и моё нынешнее тело, — сборище преступников, грабивших всё подряд и сбившихся в стаю наспех; шайка, у которой ещё даже собственной территории толком нет. Временное гнездо.

— Кстати, что там с той соседней деревней?

— Самое время. Не наведаться ли нам туда за [Жатвой]?

— Хе-хе-хе. — Неплохо звучит.

И вот вся шайка добралась до деревни, которую мы использовали как свои охотничьи угодья. По своим повадкам мы мало чем отличаемся от местного зверья. Если узнаём, что где-то еды много, приходим туда снова и снова — такая уж у бандитов привычка. Однако деревня почему-то стояла подозрительно тихой.

— Что за?.. Тут никого нет?

Мы дошли до центра деревни, но навстречу не вышло ни одной живой души.

— Они что, бросили деревню?

— Даже если так, в домах наверняка что-нибудь осталось. Пошли всё перероем.

Стоило этим словам прозвучать, как открылась дверь. И не одна. Одна за другой двери начали распахиваться настежь.

— Какого?..

Из распахнутых дверей полезла шайка бандитов, совсем не похожая на нас.

— Вы что, идиоты, и правда решили, будто это самая обычная деревня?

А… ясно. Деревня, которую мы считали своей кормушкой, за то время, пока мы ждали следующей «жатвы», успела опустеть и в какой-то момент превратилась в логово этих тварей.

А мы, тупые бандиты, сами вошли в их западню.

— Д-дерьмо! Эй, прорываемся!

Один из наших выхватил оружие и попытался встать в стойку. Я сделал то же самое, но было уже поздно. Не успели мы опомниться, как «нынешние хозяева» уже забивали нас до смерти.

Бандитов убивают не только рыцари, защищающие свои земли, и не только герои справедливости с авантюристами. Иногда тебя приканчивают свои же.

—

[Эра наследования, 2-й год, весна / 8]

Йо.

Это снова я, тот самый тип, который только что сдох в бессмысленной грызне между бандитскими шайками.

Вокруг моего нынешнего местоположения сплошная зелень. Похоже, это один из уголков территории этой банды.

В отличие от прошлого и позапрошлого раз, в этот раз и снаряжение, и размах у них вполне приличные.

Никаких тебе сельских орудий или кухонных ножей. Конечно, по сравнению с рыцарями или авантюристами это жалкое зрелище, но у нас есть мечи, боевые топоры и даже копейщики. …Ну, если говорить «копейщики», то это, скорее, «бандитские копья» — по сути просто толстые ветки, заточенные на конце.

Назови я это «настоящими копьями», любой кузнец, наверное, расплакался бы. Но для бандита и такое сойдёт за приличное оружие.

— Босс, какая у нас сегодня добыча?

— Те, кого мы прихватили на прошлой неделе, говорили, что за наши головы назначили награду. Думаешь, теперь заявятся авантюристы?

— Да хоть и заявятся, нам на них плевать. Верно, босс?!

Все они смотрели на громадного мужика, вальяжно восседавшего неподалёку. Он лениво поигрывал в руках металлической дубиной.

— Ещё бы. Потому мы и подготовились как следует. Авантюристы — хрень собачья.

Подготовились, значит? Ну-ка проследим воспоминания этого тела… Помимо босса, здесь трое с бандитскими копьями и ещё четверо с более-менее сносным оружием. Двух лучников сейчас здесь нет. Стало быть, под «подготовкой» он имеет в виду, что стрелки где-то засели в засаде.

— А что будем делать после того, как прикончим авантюристов?

От большинства бандитов тянет кислым, потому что они не то что не моются — даже водой толком не умываются.

Похоже, в некоторых местах сила вони у тебя даже считается частью ранга.

Однако, если говорить в общем, устройство бандитской стаи — того, что можно назвать «бандитским обществом» или «бандитским миром», — ещё проще, чем система рангов по степени вони.

Главное там, превыше всего, — это твоя боевая сила. Почти всё решает только она. Чем крепче у тебя мышцы, чем выносливее брюхо и чем ты жестче, тем выше забираешься. Это ремесло, в котором пробиваются кулаками, пробиваются грабежом и пробиваются убийством. В бандитском обществе почти нет мест, где тебе и правда пришлось бы как следует думать головой.

Да и вообще, тот, кто действительно хотел бы пользоваться мозгами, в бандиты бы попросту не пошёл.

— Гехе-хе, пусть только сунутся, эти паршивые авантюристы. Даже если навалятся толпой, наша [Палица Вздутого Сырого Мяса] всё равно размажет их!

Если перечислять отличительные черты бандитов, помимо тупых мозгов и вони, то нельзя не упомянуть их отвратительное чувство в названиях.

Но сильнее всего бросается в глаза их самоуверенность. Её у них бесконечный запас. Я бы без труда поверил, скажи мне кто-нибудь, что они выкрутили из своих башок винтики «отступления» и «осторожности», чтобы купить себе побольше уверенности.

Из-за этой чрезмерной самоуверенности они свято верят, что могут победить кого угодно, какие бы факты ни говорили об обратном.

Может, дело в том, как их растили, но они до смешного безрассудны. Не то чтобы они оставили чувство страха ещё в материнской утробе. Просто, даже пережив что-то жуткое, уже к следующему утру они успевают всё забыть. А в худшем случае — и вовсе через три шага.

Вот настолько удобно устроены мозги бандита.

— Вижу сигнал!

Сигнал.

Похоже, спрятавшиеся бандиты заметили добычу.

— Похоже, сюда явились авантюристы, которые охотятся за нами. Смотрите у меня, не облажайтесь.

— Есть!

Бандитская шайка разошлась по своим местам.

Хозяин этого тела, похоже, не слишком-то хорошо помнил своих товарищей, но хотя бы собственную роль он знал.

Моя задача — быть в арьергарде.

Или добивать после того, как первая волна ринется вперёд, или при случае перекрывать врагу путь к отступлению.

Интересно, они недооценивают авантюристов?

Хотя разрыв в силе, скорее всего, и без того огромен. Я слышал, что бросать силы в бой по одному — дурацкий способ сражаться, но любопытно, как всё выйдет на деле.

Впрочем, в этом случае сама «глупость» уже предрешена заранее.

✘✘✘

— Хи-хи-хи.

— Хе-хе-хе.

Бандиты толпой повылезали из тени.

Но отряд авантюристов, даже видя перед собой заметно превосходящего числом противника, ничуть не выглядел напуганным.

Их было трое.

Низкорослый мужчина в тяжёлой броне. В одной руке топорик, в другой — большой щит.

Судя по телосложению и снаряжению, это, скорее всего, воин из расы дворфов. И движения, и стойка выдавали в нём бывалого бойца. Ветеран. Страшное дело.

Следующим был кто-то, кого иначе как «замотанным в тряпки» и не назовёшь.

Не в том смысле, что на нём было постельное бельё; просто ткань выглядела как нечто вроде маскировки, скрывающей лицо и размывающей силуэт. Если так, значит, по специальности он, должно быть, разведчик.

Последним был человек в глубоком капюшоне с большим посохом в руках. Посохи обычно носят маги. Думаю, можно считать, что и этот тоже из них.

— Бандиты, свившие гнездо на тракте, я лишь однажды дарую вам милость. Бросайте оружие и сдавайтесь!

— Завали хлебало! Взять их!

Разведчик при этом обмене лишь устало вздохнул.

— Я же говорил-дегодзару. Они ничему не учатся-дегодзару.

— Ну, ты говоришь «ничему не учатся», но противники-то каждый раз разные, так что тут ничего не поделаешь.

Капюшонник с кривой улыбкой вяло его оправдал.

Но сама эта реплика звучит жутко.

Она означает, что они каждый раз представляются, предлагают сдаться, бесят этим бандитов, а потом безоговорочно побеждают.

Мне кажется, секрет долгой жизни бандита — хватать сведения отовсюду, откуда только можно, но порой узнаёшь такие истины, которых лучше бы и не знать.

Одним-единственным взмахом топора дворф рассёк надвое сразу двух бандитов.

О дворфах и так известно, что они обладают чудовищной силой, но чтобы настолько…

— Остальные, в атаку!!

По рёву босса в бой бросили арьергард.

— Хья-ха! — Убью-у!

Арьергард ринулся вперёд с большим воодушевлением, но, завидев могучего воина по имени Гарако, тут же сменил направление. Все бросились на того, кто даже под слоями ткани выглядел куда более щуплым. Видимо, решили, что для драки это цель поудобнее.

Похоже, там уже и без меня «тесно».

Я же направился к обладателю посоха, которого пока не заняли другие бандиты.

Ещё двое моих собратьев подумали о том же. Лица я их знал, а вот имён — нет.

— 《О пламя, танцуй!》

Одновременно со словами капюшонника с конца посоха в нашу сторону вылетел огненный шар. Стоило ему попасть в одного из бандитов, как тот вспыхнул. Ясно. Значит, он и правда маг. Я едва успел увернуться, заметив атаку как раз в тот миг, когда слова заклинания закончились.

Маги, если говорить грубо, — это люди, способные привести к результату, минуя сам процесс, то есть обращаться с «Магией».

Даже не готовя заранее масло и огонь, чтобы метнуть их в кого-то, они могут добиться нужного эффекта, просто произнеся слова.

Ценой за это служит расход энергии под названием [Инк]. Что именно представляет собой Инк, я не знаю. Одни говорят, что это основа мира, другие — что сама жизнь, третьи — что энергия, получаемая от еды и питья, но, к сожалению, маги среди бандитов встречаются крайне редко, и мне пока не выпадало сомнительное счастье столкнуться с этим поближе.

Я знаю только то, что они связывают слова с этим Инком и тем самым добиваются результата.

Есть ещё нечто похожее под названием [Прошение], но, пожалуй, сейчас не время это объяснять.

— 《О пламя, танцуй!》

Ещё один парень вспыхнул. Я снова увернулся. Успешно.

— 《О пламя—》

Нельзя же позволить ему и дальше так запросто нас поджаривать.

Я швырнул прямо ему в лицо горсть песка, которую заранее прятал в ладони.

Раз уж он полагается на магию, у меня тоже есть кое-что, на что полагаюсь я.

Сила в этом теле, называемая Техникой (Gikou). И моя — это Техника [Метания].

Техника [Метания], как и следует из названия, специализируется на бросках. Что песок, что камни — я могу метнуть их именно так, как мне нужно.

Благодаря этой Технике я без труда просчитываю, когда, как и в какой форме бросать. Удобно, правда?

Я уже успел заметить, что, когда он произносит необходимое для магии «Заклинание», то в паузах между словами делает вдох.

И бросил я как раз в этот момент. Нацелился ровно на вдох.

Мелкий песок ворвался ему в горло. Всё пошло по плану: он закашлялся.

Я подхватил кинжал, выпавший у сгоревшего собрата, рванул вперёд и повалил кашляющего мага на землю.

На таком расстоянии я мог без труда его убить. Уйти он не смог бы. Более того, если бы его товарищи сунулись сюда, я мог бы использовать его как заложника.

Во всех смыслах это был окончательный ответ — наилучший ход, чтобы поставить их отряд в «мат».

— Кхе, кха… ах.

Когда я прижал его к земле и упёр кинжал ему в горло, капюшон соскользнул назад.

Под ним оказалось лицо юной девушки с широко распахнутыми от страха глазами.

Вот же чёрт. Она была не просто какой-то наглой, безрассудной малявкой? Такую я уже не смогу использовать как живой щит. Если нас накроет общей свалкой, кинжал может случайно войти ей в горло. Я хотел убрать кинжал, но это выглядело бы неестественно, и потому я решил сделать вид, будто случайно его выронил.

— Шии-и!

Из-за моей спины донёсся резкий, скрипучий выкрик. И ровно в то мгновение, когда я «выронил» кинжал, что-то прошло сквозь мою шею.

Буквально прошло насквозь.

А.

Клинок. Какой именно — я даже не успел понять.

Я понял только это и то, с какой лёгкостью вместе с ним отсекли мою жизнь.

Если бы я использовал её как щит или последовал первоначальному плану, возможно, я бы выжил.

Но не может же жизнь одного бандита стоить столько же, сколько жизнь юной девушки-мага.

Я знаю.

Они авантюристы. Их ремесло — убивать и быть убитыми.

И всё же я решил отступиться. Не люблю, когда на душе остаётся мерзкий осадок.

Будь это и правда конец, всё было бы иначе. Я бы, возможно, цеплялся за жизнь и жалко барахтался до самого последнего.

Но это не конец.

А раз не конец, то и так сойдёт.

✘✘✘

— Вы целы-дегодзару?

— Простите меня. Допустить прорыв передней линии… я опозорился как воин…!

— Н-нет. Всё в порядке. Просто немного песка в рот попало, вот и всё.

Говоря это, она смотрела на труп лежащего неподалёку бандита.

— Почему он…?

Кинжал, который ещё недавно должен был быть у него в руке, катался по земле в стороне.

Словно его нарочно отбросили прочь. Для юной волшебницы Летти этот кинжал выглядел как знак того, что он сам отбросил собственную жизнь.

— Почему он не убил меня…?

Ответить на этот вопрос было уже некому.

У большинства тех, кого вытеснило прочь из городов, сердца давно искалечены.

Потому что бандиты, жаждущие отнимать чужое богатство и чужие жизни, безжалостно топчут жизни других людей, авантюристы и охотятся на них.

Чтобы купить себе хоть краткий миг покоя, бессильные полагаются на авантюристов.

И потому в этой беззаконной земле, где грабёж стал обыденностью, поступок того бандита был чем-то чужеродным — ненормальным. Однако жизнь того, кто мог бы дать ответ, уже оборвалась.

[Эра наследования, 2-й год, лето / 9]

Йо.

Это снова я, тот самый тип, которого прикончили за излишнюю мягкотелость.

И вот благодаря этому я проснулся на удивление бодрым.

Если я так уж забочусь о том, в каком настроении просыпаюсь, то можно спросить, почему я раз за разом оказываюсь бандитом, но на это у меня есть своя причина.

Ну, может, и не «причина» в полном смысле слова… но, во всяком случае, свой взгляд на вещи у меня имеется.

Бандиты слабы. Если вспомнить все мои прошлые стычки, это и без того ясно — они просто до смешного слабы.

Ну а с чего им быть сильными, если они и тренировок толком не знают, и головы у них устроены как попало?

Им не хватает еды, а значит, и выносливости у них нет. Оружие у них порой такое, что о его состоянии даже говорить не приходится. Бандитское «копьё», которое на деле всего лишь заточенная ветка, — лучший тому пример.

И всё же бандиты по-прежнему представляют для людей угрозу.

Почему такие дохляки вообще опасны? Да просто потому, что опасность представляют их числа.

«Трое окружат ветерана — и убьют, даже если сами ничего не умеют». Конечно, это всего лишь фигура речи, но когда у тебя есть численное преимущество, нет ничего необычного в том, чтобы задавить того, кто стоит на голову выше тебя.

Число.

Да, именно число — главное оружие бандита.

Чем больше у тебя людей, тем крупнее добычу можно урвать.

Поэтому бандиты так любят хвастаться своей численностью.

В бандитском мире количество подчинённых — это символ статуса для босса.

И если подчинённых становится меньше, это напрямую бьёт по его силе и авторитету. Вот почему бандиты не прощают никому побега из стаи.

Решишь сбежать — тебя убьют. Заставив человека думать: «Если убьют и так, и так, то уж лучше оставаться бандитом», они и удерживают свою власть. Положение это, конечно, навязанное, но вообще-то быть бандитом временами даже весело. Если не считать тех редких мерзостей, которые они вытворяют.

✘✘✘

Ну а что на этот раз? Не сказать, чтобы тут было что-то «мерзкое»… по крайней мере, пока я такого не вижу.

Передо мной пещера с вполне приличной высотой потолка.

И размер у неё тоже ничего. Даже если сюда набьётся около двадцати взрослых мужиков, места всё равно остаётся с избытком.

Если все разлягутся звёздочкой, свободного пространства всё равно останется вдвое больше.

Похоже, изначально эту пещеру использовали как логово гоблины.

А прежних хозяев, скорее всего, истребили какие-нибудь авантюристы.

Пользоваться такими вот «жилищами с пробегом» для бандитов — дело обычное.

Примерно два десятка бандитов тут каждый развлекается по-своему.

Они пьют сакэ и закусывают едой, которую, скорее всего, где-то награбили.

— Не могу поверить, что мы столько подняли, просто налетев на незапланированную повозку! Как и ожидалось от босса!

— Похоже, в этот раз голодать нам не придётся, а?

— Гехе-хе, ещё бы!

Каждый раз, когда я умираю, я просыпаюсь вновь, и каждый раз это уже тело другого человека.

Возможно, у этого тела и есть настоящий владелец, и со стороны может показаться, будто у него вдруг полностью изменилась личность, но бандитам в принципе плевать, что за тип сидит рядом, так что меня никто не раскусывает.

Сам я называю это «респавном», но до сих пор не знаю, что это на самом деле — воскрешение, вселение или вообще нечто иное.

В любом случае, собственное положение меня не особенно интересует.

В конце концов, примерно после десятка смертей моя память всё равно сбрасывается.

И причина, по которой я сейчас встречаю вас этим внутренним монологом, — просто чтобы отсчитывать эти жизни.

…Хотя сам факт, что я вообще способен это делать, означает, что после сброса я всё-таки не становлюсь совсем уж чистым листом, как новорождённый младенец.

Не знаю, переношу ли я все воспоминания целиком, но что-то важное, похоже, всё же остаётся со мной и после сброса.

Например, моё умение метать предметы — одно из таких вещей.

Наверное, туда же относятся и мои общие знания с пониманием мира.

Как бы там ни было, в нынешней ситуации на меня никто не смотрит с подозрением. А читая воспоминания этого тела, я могу в какой-то мере понять, что тут происходит.

Местный босс живёт тем, что нападает на зелёных авантюристов и иногда на повозки, зарабатывая на этом славу и раздувая свою шайку.

Именно потому, что он поживился на одной повозке, сейчас тут и идёт эта пирушка.

Похоже, сам босс сейчас возится с пойманным купцом.

Наверное, вытягивает из него сведения для следующего налёта.

Пожалуй, вместо того чтобы торчать здесь в этом гаме, полезнее будет сходить туда. Для будущего я там, возможно, узнаю что-нибудь стоящее.

Пойду-ка покажусь.

✘✘✘

От главной пещеры в стороны расходится несколько ответвлений-комнат.

Одну из них используют как временную тюрьму, и именно туда босс обычно швыряет пойманных людей.

В большинстве случаев всё заканчивается тем, что они либо говорят что-то «непочтительное» и их убивают, либо их убивают после того, как немного «позабавятся», либо, в редких случаях, кто-то из них сам становится бандитом.

— А? Хватит нести эту чушь! С чего это авантюристы вообще должны прийти тебя спасать? Не смеши меня!

Раздался рёв босса.

Следом донёсся голос купца.

— Я… я скрывал, что являюсь купцом, но теперь всё иначе. В Транквилике я занимаю определённое положение. Вы схватили меня, когда я торопился обратно. Вы меня поймали… и делать этого вам не следовало.

Видимо, он решил, что если скажет больше, это прозвучит как жалкая обида, и потому проглотил продолжение, а затем заговорил снова.

— К этому времени в Транквилике уже наверняка поручили авантюристам разыскать меня. Если я просто вернусь, дело не зайдёт дальше. Я даже не прошу вернуть мой товар — просто отпустите меня, и этого будет достаточно! Прошу, дайте мне уйти!

— Человек с «определённым положением» прикидывался купцом? Вот оно как. Теперь понятно, почему у тебя был такой роскошный багаж. Отлично! Если использовать тебя как приманку, можно сорвать ещё более жирный куш!

Уговоры провалились.

— Транквилика отсюда, знаешь ли, не то чтобы совсем рядом. Даже если за тобой и правда пошлют авантюристов, сегодня или завтра они всё равно не явятся, верно?

Даже если авантюристы и придут, бандиты встретят их во всеоружии.

Если явятся слабые — это будет лёгкая добыча; если сильные — при должной подготовке всё равно остаётся шанс отбиться.

А если выйдет второй вариант, то у таких противников обычно и снаряжение добротное, и сбыть его потом легко.

Иначе говоря, босс с присущим ему оптимизмом решил, что уже одним этим человеком может без труда подзаработать.

Но я, которого столько раз приканчивали умелые авантюристы, ни на миг не поверил, что бандиты смогут победить, какую бы ловушку ни приготовили.

Именно из-за своей безрассудности и близорукости их жизни и стоят так дёшево.

Правда, объяснять бандиту, как важна жизнь, бессмысленно, да и я сам, с этим своим «респавном», не в том положении, чтобы кого-то поучать.

— В таком случае надо подготовиться. Эй, ты там!

— Это ты мне?

— А кому же ещё! Сторожи этого типа!

Меня назначили караульным.

Остальные не приближались к тюрьме именно потому, что знали: стоит подойти — и тебя поставят в караул.

Никому не хочется уходить от бесплатного сакэ и пирушки.

А для меня это было очень даже кстати.

От разговоров с бандитами редко узнаёшь что-то интересное, а вот у людей, которые странствуют по внешнему миру, можно многому научиться.

Может, удастся даже нащупать какую-нибудь зацепку, как перестать быть бандитом. Жить бандитом, конечно, не так уж плохо, но будь у меня шанс, я бы выбрал иной путь. Иногда мне и самому хочется попробовать пожить как-нибудь иначе.

Босс вышел из комнаты.

Я опустился на полусгнивший стул и посмотрел на «господина лжекупца».

Похоже, он решил, что разговаривать с рядовым бандитом бессмысленно, и потому отчаянно думал, как отсюда выбраться… нет, как хотя бы не дать себя убить.

Если только он не умеет становиться невидимым, побег для него невозможен. Чтобы добраться до выхода, нужно пройти через ту большую залу, а проскочить через неё незамеченным при таком количестве народу просто нереально.

…На первый взгляд.

На самом же деле в каждой комнате есть несколько маленьких скрытых ходов — то ли для вентиляции, то ли они образовались сами собой.

Почти никто из бандитов не обращает внимания на эти лазейки, которые напрямую ведут наружу.

То ли прежний хозяин этого тела, как и я, хотел однажды завязать с бандитской жизнью, то ли просто готовил себе путь отхода на случай, если шайку вырежут, — но знания об этих путях бегства у него имелись в избытке.

Захоти я, я мог бы помочь ему сбежать.

Сделаю я это или нет — зависит от того, как он себя поведёт. Думаете, у меня дурной характер? Ну так я и есть бандит.

— Йо, господин купец. Похоже, вы влипли.

— …Ага.

Он кивнул так, будто уже сдался.

Пусть я был всего лишь рядовым бандитом, но, видимо, он решил, что лучше уж цепляться хоть за соломинку, чем совсем ни за что.

— Как видите, ваш босс меня схватил.

— Так вы правда важная шишка из Транквилики, господин?

Он замялся, не зная, стоит ли отвечать на мой вопрос, но, похоже, решил, что правда всё же может изменить положение дел. Раз уж хвататься за соломинку, то до конца.

После короткой паузы он ответил:

— Мне предстоит стать следующим правителем. До сих пор городом управлял мой старший брат, но его здоровье пошатнулось, и потому призвали меня, находившегося вдали от столицы.

— Здоровье пошатнулось? Погодите, а что случилось с наследником? Обычно же после правителя власть переходит его ребёнку, разве нет?

— Причина его упадка — душевная. Он тяжело пережил гибель наследника.

Если верить его рассказу, могущественное королевство Карзахари, которое уже почти стало единым государством, пало, и теперь повсюду вспыхивают войны, потому что все рвутся к господству.

Этот край находится довольно далеко к северо-востоку от столицы бывшего королевства Карзахари, но даже сюда война дотянулась весьма ощутимо.

Скорее всего, правитель Транквилики потерял семью именно в том хаосе.

— И потому вы должны его заменить… постойте, а зачем тогда было наряжаться купцом?

— В такие времена нет глупее поступка, чем расхаживать с видом, на котором написано: «Я дворянин». Да и это не было просто маскировкой. До самого недавнего времени я и впрямь жил как купец.

По его словам, рыцари родных мест не сопровождали его потому, что сам он прибыл издалека, а дела внутри Транквилики были в таком беспорядке, что людей на охрану просто не хватало.

Он не был рыцарем, но всё же нанял охрану — и всех их перебили мы, бандиты.

Ну, я этого не помню, но всё равно извиняюсь.

— Будущему правителю не пристало быть таким беззащитным и беспечным.

— Мне нечего на это возразить. Но если я не поспешу, Транквилику, которую выстроил мой брат, могут захватить соседние владения. Я хочу защитить Транквилику — дело всей жизни моего брата.

— Вы и правда очень дорожите братом.

— Он был моей гордостью. Когда я захотел стать купцом, именно он меня поддержал. Мы оба тосковали по свободе. И именно он доверил эту тоску мне.

В его голосе звучали и мягкость, и печаль.

Раз даже в плену у бандитов эти чувства так переполняют его, значит, он и правда любит своего брата всей душой.

…Дорогое, значит?

— Но вы правы. Это расплата за мою беззащитность и беспечность.

— Это точно. Когда станете правителем, исправьте это.

Я вынул из-за пояса ручной топорик и обрушил его на замок.

В таких делах важна не грубая сила, а сноровка. Когда живёшь бандитом, поневоле учишься ломать замки.

Замок был не особенно крепкий и уж тем более не новый, так что такой топорик справился с ним без труда.

Он даже не издал громкого звука. А даже если бы и издал —

— Гья-ха-ха! Да убери ты это, мерзость какая!

— У меня больше! — Хья-ха-ха-ха-ха!

С таким пьяным гамом снаружи никто бы всё равно не услышал, что там что-то сломалось.

А вот будущий правитель лишь смотрел на меня с изумлением.

Пусть он и хотел спасения, но, похоже, не мог понять, почему я и правда это сделал, ничего не потребовав взамен.

— Поднимите голову. Видите щель наверху? Там полно выступов, так что взобраться будет легко. Наружу выберетесь без труда. А дальше там есть тропа. Если идти полдня, выйдете к городу. Бандита туда не пустят, а вас — должны. …Что? Только не говорите, что вам и не хотелось отсюда выбираться.

— Н-нет. Конечно, хотелось. Вы меня спасли. Но какая вам с этого выгода? Если вы дадите мне сбежать, ваш главарь наверняка сделает с вами что-нибудь ужасное.

Если спросить почему… тут и сам толком не ответишь.

Я понимаю, когда в драке убивают и погибают. В эту эпоху с этим ничего не поделаешь.

Но держать кого-то в клетке мне просто противно.

Если совсем уж просто — я не люблю вещи, после которых на душе остаётся гадко.

Даже будучи бандитом, я бы по возможности от всего этого отмыл руки. Не делаю я этого только потому, что знаю: если попытаюсь, босс и остальные бандиты меня прикончат.

Даже с этим моим «респавном» путь к смерти обычно, в буквальном смысле, мучительно болезненный.

Я не хочу умирать, если могу этого избежать.

— Не знаю почему. Просто во мне живёт глупая фантазия: будь я авантюристом, я бы помогал тем, кто попал в беду.

— Будь вы авантюристом?..

— Сам не пойму почему, но я всегда восхищался авантюристами. Такими, какие бывают в сказках на ночь.

— Герой, который помогает тем, кому хочет помочь, сражается с теми врагами, которых сам выбирает, и идёт своим путём. Мне тоже в детстве рассказывали такие истории.

— Может, это и детская сказка, но для восхищения ведь и этого достаточно, правда? А теперь идите, быстрее. Если у босса переменится настроение и он вернётся, нам обоим конец.

Он твёрдо кивнул и направился к лазу в потолке.

— Моё имя — Райзерка из графского дома Транквилики. Этого долга благодарности мой род не забудет многие поколения.

— К тому времени, как пройдут эти многие поколения, я уж точно заявлюсь в Транквилику и заставлю вас как следует меня побаловать.

У него хватило духу в одиночку попытаться вернуться на свои земли.

Пусть он и дворянин, по грубому лазу он взобрался ловко и вскоре исчез из виду.

Я мог бы сбежать вместе с ним, но чем больше времени я ему выиграю, тем лучше будет для него.

Я снова уселся на полусгнивший стул и решил притвориться спящим. А может, и правда поспать.

✘✘✘

С глухим шлепком меня ударили, и я кубарем слетел со стула.

— Кто тебе разрешал спать?! Он сбежал!

— Э?.. Ну… только что ведь был здесь…

Ну да, разумеется. Если заключённый сбежал, пока ты дрых, босс, ясное дело, взбесится.

Судя по свече, с тех пор прошло уже несколько часов.

Видимо, он выпил, вздремнул и зашёл сюда от скуки.

— Кусок дерьма, даже с караулом не справился?

Я увидел, как его рука потянулась к мечу. Умирать ни за что — это всё-таки немного раздражает.

Иногда и бандитам бывает не вредно сцепиться друг с другом.

В тот миг, когда босс выхватил меч, я попытался потянуться к ручному топорику на поясе.

Но удар босса оказался быстрее. Прежде чем я успел вытащить оружие, мне уже полоснули по шее.

Порой и правда попадаются такие типы, что невольно думаешь: и чего с таким умением он вообще тратит себя на бандитскую жизнь?

Я умер, но времени выиграл достаточно.

Уверен, у будущего правителя всё будет в порядке. Для дешёвой жизни, поселившейся в этом теле, это была, пожалуй, весьма выгодная сделка.

✘✘✘

— Чёрт, бесполезный кусок дерьма. Нельзя упустить этого денежного мешка. Эй! Готовьтесь к—

— Босс! А-авантюристы! Они здесь!

— Этот тип, что сбежал, уже успел их привести? Нет, быть того не может. Тогда выходит… они просто случайно заявились?.. Вот же дерьмо, до чего не вовремя!

Раздражённо цокнув языком, босс тут же приказал готовиться к обороне.

Каким бы умелым он ни был, в бою против авантюристов, пришедших зачищать бандитское логово, шансы были не на его стороне.

К встречному бою они готовы не были; большая часть подчинённых всё ещё валялась пьяной.

Те, кто появился, пришли не спасать будущего правителя — они просто были авантюристами, решившими подзаработать на уничтожении случайно обнаруженного бандитского гнезда.

Причина и следствие замкнулись в круг.

Те, кто охотится на других, в конце концов сами становятся добычей ещё более сильных хищников.

Таков теперь порядок этого мира, и не прошло даже часа, как этих бандитов истребили подчистую.