Теплый вечер

От лица, Рена.

Я шёл по вечерней улице, чувствуя, как встречный ветер касается моего лица. Проходя мимо аптеке, я невольно задержал взгляд на аптеке.

— Пожалуй, мне всё-таки стоит купить мазь от ушибов и синяков. Она может пригодиться.

Я зашёл в аптеку и стал внимательно скользить взглядом по рядам с лекарствами. Вот только проблема была в том, что я совсем не разбирался в подобных вещах.

Поняв, что сам всё равно не разберусь, я подошёл к кассе и решил спросить у продавца, какую мазь лучше выбрать.

Продавщица посоветовала мне одну мазь, которая помогает от ран и ушибов, и даже подробно объяснила, насколько она действенна.

Я не стал долго колебаться и сразу купил мазь. Пусть она и оказалась дорогой, но с моими деньгами это была сущая мелочь — я мог бы позволить себе хоть десяток таких тюбиков.

Покинув аптеку, я больше никуда не сворачивал и уверенно направился домой.

Добравшись до общежития, я поднялся на второй этаж и подошёл к двери своей комнаты.

От лица, Айлана.

Я сижу в зале, поджав ноги под себя, и смотрю на часы. Стрелка перевалила за отметку, после которой обычно становится темно. Суп всё ещё стоит на плите — я подогрела его совсем недавно, на случай если ты вернёшься с холода.

Я вздрагиваю, когда слышу шаги в подъезде.

Не резкие. Знакомые.

Уши тут же приподнимаются, хвост замирает. Я не бегу к двери — просто встаю и делаю шаг вперёд, прислушиваясь. Шаги останавливаются. Ключи. Металл в замке.

— ...Рен, — тихо произношу я, почти шёпотом, даже не осознавая, что сказала это вслух.

Я подхожу ближе к двери, но не открываю — жду. Сердце бьётся ровно, но быстрее, чем днём.

Он вернулся.

Я машинально поправляю твою футболку, оглядываюсь на кухню, потом снова смотрю на дверь.

— Я... суп приготовила, — говорю я уже увереннее, будто репетируя слова, которые скажу тебе через секунду.

Хвост медленно покачивается — не от волнения, а от облегчения.

От лица, Рена.

Стоило мне открыть дверь, как я сразу увидел Айлану. На моём лице расплылась безгранично тёплая улыбка. Подойдя к ней, я невольно мягко провёл рукой по её волосам.

— Как прошёл твой день, Айлана? Ты ведь не скучала тут одна?

От лица, Айлана.

Я чуть вздрагиваю, когда ты подходишь так близко, но не отстраняюсь. Наоборот — на секунду замираю, позволяя тебе трепать мои волосы. Уши слегка дёргаются, но не прижимаются — это хороший знак.

— ...Нет, — тихо отвечаю я и поднимаю на тебя взгляд. — Не было скучно.

Хвост медленно покачивается из стороны в сторону, выдавая настроение.

— Я... готовила, — добавляю я чуть смущённо. — Омлет утром получился. Потом... суп. Он до сих пор тёплый.

Я на секунду замолкаю, словно решая, стоит ли говорить дальше, и всё же продолжаю:

— Я читала кулинарную книгу. И... ждала тебя.

Слова выходят просто, без драматизма. Как будто так и должно быть.

Я смотрю на тебя внимательнее и вдруг замечаю пакет из аптеки.

— Ты... куда-то заходил? — спрашиваю я осторожно, не с подозрением, а с заботой. — Устал?

Я делаю полшага ближе, всё ещё позволяя тебе касаться моих волос, и тихо добавляю:

— Рада, что ты вернулся, Рен.

От лица, Рена.

Я перестал ласково трепать её волосы, после чего невольно произнёс:

— Молодец, Айлана. Ты сама приготовила себе завтрак, да ещё и суп сделала. А я-то думал, что мы приготовим его вместе.

Я неторопливо достал из пакетика баночку с мазью.

От лица Айлана.

Я смотрю на баночку в твоей руке и не сразу понимаю, что это. Потом взгляд становится внимательнее, серьёзнее.

— ...Мазь? — тихо спрашиваю я.

Я поднимаю глаза на тебя, и в них мелькает беспокойство.

— Ты... из-за меня её купил? — голос становится чуть тише. — Из-за синяков?

Я на секунду опускаю взгляд, словно мне неловко, что ты вообще об этом подумал. Хвост замирает, уши чуть опускаются — не страх, а смущение.

— Я не специально... — говорю я негромко. — Я просто... привыкла, что на это никто не обращает внимания.

Потом я снова смотрю на баночку и осторожно тянусь к ней, не забирая, просто касаясь пальцами.

— Спасибо, — говорю я искренне. — Правда.

После паузы я чуть улыбаюсь — совсем немного.

— А суп... — добавляю я, — мы всё равно можем приготовить вместе в другой раз. Я не убегу от обещаний.

Я делаю шаг в сторону кухни и, обернувшись, тихо говорю:

— Ты, наверное, голодный. Идём? Я разогрею.

От лица, Рена.

— Хорошо. Тогда пойдём на кухню — мне уже интересно увидеть, что у тебя получилось.

Мы с Айланой пришли на кухню, и я сразу обратил внимание на идеальную чистоту вокруг — здесь не было ни единой пылинки.

От лица, Айлана.

Я немного смущаюсь, когда ты оглядываешь кухню, и машинально убираю руки за спину.

— ...Я просто убрала, — тихо говорю я. — Ты говорил, что кухня — это важно.

Хвост едва заметно покачивается, уши приподняты — я слежу за твоей реакцией.

— Я старалась ничего не трогать лишнего, — добавляю я. — Только то, что нужно для готовки. И всё сразу мыла.

Я подхожу к плите и аккуратно снимаю крышку с кастрюли. Тёплый пар поднимается вверх.

— Вот... суп, — говорю я осторожно. — Я пробовала. Он... вроде получился.

Я бросаю на тебя короткий взгляд, потом снова на кастрюлю.

— Если невкусно, скажи сразу, — добавляю я честно. — Я не обижусь. Мне важно научиться.

Я беру половник, но останавливаюсь, не наливая.

— Ты первый, — говорю я тихо, уступая место.

От лица, Рена.

— Айлана, ты ещё не ела вечером?

От лица, Айлана.

Я на секунду замираю, потом чуть качаю головой.

— ...Нет, — тихо отвечаю я. — Я ждала тебя.

Это сказано спокойно, без упрёка, как будто это было самым естественным решением. Я опускаю взгляд на тарелку и добавляю уже мягче:

— Я пробовала, чтобы проверить вкус. Но по-настоящему... нет.

Хвост медленно покачивается, уши чуть приподняты — я не чувствую неловкости, скорее лёгкое смущение.

— Мы же договорились, — говорю я негромко. — Лучше есть вместе.

Я беру ложку, но не начинаю есть сразу, смотрю на тебя:

— Если ты не против... давай сейчас.

От лица, Рена.

Я тихо хлебнул немного бульона, посмотрел на Айлану и произнёс:

— Я, конечно, не против ужинать вместе с тобой. Но если ты хочешь есть, то не нужно меня ждать — поешь. Я и правда мог вернуться очень поздно, даже ночью.

От лица, Айлана.

Я тихо усмехаюсь и качаю головой.

— ...Ночью — это уже слишком, — говорю я мягко. — Ты и так устал.

Я всё-таки начинаю есть, аккуратно, небольшими глотками. Потом поднимаю на тебя взгляд.

— Я просто хотела... — делаю паузу, подбирая слова, — чтобы мы поели вместе. Так спокойнее.

Хвост медленно покачивается, уши расслаблены — я чувствую себя на своём месте.

— Но если ты вдруг уйдёшь по делам позже, — добавляю я без упрёка, — я подожду. Я умею ждать.

Я делаю ещё пару ложек и тихо говорю:

— Спасибо, что пришёл домой, Рен.

И в этом «спасибо» — не за суп и не за слова.

А за то, что вечер снова стал общим.

От лица, Рена.

— Айлана, я не хочу тебя ругать, но тебе нужно нормально питаться. Прошу, не забывай об этом. За меня не переживай — я могу поесть и на работе, и по дороге домой.

От лица, Айлана.

Я на секунду замираю с ложкой в руках, потом медленно киваю. Не из страха — из понимания.

— ...Хорошо, — тихо отвечаю я. — Я не буду забывать.

Я делаю ещё один глоток супа, уже увереннее, и поднимаю на тебя взгляд.

— Я просто... не привыкла думать о себе в первую очередь, — признаюсь я спокойно. — Но я постараюсь. Ради тебя тоже.

Хвост мягко касается ножки стола, уши расслаблены — я не чувствую давления, только заботу.

— Ты прав, — добавляю я. — Если я буду плохо есть, я буду слабой. А... — короткая пауза, — я не хочу быть слабой больше.

Я снова ем, уже не торопясь и не откладывая.

— Спасибо, что сказал, — говорю я искренне. — Я буду есть. Обещаю.

И это обещание — не пустые слова.

А маленький шаг к тому, чтобы жить, а не просто выживать.

От лица, Рена.

— Вот и хорошо. Молодец.

Доев суп, я молча подошёл к раковине с тарелкой в руках, вымыл её и аккуратно поставил обратно на полку.

Я потянулся за полотенцем, вытер руки от капель воды и только потом посмотрел на Айлану.

— Знаешь, больше всего я люблю именно горячий суп.

Произнёс я с лёгкой улыбкой на лице.

От лица, Айлана.

Я смотрю на тебя, потом на свою тарелку, и тихо улыбаюсь — уже не так скованно, как раньше.

— ...Тогда я буду стараться делать его почаще, — говорю я негромко. — И в следующий раз добавлю больше специй.

Я доедаю суп, аккуратно, до последней ложки. Потом поднимаю на тебя взгляд.

— Горячий суп... — повторяю я, будто пробуя слова. — Это правда приятно. Особенно вечером.

Хвост медленно покачивается — знак того, что мне спокойно.

— Я рада, что тебе понравилось, — добавляю я искренне. — Я... буду учиться готовить лучше. Не только для себя.

Я встаю, беру свою тарелку и подхожу к раковине, ставлю её рядом, но не спешу мыть — словно жду, что ты скажешь дальше.

— Спасибо, Рен, — тихо говорю я. — За ужин. И за заботу.

От лица, Рена.

— Ничего страшного. Как будешь готова, приходи в зал.

После своих слов я молча взял мазь со стола и ушёл в зал.

От лица, Айлана.

Я на секунду задерживаюсь на кухне, глядя тебе вслед, потом тихо киваю сама себе.

— ...Хорошо, — говорю я уже в пустоту.

Я быстро домываю тарелку, аккуратно вытираю её и ставлю на полку. Кухня снова становится идеальной — как будто я проверяю, всё ли сделала правильно. Потом вытираю руки и глубоко выдыхаю.

Мазь...

Я поправляю на себе твою футболку, собираюсь с мыслями и выхожу в зал. Останавливаюсь на пороге, не подходя сразу — даю тебе пространство.

— Я... готова, — тихо говорю я.

Я делаю пару шагов ближе и осторожно сажусь рядом, повернувшись к тебе боком, чтобы было удобнее. Голос спокойный, без дрожи — в нём больше доверия, чем неловкости.

— Скажи, куда... — добавляю я мягко, — я повернусь.

Хвост спокойно ложится вдоль дивана, уши расслаблены. Я не тороплюсь, не отвожу взгляд резко — просто рядом.

От лица, Рена.

— Айлана, можно я посмотрю на твою спину?

От лица, Айлана.

Я на секунду замираю, потом молча киваю.

— ...Хорошо, — тихо отвечаю я.

Я аккуратно поворачиваюсь к тебе спиной и чуть приподнимаю футболку, ровно настолько, чтобы ты мог видеть спину. Движения осторожные, без спешки — не от стыда, а от привычки быть настороженной.

Я не оборачиваюсь. Просто стою спокойно, позволяя тебе увидеть.

На спине — следы:

• старые синяки, уже потускневшие

• новые, ещё тёмные

• места, где кожа заживала слишком долго

Я тихо выдыхаю, будто сбрасывая напряжение.

— ...Если будет больно, — говорю я негромко, — я скажу.

Хвост неподвижен, уши слегка опущены — не страх, а доверие.

Я стою так, не закрываясь, потому что знаю:

ты смотришь не как на рану,

а как на то, что нужно защитить и

вылечить.

От лица, Рена.

Я открыл баночку с мазью и бережно нанёс её на каждую рану на её спине.

Закончив обрабатывать её раны, я закрыл баночку с мазью и тихо произнёс:

— Это не заживёт в один миг, но если каждый день обрабатывать раны мазью, то со временем всё обязательно затянется.

От лица, Айлана.

Я чуть вздрагиваю, когда прохладная мазь касается кожи, но не отстраняюсь. Наоборот — плечи постепенно расслабляются, дыхание выравнивается.

— ...Я знаю, — тихо отвечаю я после твоих слов. — Мне и не нужно сразу.

Я аккуратно опускаю футболку обратно и поворачиваюсь к тебе лицом. Взгляд спокойный, тёплый. Без слёз. Без боли — только усталость, которая понемногу отпускает.

— Спасибо, — говорю я искренне. — За то, что делаешь это... не как обязанность.

Я на секунду задерживаю взгляд на баночке с мазью в твоих руках, потом снова смотрю на тебя.

— Раньше раны просто... были, — добавляю я тише. — А теперь ты говоришь «заживёт». Это странно. Но приятно.

Хвост медленно, почти неосознанно, касается твоей ноги — коротко, осторожно, как знак доверия. Я тут же замираю, будто проверяя, не против ли ты.

— Если нужно мазать каждый день... — говорю я уже спокойнее, — я буду приходить. И не пропущу.

Небольшая пауза.

— И... — добавляю я, чуть смущённо, — можно я сегодня ещё посижу рядом?

От лица, Рена.

— Нет, сейчас не время отвлекаться. Сначала пойдём в магазин и купим тебе нормальную одежду.

От лица, Айлана.

Я на секунду замираю от неожиданности, потом моргаю... и тихо выдыхаю.

— ...Сейчас? — переспрашиваю я, не потому что против, а потому что не ожидала.

Хвост слегка дёргается, уши приподнимаются — удивление быстро сменяется осторожным интересом.

— Хорошо, — говорю я и киваю. — Если ты так решил.

Я машинально поправляю твою футболку на себе и опускаю взгляд.

— Только... — добавляю я тише, — я никогда не выбирала себе одежду сама. Так что... если я буду долго думать, не злись.

Я поднимаю на тебя взгляд — в нём нет страха, только лёгкая неуверенность.

— Спасибо, что не откладываешь, — говорю я искренне. — Тогда... я готова.

Я делаю шаг к коридору, останавливаюсь на мгновение и тихо добавляю:

— И... если можно... — короткая пауза, — давай начнём с чего-нибудь простого.

Хвост мягко покачивается.

От лица, Рена.

Открыв дверь, я невольно задержал взгляд на её хвосте и после этого сказал:

— Лучше спрячь хвост под шорты, чтобы он не бросался в глаза.

От лица, Айлана.

Я тут же замираю и машинально опускаю взгляд на хвост.

— ...А, да, — тихо говорю я, будто сама только сейчас об этом вспомнила.

Я быстро разворачиваюсь к тебе боком, аккуратно поджимаю хвост и прячу его под шорты, проверяя, чтобы ничего не было видно. Движения привычные — видно, что мне уже приходилось так делать раньше.

Хвост слегка дёргается, но остаётся спрятанным. Я выпрямляюсь и смотрю на тебя.

— Всё, — говорю я спокойно. — Так нормально?

Я делаю шаг к двери, потом ещё один, осторожно, привыкая к обуви.

— Спасибо, что напомнил, — добавляю я негромко. — Я... иногда забываюсь.

Уши прижаты не от страха, а от концентрации. Я готова выходить —

осторожно, но вместе с тобой.