Подвал ржавых клеток, часть 2

От лица Рена.

Я поднялся на ноги и снова посмотрел на девочку в клетке. Кайл тем временем присел на корточки, пытаясь получше её разглядеть.

— Кайл, прекрати её пугать!

Кайл поднялся на ноги, обернулся в мою сторону и произнёс.

— Рен, что мы теперь будем с ней делать? Она напугана до чёртиков.

Я лишь покачал головой, после чего тихо ответил.

— Кайл, не вмешивайся. Я сам с ней поговорю.

Кайл понял меня без лишних слов и отступил от клетки, встав у меня за спиной. Я же медленно приблизился к девочке.

От лица, Айлана.

(Я вздрагиваю, когда ты подходишь ближе, но не издаю ни звука.)

Я прижимаюсь к прутьям спиной, будто пытаюсь вжаться в камень. Дыхание становится неглубоким, рваным. Уши напряжены, каждое движение воздуха отзывается внутри головы.

Он ближе... слишком близко...

Я краем глаза замечаю, как второй отходит назад. Это... странно. Обычно всё бывает наоборот.

Почему он слушает тебя?..

Я медленно поднимаю взгляд. Не прямо — осторожно, из-под ресниц. Слежу за твоими руками. За плечами. За лицом.

Если рванёт — я рвану первая.

Цепь на ноге тихо звякает, когда я непроизвольно сжимаю пальцы ног. Я злюсь на этот звук. Злюсь на слабость. На дрожь.

Не верь. Не смотри. Не чувствуй.

Но тело всё равно реагирует:

на то, что ты не кричишь,

не тянешься к замку,

не смотришь, как на вещь.

Я отворачиваюсь, упрямо сжимая губы.

Молчу.

Слова — это ловушка. Пока я молчу — я ещё свободна.

От лица, Рена.

— Не бойся меня, я не сделаю тебе ничего плохого.

(Слова доходят не сразу.)

— Не бойся меня...

Я слышу их — и всё равно не верю.

Плечи вздрагивают, будто я ожидала удара. Я медленно подтягиваю колени ближе к груди, уменьшаясь, стараясь занять как можно меньше места. Уши всё ещё прижаты, но уже не так судорожно — одно из них чуть дёргается, выдавая, что я слушаю слишком внимательно.

Если бы это было правдой... он бы не говорил это вслух. Или наоборот...

Я не отвечаю.

Только смотрю на тебя — дольше, чем раньше.

Взгляд настороженный, изучающий, будто я пытаюсь разобрать тебя по кусочкам:

тон голоса, паузы, то, как ты стоишь между мной и выходом.

Цепь снова тихо звякает, когда я едва заметно меняю позу. Я морщусь от звука и злюсь на себя.

Если ты лжёшь — я убегу. Если нет...

Мысль обрывается. Я резко отворачиваюсь, упрямо молча.

Но на этот раз — я не пытаюсь вырваться.

От лица, Рена.

— Ну же, не молчи. Как ты сюда попала?

— Рен, её нужно вытащить оттуда силой.

Я повернулся и грубо сказал.

— Кайл... заткнись!

Я вновь перевёл взгляд на девочку и тихо произнёс.

— Какое твое имя?

От лица, Айлана.

(Резкий окрик в сторону другого.)

Я вздрагиваю — но не от злости, а от того, что ты повысил голос не на меня.

Он... защищает?

Это сбивает сильнее, чем всё до этого.

Я долго молчу. Слишком долго. Считаю удары сердца. Слушаю, как кровь шумит в ушах. Моя способность ловит всё: твой ровный вдох, напряжение в воздухе, чужое раздражение за спиной.

Когда ты снова смотришь на меня и спрашиваешь имя, я невольно сжимаю пальцы.

Имя — это опасно. Имя — это то, что забирают первым.

— ...Айлана, — выдыхаю я наконец, почти неслышно.

Слово даётся тяжело, будто я отдаю что-то важное. Я тут же отвожу взгляд, будто жалею о сказанном.

— ...Меня привезли, — добавляю тише, не поднимая глаз. — Я не... сама.

Короткая пауза.

— Они сказали, что я «подхожу».

В голосе нет истерики. Только сухая, усталая правда.

Я снова смотрю на тебя — быстро, настороженно — и тут же добавляю, словно защищаясь:

— Это... всё. Больше я не знаю.

Не знаю, кто ты.

Не знаю, зачем ты здесь.

Но почему-то... ты всё ещё стоишь.

И это пугает сильнее всего.

От лица, Рена.

— Понятно... Значит, тебя насильно заперли в этом месте. Айлана... у тебя очень красивое имя.

— А у неё красивый голос.

Я невольно улыбнулся и произнес.

— Да, есть такое.

От лица, Айлана.

(От твоих слов внутри что-то неприятно сжимается.)

Красивое... имя...

Я резко отворачиваюсь, будто меня укололи. Уши дёргаются и снова прижимаются, хвост нервно скользит по камню.

Не говори так.

Не надо...

Когда второй добавляет про голос, я вздрагиваю сильнее. Пальцы сжимаются в кулаки.

— ... — я снова молчу, но дыхание сбивается.

Они смотрят. Оценивают.

Даже если по-доброму — всё равно страшно.

Я бросаю на тебя короткий взгляд — и тут же злюсь, заметив твою улыбку. Не потому что она злая. А потому что... тёплая. Неуместная. Опасная.

Я тихо втягиваю воздух, стараясь успокоиться.

Не расслабляйся. Не привыкай.

Но всё равно...

ты назвал моё имя нормально.

Не как вещь. Не как товар.

Я опускаю голову, пряча лицо за прядями волос. Плечи напряжены, но уже не дрожат так сильно, как раньше.

Я всё ещё в клетке.

Но что-то... начинает меняться.

И это пугает почти так же, как тьма подвала.

От лица, Рена.

— Ладно, нужно вытащить её из клетки. Кайл, проверь, нет ли поблизости ключей.

Кайл молча кивнул и направился в особняк. Поднявшись на второй этаж, он принялся тщательно осматривать одну комнату за другой.

Осмотрев две комнаты, Кайл так и не обнаружил ключей. Он остановился посреди коридора и задумался.

— Если ключи от клеток вообще где-то здесь, то, скорее всего, они находятся в комнате хозяина особняка.

Кайл направился в главную комнату хозяина особняка.

От лица, Айлана.

(Ты говоришь это вслух. Спокойно. Буднично.)

— Пора её вытащить из клетки.

Я замираю.

Не двигаюсь.

Не дышу несколько секунд, будто если сделаю лишнее движение — всё рассыплется.

Вытащить...

Не «перевести».

Не «продать».

Не «передать».

Ключи.

Значит, не силой.

Я слышу, как второй уходит — шаги удаляются вверх по лестнице. Подвал становится тише. Слишком тихо. Только ты и я. И лампа, что тихо поскрипывает над головой.

Я медленно подтягиваю ноги ближе, инстинктивно пряча щиколотку с цепью. Пальцы дрожат, и я злюсь на себя за это.

Если он не вернётся...

Если ключей нет...

Если это всё — просто слова...

Я украдкой смотрю на тебя. Снизу вверх. Осторожно.

Ты стоишь близко — но не слишком. Не лезешь. Не торопишься.

Почему ты ждёшь?..

Я отворачиваюсь, упираясь лбом в колени. Внутри всё спуталось: страх, ожидание, злость, странное тепло, которое я тут же пытаюсь задавить.

Не надейся.

Надежда — это боль.

Но слух всё равно ловит каждый звук сверху.

Каждый шаг.

Каждый скрип.

Я молчу.

И жду.

От лица, Рена.

Я ждал, пока мой друг вернётся с ключами, и оставался возле её клетки. Мне не хотелось оставлять Айлану одну, ведь она и без того слишком долго провела в одиночестве.

Я перевёл взгляд на часы, невольно задавшись вопросом, куда исчез Кайл. После этого достал телефон из левого кармана и посмотрел на пришедшее сообщение.

Я учусь в 10 классе старшей школы. Учительница переживает за меня и мне нужно написать, что я проспал.

В действительности никто не знает о моих сверхспособностях. Для обычных людей само существование подобных сил остаётся чем-то немыслимым.

Обычные люди даже не догадываются, что в нашем мире на самом деле существуют зверолюди.

Свои способности я обрёл в день той трагедии. Пять лет назад я находился дома и даже не подозревал, что ждёт меня впереди.

В нашем доме чёрное пламя вспыхнуло так внезапно, что никто из моих родителей не успел выбраться наружу.

В следующий миг передо мной возник чёрный силуэт с красными глазами. На его лице была улыбка, и он неотрывно смотрел в мою сторону.

Меня охватил страх, и я не мог даже сдвинуться с места. Я был на втором этаже, а тёмный силуэт уже стоял у самого выхода из комнаты.

Он шаг за шагом приближался ко мне, а я инстинктивно отходил назад. Но в какой-то момент я упёрся в стену и понял, что пути к отступлению больше нет.

Тёмный силуэт медленно приближался ко мне, шаг за шагом. А потом всё словно оборвалось — я больше ничего не помню. Когда я пришёл в себя, то уже был на улице и видел, как мой дом пылает тёмным пламенем.

Я убрал телефон обратно в карман и вновь перевёл взгляд на девочку.

От лица, Айлана.

(Ты молчишь. Долго. Слишком долго для обычного ожидания.)

Я сначала думаю, что ты просто смотришь в пустоту. Но потом чувствую это — что-то тяжёлое, будто воздух рядом с тобой стал плотнее. Мои уши сами дёргаются, реагируя не на звук, а на... напряжение.

Что с ним?..

Я осторожно поднимаю голову. Не сразу. По чуть-чуть. Ты стоишь всё там же, рядом с клеткой. Не ушёл. Не отвернулся.

И это... странно.

Они всегда уходили.

Я ловлю слабый, почти незаметный отголосок — не звук, не запах... эхо чего-то тёмного. Моё тело реагирует раньше разума: по спине пробегает холод.

Опасно... Но не для меня?

Ты снова смотришь на меня, и я инстинктивно напрягаюсь, но... не от страха. Скорее от неловкости, будто меня поймали за чем-то личным.

— ... — я открываю рот, потом закрываю. Слова застревают.

Если я спрошу — станет хуже.

Если промолчу — он уйдёт в себя ещё глубже.

Я тихо, почти неслышно произношу:

— Ты... не уходишь.

Это не вопрос. Просто факт.

Я отвожу взгляд, смущённо пряча уши волосами.

— Обычно... — пауза. — Обычно так не делают.

Внутри что-то болезненно сжимается. Не страх. Узнавание.

Мы оба... стоим среди чужой тьмы. Каждый со своей.

Я снова замолкаю, но теперь — по-другому.

Не как пленница.

А как кто-то, кто впервые не совсем один.

От лица, Рена.

— Прости, я плохо тебя расслышал. Ты что-то сказала?

От лица, Айлана.

Я вздрагиваю, будто меня поймали на чём-то запретном.

Он... услышал?

Я опускаю взгляд, пальцы сжимаются на ткани одежды. Уши дёргаются, выдавая смущение, и я тут же пытаюсь их прижать, злясь на себя.

— ...Н-нет, — отвечаю слишком быстро. Потом запинаюсь и добавляю тише: — Ничего важного.

Короткая пауза. Я украдкой смотрю на тебя — и тут же отворачиваюсь.

— Просто... — голос снова срывается, — ты всё ещё здесь.

Я сглатываю, будто слова даются с усилием.

— Я подумала... что ты уйдёшь вместе с ним.

Становится неловко. Щёки теплеют, и я злюсь на себя ещё сильнее.

Зачем я это сказала...

Я снова замолкаю, упрямо глядя в сторону, но теперь в этой тишине нет прежней паники.

Только осторожное, пугающее чувство:

А если он правда останется?

От лица, Рена.

— Я понимаю, о чём ты говоришь. Я отправил своего друга искать ключи, а сам остался здесь, чтобы присмотреть за тобой.

Я провёл рукой по волосам и снова произнёс.

— Похоже, ты и без того слишком долго была одна. Мне кажется, лучше быть не одной, чем сидеть здесь и грустить в одиночестве.

От лица, Айлана.

Я слушаю тебя, не перебивая. Слова доходят медленно, будто им нужно пробиться сквозь толстую стену внутри меня.

Приглядывать... за мной...

Я хмурюсь, будто не понимаю смысл. Потом тихо выдыхаю.

— ...Я не грустила, — говорю почти упрямо, не поднимая глаз. — Я... привыкла.

Это звучит глупо даже для меня самой. Я сжимаю пальцы, цепляясь за это слово, как за оправдание.

Привыкла — значит, не больно.

Привыкла — значит, можно выдержать.

Но ты продолжаешь стоять рядом. Не уходишь. Не торопишься. И от этого в груди становится странно тесно.

— Компания... — повторяю я тихо, словно пробую слово на вкус.

Я наконец поднимаю взгляд. Не надолго. Янтарные глаза быстро находят твои — и тут же отводят их в сторону.

— Обычно... компания — это опасно, — признаюсь я шёпотом. — Она всегда чего-то хочет.

Короткая пауза.

— Но ты... — я замолкаю, сжав губы, потом всё же добавляю: — Ты просто стоишь.

Я чувствую, как щёки предательски теплеют, и тут же отворачиваюсь, злясь на себя.

— Не думай, что я тебе доверяю, — быстро говорю я, будто защищаясь. — Просто... здесь слишком тихо.

Я подтягиваю колени ближе, но уже не вжимаюсь в угол так отчаянно, как раньше.

Если он уйдёт — будет хуже.

Если останется — страшно.

Я молчу, позволяя этой странной тишине быть... чуть менее одинокой.

От лица, Рена.

— Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Ах... точно, я же не представился. Меня зовут Рен.

Я неловко почесал нос. Вскоре до меня донеслись шаги друга, и я сразу обернулся. Кайл направлялся ко мне, довольно улыбаясь и крутя ключ на указательном пальце.

— Ну что, Рен, заждался меня?

— Кайл, да ты бы там до самого утра ковырялся, если бы я за тобой не пришёл!

— Ну чего ты сразу так грубо? Особняк-то здесь здоровенный. Думаешь, мне легко было найти эти ключи?

— Ладно, понял тебя. А теперь давай ключи.

Кайл передал мне ключи в руки.

От лица, Айланы.

(Ключи. Настоящие. Металл тихо звякает.)

Звук ударяет по нервам сильнее любых слов. Я вздрагиваю и инстинктивно прижимаюсь спиной к прутьям, будто они могут защитить — глупо, но тело реагирует само.

Ключи... значит, это правда?..

Когда ты называешь своё имя, я замираю.

— ...Рен, — повторяю я очень тихо, будто пробую, можно ли это слово произносить вслух.

Имя звучит... по-настоящему. Не как кличка.

Я слежу за твоими руками. За ключами. За тем, как ты их держишь.

Сердце бьётся слишком быстро, в голове одна мысль сменяет другую.

Если откроет — я побегу.

Если не откроет — будет хуже.

Если откроет... и не остановит...

Я сжимаю пальцы на коленях так сильно, что костяшки белеют. Уши напряжены, хвост неподвижен — редкое для меня состояние.

Я не говорю ни слова.

Даже когда Кайл подходит ближе.

Даже когда ты берёшь ключи.

Только смотрю на тебя — внимательно, почти болезненно — и ловлю себя на странной, пугающей мысли:

Если он сейчас откроет клетку...

назад дороги уже не будет.

И мне страшно не только из-за свободы.

Мне страшно из-за него.