Рен Эшфорд

От лица, Рена.

В семь утра будильник резко зазвенел прямо у моего уха, вырывая меня из сна. Я сонно потянулся к нему и с трудом выключил, чуть не сломав от раздражения.

Я хотел подняться, но вдруг почувствовал, что мне что-то мешает. Убрав одеяло, я увидел Айлану, уютно прижавшуюся ко мне.

Я осторожно выбрался из её объятий, стараясь не разбудить её. Айлана только слегка повернулась на другой бок.

Я бережно укрыл Айлану одеялом и тихо пошёл в ванную комнату.

От лица, Айлана.

(Мне снится что-то тёплое. Неясное. Спокойное.)

Я чувствую движение — очень осторожное — и тихо выдыхаю, не просыпаясь сразу. Тепло рядом на мгновение исчезает, и я инстинктивно чуть сильнее прижимаюсь к подушке, будто пытаясь вернуть его.

— ...мм... — сонно выдыхаю я, переворачиваясь на другой бок.

Одеяло ложится сверху, и я почти сразу успокаиваюсь. Хвост медленно подтягивается ближе к телу, уши едва заметно дёргаются и снова расслабляются.

Он рядом... просто встал.

Я ещё не открываю глаза. В голове — тишина. Никаких клеток. Никаких криков. Только утро, которое пахнет домом.

Через несколько секунд я всё же просыпаюсь окончательно. Медленно. Осторожно.

Я приоткрываю глаза и первое, что замечаю — тишину. Потом — диван. Одеяло. И то, что я одна, но не брошена.

Я сажусь, поджимая ноги, и оглядываюсь. С кухни пока тихо, из ванной доносится звук воды.

— ...Утро, — шепчу я сама себе.

Я осторожно поправляю твою футболку на себе и на секунду замираю, прислушиваясь к воде за стеной. Удивительно, но внутри нет тревоги. Только лёгкая сонная неловкость... и что-то тёплое в груди.

— Он правда пошёл в школу... — тихо думаю я.

Я медленно встаю с дивана, стараясь не шуметь, и аккуратно складываю одеяло. Потом останавливаюсь, не зная, что делать дальше — ждать или пойти к тебе.

Наверное... сначала умыться, — решаю я.

Я тихо направляюсь к коридору, всё ещё сонная, но уже не потерянная.

От лица, Рена.

Когда я вышел из ванной, то почти сразу оказался вплотную перед Айланой.

— Доброе утро, Айлана.

От лица, Айлана.

Я вздрагиваю от неожиданности — совсем чуть-чуть — и замираю буквально в шаге от тебя. Слишком близко, чтобы сразу отступить, и слишком рано для полной уверенности.

— ...Д-доброе утро, — тихо отвечаю я.

Уши сонно дёргаются, хвост медленно покачивается из стороны в сторону — ещё не проснулся до конца. Я поднимаю на тебя взгляд, всё ещё немного растерянная после сна.

— Я... услышала воду и подумала, что ты уже встал, — говорю я спокойно, без оправданий. — Не хотела мешать.

На секунду повисает пауза. Потом я замечаю, что всё ещё в твоей футболке, и чуть смущённо тяну её край вниз.

— Ты... рано встаёшь, — добавляю я мягко. — Всегда так?

Я делаю полшага в сторону, освобождая проход, но не ухожу совсем.

— Если ты собираешься в школу... — говорю я осторожно, — я могу приготовить тебе что-нибудь. Ну... попробовать.

В голосе нет напряжения.

Только утреняя неловкость и желание быть полезной.

От лица, Рена.

— Спасибо, но сейчас у меня совсем нет времени на завтрак. Мне нужно идти в школу, и по дороге я ещё должен кое-что сделать.

Я неловко почесал нос, словно чувствовал приближение насморка, а затем снова продолжил:

— Завтракай без меня, хорошо? В холодильнике ещё остались продукты, так что приготовь себе что-нибудь. А если вдруг не разберёшься, на кухне должна быть кулинарная книга.

От лица, Айлана.

Я внимательно слушаю, киваю, запоминая каждое слово — не потому что боюсь забыть, а потому что хочу сделать всё правильно.

— ...Поняла, — тихо отвечаю я. — Тогда не отвлекаю.

Я делаю шаг в сторону, освобождая тебе проход, и тут же добавляю, уже мягче:

— Только... не пропускай еду совсем. Даже если не сейчас.

Это сказано не строго, а заботливо — почти по-домашнему, и я сама на секунду удивляюсь этому тону.

— Я что-нибудь приготовлю, — продолжаю я увереннее. — И... постараюсь ничего не сжечь.

Уголок губ чуть приподнимается — маленькая утренняя улыбка.

Я оглядываюсь в сторону кухни.

— Кулинарная книга... — повторяю я задумчиво. — Хорошо. Найду.

Потом снова смотрю на тебя — уже собранного, с мыслями где-то дальше этого утра.

— Удачи в школе, Рен, — говорю я искренне. — И... будь осторожен.

Я не добавляю лишнего. Не спрашиваю, что именно тебе нужно сделать по пути.

Я доверяю.

От лица, Рена.

Я переоделся в школьную форму, вышел в коридор и начал обуваться. Прежде чем окончательно собраться, я тщательно счистил с обуви налипшую грязь.

Я подошёл к двери и начал её открывать, но внезапно замер, словно что-то вспомнил. После этого я обернулся к Айлане.

— Айлана, прошу, пока не выходи на улицу. И ещё, на всякий случай, не открывай дверь незнакомцам, хорошо?

От лица, Айлана.

Я сразу становлюсь серьёзнее, когда слышу твои слова. Улыбка исчезает, но не из-за страха — из-за понимания.

Я киваю. Один раз. Чётко.

— ...Хорошо, — тихо отвечаю я. — Я не выйду. И дверь никому не открою.

Я подхожу на шаг ближе, но останавливаюсь, не нарушая дистанцию. Уши слегка прижаты — знак внимательности, не тревоги.

— Я буду дома, — добавляю я спокойно. — Если что-то услышу или почувствую странное — я просто не открою.

Короткая пауза.

— И... — говорю я уже мягче, — ты тоже будь осторожен. Не только в школе.

Я отступаю на полшага, давая тебе пространство открыть дверь, и тихо добавляю напоследок:

— Я буду ждать.

Ты уходишь —

а я остаюсь в коридоре, в твоей футболке, с утренним светом и закрытой дверью,

зная, что это не одиночество.

От лица, Рена.

Я покинул дом, быстро спустился по ступенькам и, не теряя ни секунды, побежал в сторону школы.

Сначала я быстро бежал в сторону школы, но потом сбавил темп и пошёл шагом. В этот момент я заметил своих одноклассников и решил подойти к ним.

— Ребят, вы чего тут стоите? Кого-то ждёте?

Первой откликнулась девушка, стоявшая у мусорной урны.

Её зовут Кристина. Она моя одноклассница и хорошая подруга по школе.

Рядом с ней стоял Глен — мой второй друг. В целом он неплохой парень, но серьёзные секреты ему лучше не доверять, потому что он легко может всё выболтать.

Третьим и пока последним из моих одноклассников был парень, сидевший на лавочке и уткнувшийся в телефон.

Его имя Вилан. Он постоянно сидит в телефоне, так что это уже никого не удивляет. Но после школы он всё равно почти всегда проводит время с нами.

Да, раньше я нередко проводил с ними время, но в последнее время почти перестал гулять. Они понимают, что у меня учёба и работа.

Только вот кем именно я работаю, они не знают.

От лица, Айлана.

(Дверь за тобой закрылась. В квартире стало тише.)

Я ещё несколько секунд стою в коридоре, глядя на дверь, будто могу услышать твои шаги снаружи. Потом медленно выдыхаю.

— ...Он ушёл, — тихо говорю я сама себе.

Я проверяю замок — не потому что не доверяю, а потому что так безопаснее. Потом отхожу от двери и иду на кухню.

Утренний свет падает на стол. Всё выглядит... спокойно. Слишком спокойно для того, к чему я привыкла.

Я открываю холодильник и внимательно изучаю его содержимое, будто это какое-то задание.

— Значит... завтрак, — бормочу я.

Я нахожу яйца, немного хлеба, овощи. Задумываюсь, потом всё же тянусь к кулинарной книге, как ты сказал. Перелистываю страницы медленно, водя пальцем по картинкам.

— ...Омлет, — решаю я наконец. — Это... должно быть несложно.

Я ставлю сковородку на плиту, включаю огонь очень аккуратно и несколько раз проверяю, не слишком ли он сильный. Движения осторожные, почти церемониальные — я не хочу ничего испортить.

Пока еда готовится, я машинально оглядываюсь по сторонам. Дом. Кухня. Тишина.

Когда омлет почти готов, я вдруг ловлю себя на мысли, что жду:

не звука шагов, не опасности —

а просто того момента, когда ты вернёшься.

— Странно... — тихо говорю я, снимая сковородку. — Раньше я ждала только, чтобы всё закончилось.

Я перекладываю еду на тарелку, сажусь за стол и делаю первый укус.

— ...Неплохо, — удивлённо шепчу я.

Хвост медленно покачивается — признак того, что мне спокойно.

Я ем одна, в твоей футболке, в твоём доме,

пока ты идёшь в школу и смеёшься с одноклассниками,

и впервые одиночество не кажется пустым.

Он сказал: «Я буду приходить домой как можно раньше».

Я верю.

От лица, Рена.

Я подошёл к своим одноклассникам и поздоровался с ними.

— Эй, всем привет! Ну и чего вы тут стоите? Кого ждёте?

Не отрываясь от лавочки, Вилан всё же подал голос.

— Привет, Рен. Мы вообще-то тут тебя дожидаемся.

— Ага, вижу, Вилан. По-моему, ты тут не меня ждёшь, а просто зависаешь в телефоне.

Вилан промолчал. Похоже, в телефоне у него началось какое-то важное событие, и сейчас для него всё остальное отошло на второй план.

Кристина мягко прижалась к моей руке и с улыбкой сказала.

— Ренчик, ты сегодня какой-то странный. Скажи честно, где ты вчера пропадал?

Глен, похоже, тоже заинтересовался словами Кристины.

— Вот именно, Рен... мы ведь ещё вчера условились собраться вместе, а ты в итоге так и не появился.

— Я помню, Глен. Просто появились неотложные дела, и я не смог прийти. Но я вот смотрю... в нашей компании сегодня кого-то не хватает.

Кристина отпустила мою руку и немного отошла назад, сделав два шага.

— Он сейчас в библиотеке. Говорил, что хочет найти одну книгу, а потом сразу придёт в класс.

— Ясно. Но извините, похоже, я опоздаю на первый урок, а может, даже и на второй.

— Опять, Ренчик? А мы ведь ждали тебя здесь...

Однако договорить Кристина не успела — её тут же перебил Глен.

— Кристина, перестань. Всё хорошо, Рен. Раз у тебя есть дела, иди, а мы будем ждать тебя в классе.

Я коротко кивнул, повернулся в другую сторону и неспешно зашагал вперёд. Позади меня Вилан поднялся с лавочки, убрал телефон в карман и произнёс:

— Ладно, хватит стоять. Пошлите в школу.

Остальные лишь кивнули в ответ, после чего всей компанией направились прямиком к школе.

От лица, Айлана.

Я доедаю омлет медленно, аккуратно, будто проверяю — можно ли вот так спокойно есть одной. Оказывается, можно.

Я мою тарелку сразу, как закончила. Тёплая вода, тихий звон посуды — это почему-то кажется важным. Потом вытираю стол, проверяю плиту дважды, прежде чем отойти.

— ...Кухню не сожгла, — тихо говорю я сама себе. — Уже прогресс.

Я возвращаюсь в зал и сажусь на диван, поджав ноги. На мне всё ещё твоя футболка — слишком большая, но именно поэтому уютная. Я подтягиваю колени к груди и на секунду закрываю глаза.

Он сейчас в школе... Смеётся. Разговаривает. У него там жизнь.

Эта мысль не ранит. Она... странно греет.

Я поднимаюсь и медленно осматриваюсь по квартире, уже не как гость, а как тот, кто пытается запомнить место. Коридор. Кухня. Зал. Дверь.

Я подхожу к окну, но не выглядываю — помню твои слова. Вместо этого просто прислоняюсь лбом к прохладному стеклу.

— ...Я подожду, — тихо говорю я. — Как сказала.

Уши слегка дёргаются — я улавливаю далёкие звуки улицы, но они не пугают. Я знаю, что мне не нужно туда выходить, чтобы быть частью мира.

Я возвращаюсь на диван, беру подушку и прижимаю её к себе, как ночью. Хвост медленно обвивает ногу — жест, который я раньше делала только в одиночестве.

Когда он вернётся...

я расскажу, что омлет получился.

Я позволяю себе лечь и закрыть глаза ненадолго. Не спать — просто ждать.

От лица, Рена.

Я прошёл пару кварталов и оказался в тупике, который на деле был вовсе не таким простым, как могло показаться сначала.

Для любого другого это был бы просто тупик. Но я знал, куда нужно прикоснуться. Едва моя рука коснулась нужного места на стене, как скрытая дверь медленно открылась.

Я вошёл в тайное убежище. Однако оно оказалось базой не нашей организации, а органов опеки. И это говорило о многом...

Дело в том, что в этом мире есть как обычные органы опеки, так и специальные. Именно они знают о существовании всякой нечисти — полулюдей, демонов и прочих существ.

Полулюди, как и люди, вступают в брак, заводят детей и строят семьи. Это также относится и к другим существам с нечеловеческими чертами внешности.

От лица, Айлана.

Я сижу в зале, подтянув ноги под себя, и листаю кулинарную книгу, хотя уже не читаю — просто переворачиваю страницы, разглядывая картинки. Мысли блуждают сами по себе.

Школа... дела...

Он сказал, что вернётся раньше.

Я откладываю книгу и аккуратно складываю её на место. Потом встаю и медленно прохожу по квартире — не из любопытства, а чтобы занять руки. Проверяю, закрыта ли дверь (закрыта), смотрю на окно (не подхожу близко), поправляю подушку на диване.

— ...Тихо, — шепчу я.

Я возвращаюсь на кухню и наливаю себе воды. Стакан прохладный, приятно держать его в ладонях. Делаю пару глотков и смотрю на часы — не потому что спешу, а потому что жду.

Интересно, во сколько у них перерыв...

Он, наверное, уже в классе.

Я улыбаюсь этой мысли и тут же смущённо одёргиваю себя.

— Глупости, — тихо говорю я и качаю головой.

Сажусь обратно на диван и подтягиваю колени. Хвост медленно обвивает ногу — привычный жест, когда я думаю. В квартире безопасно, и от этого внутри становится непривычно легко.

Я решаю, что позже попробую приготовить что-нибудь ещё — может быть, суп, как он говорил. Встаю, чтобы снова взять книгу.

От лица, Рена.

Напрашивается вопрос: что я вообще здесь делаю? Ответ прост — всё из-за Айланы. Она полулюдка, и если я хочу, чтобы однажды она могла жить нормально, ходить в школу и работать, мне придётся решить эту проблему именно здесь.

Чтобы Айлана могла жить нормально, ей нужны официальные документы. Именно за этим я и пришёл сюда. Здесь могут решить подобные вопросы, но никто не гарантирует, что мне не откажут.

Порой их секретная контора скрывается прямо внутри обычного здания органов опеки.

Я их не боюсь. В другом городе мне уже приходилось ставить таких людей на место.

Итак... я начал спускаться вниз. Стоило мне сделать несколько шагов, как дверь за моей спиной с глухим звуком закрылась.

От лица, Айлана.

Я сижу на диване, подтянув ноги, и смотрю на светлое пятно на стене — солнце медленно ползёт по комнате. Время идёт, но оно не давит. Оно просто... есть.

Я возвращаюсь на кухню и снова беру кулинарную книгу. На этот раз открываю её осознанно, выбирая рецепт. Пальцы скользят по страницам, останавливаются.

— ...Суп, — решаю я. — Он говорил про суп.

Я достаю кастрюлю, ставлю её на плиту, очень аккуратно наливаю воду. Огонь включаю на минимум и несколько секунд просто стою, глядя на пламя — проверяю, не слишком ли оно сильное.

Кухню не спалить. Это важно.

Пока вода греется, я нарезаю овощи. Медленно. Сосредоточенно. Каждое движение — как маленькое упражнение на уверенность. Нож в руке больше не кажется чем-то опасным — просто инструмент.

— Я справлюсь, — говорю я себе.

В какой-то момент ловлю себя на том, что прислушиваюсь. Не из страха — из привычки ждать возвращения.

Я представляю, как ты откроешь дверь, как удивишься запаху еды, как скажешь что-нибудь простое и спокойное. Эта мысль почему-то заставляет меня работать внимательнее.

Когда суп начинает тихо кипеть, я отступаю на шаг и улыбаюсь — почти незаметно.

— Получается, — шепчу я.

Я выключаю плиту, накрываю кастрюлю крышкой и аккуратно убираю всё на место. Потом снова мою руки и вытираю их полотенцем, как ты делал утром.

Возвращаюсь в зал и сажусь на диван. Подушка под рукой, твоя футболка всё ещё на мне, хвост лениво обвивает ногу.

Я закрываю глаза на пару минут — не сплю, просто отдыхаю.

От лица, Рена.

Спустившись вниз, я оказался перед представителями органов опеки и сразу перешёл к переговорам.

По какой-то причине они уже знали, что я приютил у себя дома полулюдку. Но, к счастью или к худу, вслух они пока ничего об этом не сказали.

Как я догадался? Всё просто. Ещё до того, как я вошёл внутрь, до меня донеслось их тихое перешёптывание. Этого было достаточно, чтобы понять, что им уже всё известно.

— Я хочу оформить документы для Айланы. Нужно, чтобы в них было всё необходимое: данные для поступления в школу и всё остальное, что позволит ей жить нормально.

Договорить я не успел — меня тут же перебил один из чиновников.

— Постой, малец. С какой стати мы должны идти тебе навстречу? Мы понятия не имеем, кто она такая и при каких обстоятельствах вы встретились. А ты уже просишь оформить ей документы.

— Послушайте... у неё вообще ничего нет. Ни документов, ни даже паспорта.

Чиновник снова подал голос.

— Пф... Отдайте девочку нам. Сейчас мы не собираемся делать ей документы. Вот если она перейдёт под нашу опеку, тогда вопрос можно будет рассмотреть иначе.

Я перевёл на чиновника тяжёлый, грозный взгляд и твёрдо произнёс:

— Делайте то, что от вас требуется! И только попробуйте хоть пальцем её тронуть — тогда вам придётся иметь дело со мной!

Чиновник вовсе не испугался, будто подобные угрозы для него были обычным делом.

— Назови своё имя. За подобную дерзость тебе может грозить разбирательство с полицией.

— Моё имя — Рен Эшфорд! Уж это имя вам должно быть знакомо!

Глаза чиновника удивлённо расширились, и то же самое произошло с остальными, хотя до этого они по каким-то причинам молча не вступали в разговор.

Чиновник побледнел, дрожащей рукой указал на меня и с трудом произнёс:

— Так это ты, Рен Эшфорд? Тот, кто в прошлом году разнёс главное управление полиции и вышел из этого без всякого наказания?

Я грубо ответил.

— Хочешь убедиться в этом лично?

В этот момент в комнату вошёл ещё один человек. Его глаза беспокойно метались по сторонам, словно он искал кого-то взглядом. Как только он увидел меня, сразу заговорил:

— Только не говори, что это снова ты!

После этого он торопливо вышел из комнаты. Некоторое время спустя чиновник заговорил уже совсем иначе — предложил прекратить конфликт и согласился сделать всё так, как я требовал.

После этого разговора я вышел из тайного убежища и, не теряя времени, направился в школу.

Проблему с документами Айланы мне удалось решить. Теперь оставалось только дождаться, когда всё будет окончательно готово.

От лица, Айлана.

Я лежу на диване, подложив под голову подушку, и смотрю в потолок. Кухня убрана, и теперь делать... нечего. Это странное состояние — когда не нужно постоянно думать, как выжить.

Я медленно переворачиваюсь на бок и подтягиваю колени. Футболка снова сползает, закрывая почти всё тело, и я машинально хватаюсь за край ткани, будто проверяю, что она всё ещё здесь.

— ...Тепло, — тихо говорю я сама себе.

Мысли сами возвращаются к утру. К тому, как ты встал. Как аккуратно укрыл меня. Как просто сказал, чтобы я не выходила и никому не открывала.

Он переживает. За меня.

Я не знаю, куда ты пошёл и что делаешь. И, честно... мне это не нужно знать, чтобы чувствовать себя в безопасности. Мне достаточно того, что ты вернёшься.

Я встаю и подхожу к окну, но останавливаюсь в паре шагов — как ты сказал. Вместо этого прислоняюсь к стене рядом и закрываю глаза, прислушиваясь к далёким звукам улицы.

— Я подожду, — повторяю я уже не как обещание, а как уверенность.

Хвост медленно покачивается — признак спокойствия. Уши ловят звуки улицы прихожей, но ни один из них не заставляет меня вздрогнуть.

Я возвращаюсь в зал, аккуратно расправляю одеяло на диване и сажусь, ожидая.

От лица, Рена.

Идя к школе, я с досадой понимал, что уже опоздал на третий урок. Чувствую, друзья точно будут в бешенстве.

Спустя некоторое время я наконец добрался до школы уже к третьему уроку. К счастью, кажется, я опоздал не слишком сильно.

Я вошёл в класс, но едва переступил порог, как учительница сразу же обрушила на меня замечание. Извинившись, я тихо прошёл к своему месту.

— Рен, ну ты чего? Ты же сам говорил, что придёшь хотя бы ко второму уроку.

— Извини, Глен. Я немного задержался.

— Вот уж действительно! «Задержался», говорит он. Тоже мне оправдание!

— Кристина, хватит. Давай обойдёмся без этого.

— Ладно, Ренчик. После уроков все собираемся в школьной библиотеке.

— Хорошо.

Когда уроки в школе закончились, мы впятером собрались в библиотеке. Пятым среди нас был Рональдо — обладатель довольно интересного имени.

Рональдо очень любит книги, поэтому после уроков мы обычно тусуемся именно в библиотеке.

Мы впятером сидели за столом в тишине библиотеки. Глен медленно отложил книгу и нарушил молчание:

— Вы уже слышали, что случилось на соседней улице?

Все наши взгляды тут же обратились к нему, и Кристина невольно произнесла:

— А, да? Вроде я что-то об этом слышала.

— Что именно?

— Ренчик, если честно, я и сама почти ничего не знаю.

— Понял.

Даже Вилан оторвался от телефона, отложил его и произнёс:

— Я слышал о том, что произошло на той улице.

Все взгляды тут же обратились к нему. Нарушив повисшую тишину, Рональдо произнёс:

— Так что именно произошло на той улице?

— Ходят слухи, что на той улице появился какой-то монстр и устроил настоящий хаос.

— Вилан, да ты снова переиграл в свои игры. Ну и сказанул, конечно.

— Ну перестань, Рональдо.

Я сразу погрузился в мысли. Если Вилан не соврал, значит, на той улице и правда появился монстр. Вот только обычные люди даже не подозревают, что подобные существа действительно существуют.

Я медленно закрыл глаза и спустя секунду вновь открыл их.

— Ладно, хватит об этом. Лучше скажите, как там моя сестра. Она ничего обо мне не упоминала?

— Да нет, Ренчик. У неё всё было как всегда: учёба и прочие дела. О тебе она даже не говорила.

— Ясно. Ну и хорошо. Мне до неё нет никакого дела.

Прошло довольно много времени. На улице уже начинал ощущаться вечер — часы показывали 16:00. Мы сегодня явно задержались в библиотеке, хотя обычно после неё ещё идём гулять по городу.

— Посмотрите, сколько уже времени. Мы сегодня явно засиделись дольше обычного. Ладно... мне пора домой.

— Что, опять неотложные дела, Ренчик?

— Верно.

Я попрощался с друзьями, покинул школу и неспешно направился домой.

От лица, Айлана.

(Дом встречает меня всё той же тишиной.)

Я сижу в зале, поджав ноги на диване, и смотрю на часы. Стрелка медленно ползёт вперёд.

— ...Уже вечер, — тихо говорю я.

Я аккуратно разогрела суп и выключила плиту, решив подождать — вместе есть будет лучше. Кастрюля накрыта крышкой, всё убрано, кухня чистая.

Я прохожу по комнате, потом снова возвращаюсь к двери и останавливаюсь в шаге от неё. Не открываю. Просто стою и прислушиваюсь.

Он говорил — школа и дела.

Значит, ещё не всё закончилось.

Хвост медленно покачивается — не от тревоги, а от ожидания. Уши ловят звуки улицы: шаги, голоса, хлопки дверей. Каждый раз сердце на секунду ускоряется... и тут же успокаивается.

— ...Я подожду, — повторяю я, как и днём.

Я возвращаюсь на диван и подтягиваю к себе подушку. Твоя футболка всё ещё на мне, и от этого становится чуть теплее — не телу, а внутри.

Интересно, как у него прошёл день в школе...

Он, наверное, устал.

Я представляю, как ты откроешь дверь, как скажешь что-нибудь простое — может, пошутишь, может, просто кивнёшь. И от этой мысли губы сами собой трогает слабая улыбка.

— Суп готов, — шепчу я в пустоту, будто репетирую.