«Золотой рассвет»
Услышав лишь первый комментарий к картине, Янис сразу поняла эстетические предпочтения Айваса.
«Умеренность» не была уничижительным словом. Это был путь красоты, которому она сама следовала.
Путь красоты влиял на неё на материальном уровне, постепенно приближая её образ и темперамент к её идеалу «высшей красоты». Янис была не слишком высокой среди людей и не слишком низкой среди эльфов; её фигура размывала мужские и женские черты, а лицо и темперамент нельзя было назвать ни зрелыми, ни юными.
Потому что «умеренная эстетика» была самой востребованной.
Таково было личное понимание Янис «пути красоты». И это была причина, по которой она шла по пути равновесия.
В отличие от профессиональных критиков из Ирисов, чьи слова были едкими, а взгляды проницательными — они всегда находили то, о чём Янис сама и не подозревала, детали, на которые она не обращала внимания, погружаясь в пустоту и что-то говоря сами себе.
Когда творец превращает вдохновение в произведение, неизбежно происходят потери.
Зритель в конечном итоге не мог по-настоящему войти в мир картины, не мог по-настоящему прочувствовать мысли и эмоции художника во время создания.
Они могли оценивать только на основе своих собственных знаний и понимания.
Истинная «красота» имела общие черты, способные тронуть людей разных рас, полов, происхождения, возрастов и культур. Но если речь шла о «причине ощущения красоты», то ответ каждого человека был бы разным.
Потому что они не столько чувствовали красоту в произведении искусства, сколько видели в нём своё собственное отражение.
Свою жизнь, свои фантазии, свои страхи, свои мечты.
Поэтому ответы зрителей в той или иной степени имели некоторую предвзятость.
Янис очень любила спрашивать других, что они думают о её картинах. Поскольку она сама была творцом, она, конечно, знала, каков «стандартный» ответ.
Через расспросы она могла узнать, есть ли у собеседника настоящие таланты, каков его уровень и способности. Она также могла, анализируя тщательно подобранные слова собеседника, понять его характер, опыт и даже склонности к пути.
Ей казалось, что в этих комментариях она видит результаты, выведенные из одной сжатой жизни за другой. Это был своего рода психологический тест, и она наслаждалась им.
Но ответ Айваса удивил её.
В его оценке не было слишком много личных пристрастий.
Достаточно объективный и справедливый, но в то же время не лишённый чувственности. Он прямо говорил о недостатках, вызванных её ещё незрелым мастерством, и уместно хвалил те тщательно продуманные, но недооценённые детали, которыми она гордилась.
Это было похоже на её другое «я»… на обобщающий ответ от её более зрелого «я» из будущего.
Несомненно, Айвас был её «родственной душой».
«…У тебя есть интерес к пути красоты?»
Янис не удержалась и спросила: «Думаю, ты мог бы стать человеком, который пройдёт дальше всех по пути красоты».
«О?»
Изабель, стоявшая рядом, вздрогнула и удивлённо посмотрела на свою учительницу.
Она никогда не видела, чтобы учительница давала кому-либо такую высокую оценку!
Оценка, которую учительница давала ей самой, была даже ниже!
Оригинальные слова Янис были: «С твоим талантом ни одна ветвь пути красоты не сможет достичь предела, даже «Певец». Твой выбор «универсала» — мудрое решение. Если ты будешь стремиться к вершине певческого мастерства, ты сойдешь с ума, прежде чем достигнешь её».
Но почему-то, видя, как учительница так высоко ценит Айваса, она не испытывала ни малейшей зависти.
Было только чувство радости и тонкое чувство гордости.
Как будто её с трудом найденного друга, которого она привела домой, родители очень высоко оценили.
— И этого ребёнка вырастила я!
Прошептала Изабель про себя.
Она не осмеливалась сказать это вслух, потому что боялась, что её отругают — она, конечно, знала, что Айваса вырастил профессор Мориарти, и знала, что она лишь однажды сыграла роль матери Айваса во сне. Но она всё ещё не могла полностью «выйти из роли» и всё ещё не могла забыть воспоминания из того сна.
Поэтому это были лишь слова, сказанные ею самой себе.
Скорее не самообман, а способ не забыть.
А тем временем настроение Янис тоже было очень тонким.
Она приняла Изабель в ученицы отчасти потому, что ощущала в ней “красоту” и считала её достаточно милой, а отчасти из-за своей давней дружбы с королевой Софией.
Их первая встреча произошла шестьдесят лет назад, когда королева София только взошла на престол.
Тогда она была ещё живой девушкой-подростком, моложе нынешней Изабель.
Однако её характер был совершенно иным, даже противоположным характеру Изабель. Молодая София была полна энергии, чрезвычайно общительна и дружелюбна. Она часто тайком выбиралась из дворца после того, как приводила себя в порядок, чтобы посмотреть спектакли в театре, или, переодевшись в ученицу, проникала в школы, чтобы под видом младшей школьницы расспрашивать других учеников об их мнении по поводу различных указов.
Это был первый раз, когда Янис приехала в Авалон, чтобы провести свою художественную выставку. На своей выставке она встретила молодую королеву Софию. Поражённая красотой и энергией этой милой девушки, Янис предложила нарисовать её портрет прямо на месте.
Они рисовали и болтали. В разгар работы внезапно ворвалась королевская гвардия.
Только тогда Янис осознала, что эта девушка, выглядевшая моложе её самой, была новоиспечённой королевой этой страны.
София была чрезвычайно открытой и не скованной традициями.
Многие правила она презирала и провела множество реформ, решительно отменив многие ныне устаревшие традиции. Например, пытки, более суровые, чем смертная казнь; обычай, запрещающий женщинам становиться рыцарями; старый закон, согласно которому рыцарские семьи могли быть только заключены в тюрьму, но не казнены… А также, например, преподавание и изучение некоторых “запретных искусств”, открытых для процветания и развития королевства.
Развитие алхимии, искусства, сохранения, медицины, а также профессий переводчика и детектива на пути мудрости в Авалоне началось именно при королеве Софии.
Янис провела с этой просвещённой и молодой королевой двадцать лет, прежде чем покинуть её и продолжить свои путешествия по миру.
Теперь она вернулась в Авалон и приняла Изабель в ученицы, просто потому, что увидела в Изабель тень своей давней подруги. Однако на самом деле она не верила, что Изабель сможет унаследовать её дело.
Искусство требует огромного количества времени для накопления опыта. Пятикратная разница в продолжительности жизни между людьми и эльфами является непреодолимой пропастью в области искусства.
Но Айвас был другим.
Янис остро почувствовала в нём красоту, близкую к её собственной.
Он был красив и спокоен, что, несомненно, было мужской красотой, но в то же время в нём присутствовала женская чувствительность и утончённость; его манеры были зрелыми, а действия — взвешенными, но при этом в нём была юношеская энергия; он шёл по пути самоотверженности как священник, но Янис остро уловила в нём невидимую высокомерную гордость по отношению к этому миру.
Это ощущение противоречия и равновесия заставило Янис увидеть в нём себя.
Похожего на неё, но отличающегося.
Услышав это, Айвас невольно онемел.
Какое совпадение!
Представьте себе, Холмс только вчера сказал, что мне больше подходит путь мудрости. А сегодня вы, мастер, говорите, что мне подходит путь красоты… Может вам стоит выяснить, что мне больше подходит, с помощью дуэли между собой? Хотя, лучше не надо, боюсь, что Холмса убьют.
После того как Айвас вежливо отказался, Янис снова предложила ему путь красоты. И после второго отказа Айваса она не стала настаивать.
В конце концов, чтобы идти по пути, нужны не только соответствующие таланты, но и определённая одержимость.
Если человек сам не хочет, его нельзя заставить.
Принудительное следование по пути, который не одобряешь и не любишь, рано или поздно приведёт к отклонению от него. И тогда всё будет напрасно.
Янис лишь испытывала глубокое сожаление.
У Айваса явно был талант к пути красоты, но не было желания стремиться к ней. Если бы он мог вступить на путь красоты, его будущее было бы намного светлее, чем на пути самоотверженности. Вероятно, он смог бы достичь пятого уровня, как и она, приблизившись к пределу смертных.
И, учитывая короткую продолжительность жизни человека, его талант, возможно, был даже лучше, чем у неё.
Подумав об этом, она приняла решение.
«Раз уж тебе так нравятся мои картины», — легкомысленно сказала Янис, — «тогда я подарю тебе “Золотой рассвет”».
Айвас резко распахнул глаза, чувствуя, как по коже пробегают мурашки.
Даже принцесса Изабель невольно затаила дыхание, не смея произнести ни слова.
Айвас знал, как сильно Янис ценила эту картину. Из трёх картин «Поклонение храму Акрополиса» было первым волшебным произведением Янис, воплощением её решимости идти по сверхъестественному пути, скрывавшим юношеские амбиции «сравнить себя с апостолом Гиппократом». «Хрустальное море» стало картиной, написанной после её путешествия по миру, подарком дорогой подруге Софии, которая не могла покинуть Стеклянный остров и никогда не имела возможности увидеть эту прекрасную сцену… Это было подведение итогов её кругосветного путешествия и кристаллизация дружбы.
А «Золотой рассвет» стал вершиной её чистого мастерства.
Эту картину она создала, увидев, как люди поклоняются солнцу в Империи Гора, потрясённая великолепием восхода. Это была лучшая работа, созданная без привлечения «силы Пути».
После этой картины её произведения обрели мистическую силу и способность изменять реальность. «Золотой рассвет» оставался последней картиной, доступной для обозрения смертными, и самой высоко оценённой работой Янис.
Несомненно, это произведение мирового уровня. Его ценность была неизмерима.
— Разве можно дарить такое при первой встрече?!
— Конечно, это нельзя считать полностью безвозмездным…
Только когда Янис произнесла следующую фразу, Айвас наконец вздохнул с облегчением.
Хорошо, если есть просьба. Страшно, если её нет — долг благодарности труднее всего отдать, особенно когда его ценность невозможно измерить.
Но когда Айвас услышал просьбу Янис, его выражение лица стало ещё более странным.
— Ты гений, Айвас. Я верю, что ты сможешь очень хорошо развиваться на Пути Посвящения… Хотя ты только что ступил на путь сверхъестественного, скорость твоего продвижения будет очень высокой.
— Как ты видишь, моя ученица Изабель — довольно хрупкая девушка. Я не очень уверена в её ритуале продвижения.
— Когда ты будешь проводить второй или третий ритуал продвижения, если уже догонишь Изабель… не мог бы ты немного подождать её и продвинуться вместе с ней? Конечно, ритуал полнолуния подойдёт…
Эта просьба была почти равносильна отсутствию просьбы.
Помочь другу в ритуале полнолуния или перехватить врага в ритуале новолуния — обычная практика в сверхъестественном мире.
Это можно было назвать попутным делом.
Друзья с одинаковым прогрессом на разных Путях имеют значительное преимущество… Хотя Янис попросила помочь Изабель лишь однажды, если их скорости продвижения будут сопоставимы, это фактически означало создание постоянной команды.
В конце концов, вероятность успеха при совместном прохождении испытаний выше, чем при одиночном, и наличие человека, которому можно абсолютно доверять, даёт огромное преимущество. Поэтому у Айваса не было причин для отказа.
Лишь одна мысль беспокоила Айваса:
«…Мне, наверное, нужно найти возможность сначала поговорить с принцессой?» — подумал он про себя.
Айвас погрузился в раздумья: если во время совместного прохождения подземелья он окажется тем самым «Мистером Лисом», которого она знает, не станет ли это психологической травмой для юной принцессы?