«…Мне действительно нравится!»
Авалон, будучи островным государством, имеет свою столицу на Стеклянном острове, где Дворец Серебра и Олова расположен на ещё более уединённом внутреннем острове.
Перед Авалонским мостом, ведущим к Дворцу Серебра и Олова, стоял старый эльф с кожей, напоминающей кору дерева, и маслянисто-зелёными глазами, как у дикого волка. Его худощавая, прямая фигура в зимнем сумраке казалась одиноким деревом.
«Я провожу тебя только досюда», — сказал старый дворецкий горничной Лейле, наставляя её: «Присматривай за юным господином Айвасом».
«Да, господин Освальд», — почтительно ответила Лейла.
Под взглядом старого дворецкого она повезла инвалидное кресло Айваса на мост.
В начале зимы солнце садилось рано. Тёмно-синее ночное небо ещё не успело полностью потемнеть, и озеро, похожее на сапфир, красиво мерцало под светом фонарей по обеим сторонам моста.
Высокие белые грифоны, словно каменные львы, тихо опустились на каменные платформы по обеим сторонам фонарей с наступлением темноты.
Когда Айвас проезжал мимо, некоторые из белых грифонов открывали глаза и смотрели на него. Их зрачки были похожи на драгоценные камни — красные или синие, прозрачные и отражающие свет фонарей.
Их чисто белые перья, отражая оранжево-жёлтый свет фонарей, сияли священным блеском.
«Как красиво…» — прошептала девушка с длинными волнистыми льняными волосами, которая впервые оказалась здесь.
Погружённая в это прекрасное зрелище, она не могла не сказать: «Это напоминает мне ваши глаза».
«…Что ты сказала?» — Айвас, внезапно услышав такое, не сразу понял: «Грифоны?»
Но Лейла, ничуть не смутившись, спокойно ответила: «Я говорю о цвете этого озера, он очень похож на цвет ваших глаз, юный господин Айвас».
«Вот как», — Айвас, услышав это, перевёл взгляд через грифонов на озеро, освещённое ночными фонарями: «Я как-то не обращал внимания… Но если ты так говоришь, то действительно немного похоже».
Услышав это, грифоны по обеим сторонам моста издали низкий, добродушный смех.
Лейла вздрогнула, осознав, что эти белые грифоны понимают человеческую речь.
Её щёки мгновенно покраснели, и она больше не осмеливалась говорить, лишь опустив голову, продолжала толкать инвалидное кресло.
Поскольку эта встреча не была официальной и не требовала аудиенции у Её Величества Королевы, королевский управляющий не должен был присутствовать. Под руководством одного из слуг Лейла повела Айваса в боковой павильон.
Дворец Серебра и Олова всегда был ярко освещён, и боковые павильоны, где проживали наследники королевского престола, не были исключением.
Даже если в королевской семье осталось мало наследников и менее десятой части комнат в боковых павильонах были заняты, всё равно во всех комнатах горел свет. Это делалось для того, чтобы жители Красного и Белого Королевских Кварталов могли видеть это в любое время и чувствовать себя в безопасности, зная, что Королева всегда с ними.
Когда Айвас прибыл, его уже ждал обильный ужин.
Все блюда были выставлены на стол, а не подавались постепенно, как дома.
Айвас сразу заметил на ужине незнакомую ему жареную пресноводную рыбу, рыбные палочки из трески, жареные лягушачьи лапки в панировке из хлебных крошек, тушёную с редькой баранину, лимонные устрицы и несколько хрустящих жареных голубей.
Среди блюд также присутствовал суп из морепродуктов с моллюсками, морскими гребешками и креветками, а также двойное мороженое с травами и ананасом. Почти все это были любимые блюда Айваса. На первый взгляд, преобладали мясные и рыбные блюда, а единственным овощным блюдом оказался необычный шпинатный пирог.
…Неужели маленькая принцесса не любит овощи? — мелькнула мысль у Айваса.
Однако вскоре его вопрос получил ответ:
«Я узнала, какие блюда предпочитает господин Айвас», — принцесса Изабель, сидевшая за столом, посмотрела на него. Её прекрасные, словно лучшие изумруды, глаза отражали блеск серебряной посуды, сияя радостью и ожиданием: «Интересно, вам понравится?»
На голове принцессы красовался венок из пышных цветов, а на её белоснежной шее сверкало жемчужное ожерелье, украшенное маленькой розочкой, вырезанной из жёлтого кварца. Чисто белое платье с открытыми плечами было декорировано изумрудными листьями, напоминающими о природе. Её руки были изящно сложены на коленях, а на лице играла нежная и благородная улыбка.
Она была невероятно прекрасна: светло-золотистые волосы, ниспадающие до пояса, мерцали в свете, словно серебряный и оловянный дворец, сияющий в полуденном солнце.
Лейла невольно затаила дыхание, поражённая этой чистой ясностью и красотой.
Возможно, благодаря четверти эльфийской крови принцесса Изабель выглядела моложе своих девятнадцати лет — она казалась даже моложе Айваса.
«Похоже, она лишь немного старше мисс Юлии», — подумала Лейла.
Талия принцессы Изабель была очень тонкой, а изгибы груди не были ярко выражены… даже, казалось, меньше, чем у пятнадцатилетней мисс Юлии.
Вероятно, это был единственный недостаток этой красоты. Или, возможно, именно потому, что она размывала грани сексуальности и соблазна, эта красота казалась такой чистой.
Даже Айвас на мгновение затаил дыхание.
Это была его первая встреча с принцессой Изабель. Хотя он давно знал о её красоте и видел её модель в игре, возможно, из-за влияния и усиления «Пути Красоты»… в реальности она была гораздо «красивее».
«…Мне действительно нравится!».
Айвас, спокойно сидящий в инвалидном кресле, что придавало ему вид интеллигентного, мягкого и великодушного человека, искренне ответил: «Большое спасибо за ваше снисхождение и заботу, Ваше Высочество.
Я был так поражён вашей красотой, что не смог сразу ответить на ваш вопрос. Прошу прощения за любую невежливость».
«Тогда, пожалуйста, ешьте скорее, мистер Айвас», — принцесса Изабель лишь улыбнулась, подгоняя его.
Она с некоторым удивлением почувствовала, что, глядя на Айваса, в её сердце не было той робости и нервозности, которые обычно возникают при общении с незнакомцами… как будто она уже знала его.
— Значит, то, что я держала маленького Айваса на руках, действительно сработало!
И тут же она вспомнила, что Айвас потерял родителей в таком юном возрасте.
Согласно рассуждениям мистера Холмса, родители Айваса, вероятно, отвлекли Железного Крюка, чтобы спасти его жизнь. Трагический оттенок этой истории вызвал у неё грусть.
Хотя это, возможно, не имело к ней никакого отношения, или, возможно, она слишком вжилась в роль — от Изабель словно исходило материнское сияние: «Давайте поговорим за едой, мистер Айвас. Вы, должно быть, проголодались после долгой дороги…»
Внезапно она услышала лёгкий кашель рядом с ухом.
Только тогда она вдруг вспомнила, что, кажется, что-то забыла!
— Об этом ей заранее напоминал учитель!
Изабель кашлянула, резко сменила тему и поспешно добавила: «Кроме того, моя учительница Янис также хотела бы принять участие в этом ужине — если вы не против».
…Какой неловкий переход.
Ей, должно быть, напомнили?
«— Конечно».
Айвас послушно взял нож и вилку, улыбнувшись, ответил: «Я давно восхищаюсь мастером Янис».
«О?»
Тихо раздался голос, полный зрелого очарования: «Вы тоже читали мои работы?»
Эльфийка, выглядевшая моложе тридцати лет и сочетавшая в себе зрелое очарование женщины с невинностью девушки, незаметно появилась у стола. Она заняла место ближе к Айвасу, чем принцесса, и с выражением живого интереса смотрела на светловолосого юношу.
Янис была высокой и стройной, с кремовыми вьющимися волосами и косой чёлкой, закрывавшей один глаз. Цвет её глаз был таким же изумрудно-зелёным, как у принцессы Изабель, а ростом она была всего на палец ниже Айваса — одного взгляда на её стать и элегантную прямую спину было достаточно, чтобы понять, что она несомненно чистокровная эльфийка.
Создавалось впечатление, будто она всегда находилась здесь, просто Айвас не замечал её ранее; или, возможно, её присутствие проявлялось как некая «проекция», выглядевшая несколько призрачно в свете ламп.
Айвас мгновенно понял, что это «Отражение в картине» — сверхъестественная способность, доступная художникам лишь после достижения 40-го уровня и перехода в класс «Мастер искусств».
Художник обретает часть силы Зеркала Близнецов, позволяющей использовать картины как зеркала. Он может скрыть своё истинное тело внутри картины, свободно перемещаться в её пространстве, в то время как его проекция отражается в реальности, появляясь везде, где существует его произведение.
Это превращает реальное в иллюзорное, а иллюзорное — в реальное.
Реальность и картина становятся для неё двойным зеркалом.
Все девять Путей обладают способностями к телепортации, но «Отражение в картине» — самая доступная и наименее затратная из них.
В нынешнюю эпоху отражающая телепортация Пути Красоты является единственным средством мгновенного перемещения.
Неудивительно, что мастер Янис могла путешествовать по всему миру. Обладая способностью к свободной телепортации, она была неуловима не только для смертных, но и для многих сверхъестественных существ.
«— Конечно,»
Перед лицом самой мастера Янис Айвас без страха и с достоинством произнёс: «Мне очень нравятся “Поклонение храму Акрополиса”, “Золотой рассвет” и “Хрустальное море”».
Хоть я их вовсе и не видел, а просто слышал о них. — мысленно добавил Айвас.