Теория испорченного воздуха

Том 1 Глава 2 — Теория испорченного воздуха Земля, на которой высадился Лайнель, пахла гнилью. Буквально.

Болотистая низина тянулась до горизонта, переходя в кривой лес, деревья которого росли под неестественными углами, будто их кто-то пытал в детстве. Воздух был влажным, тяжёлым и пах одновременно медом, серой и чем-то дохлым.

— Отличное место для курорта, — прокомментировал военмедик по имени Грегор, сплёвывая вязкую слюну. — Тут даже микробы живут с надбавкой за вредность.

— Воздух можно очистить, — отрезала Мира-алхимик, уже растирая в пальцах пробу местного мха. — Почву — выжечь, воду — отстоять. Вопрос в ресурсах.

— Ресурсы у нас есть, — Лайнель развернул карту отца. — Деньги на счёте. Три месяца провизии. Инструменты. И двенадцать человек, которые пока не сбежали.

— Пока, — уточнил инженер-строитель Бруно, пожилой мужчина с руками, похожими на корни дуба. — Потому что ещё не поняли, во что ввязались.

В первую же ночь у них украли лошадей.

Не местные — местных, судя по всему, не было на сотню километров. Украли свои же. А точнее — двое фермеров, которые присоединились к отряду в последний момент. Исчезли вместе с тремя лошадьми, мешком сухарей и компасом.

— Я же говорил, — сказал Грегор, разглядывая утреннее пепелище их лагеря. — Среда формирует поведение. Даже те, кто хотел быть честным, ломаются при первом же удобном случае.

Лайнель не злился. Он просчитывал.

— Они не сбежали из-за жадности, — сказал он, глядя на следы, уходящие в лес. — Они сбежали из-за страха. Страх — более мощный триггер, чем выгода. Если мы хотим построить место без лжи — сначала надо построить место без страха.

— Звучит дорого, — заметила Мира.

— Звучит как починка мира с обратной стороны, — поправил Лай.

Он собрал оставшихся десять человек.

— Правило первое, — сказал он. — Отныне никто не владеет ничем в одиночку. Еда — общая. Инструменты — общие. Даже мысли — по возможности общие, потому что тайные замыслы рождают паранойю, а паранойя рождает ложь.

— Ты предлагаешь коммунизм? — скривился Бруно.

— Я предлагаю систему с нулевым порогом входа для честности, — ответил Лай. — Коммунизм разбился о человеческую природу. Мы будем использовать человеческую природу как топливо. Ты хочешь больше еды? Работай больше, но прозрачно. Хочешь власти? Докажи, что твои решения приносят пользу всем, не только тебе. Хочешь врать? Пожалуйста. Только если поймают — вылетаешь без права возврата. И соседи будут сами стучать на тебя, потому что твоя ложь — это их риск.

— То есть, ты хочешь построить рай на доносах? — спросил кто-то из фермеров.

— Я хочу построить систему, в которой врать станет просто невыгодно, — устало ответил Лай. — Называйте это как хотите.

Через пять дней они расчистили первый участок под фундамент.

Через десять — на них напали.

Не люди. Звери. Лесные волки, но слишком крупные, с красноватой шерстью и глазами, которые смотрели не голодно, а осознанно. Словно кто-то послал их проверить, что за дураки посмели рубить деревья в ничейной земле.

— Это не местная фауна, — сказала Мира, когда отбились (потеряли только одного — старого картографа, который не успел увернуться). — Это выведенная порода. Следы алхимии. Кто-то уже был здесь до нас. И он не хотел, чтобы его тревожили. Лайнель посмотрел на лес. Тот смотрел в ответ.

— Значит, у нашего «убежища» уже есть сосед, — сказал он спокойно. — Пойдём поздороваемся. Только возьмём топоры покрепче. Он улыбнулся. Снова настоящей улыбкой. Потому что чем хуже становились обстоятельства, тем яснее он видел: игра только началась. Конец главы 2.